Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов (страница 36)

— Что вы делаете? — спрашиваю, чувствуя, как напряжение покидает тело.

— Магия драконов может не только ранить, — отвечает он с лёгкой улыбкой. — Не так эффективно, как твои травы, но должно помочь.

— Травы... — повторяю, ощущая, как подступают слёзы. — Все мои запасы были в саду. Я собиралась сделать новые отвары сегодня. Но теперь...

— Не думай об этом сейчас, — мягко прерывает меня Лианор. — Сосредоточься на дыхании. Вдох... выдох... вот так.

Следую его инструкциям, стараясь дышать медленно и глубоко. Постепенно боль отступает, оставляя после себя лишь лёгкое эхо. Но вместе с физическим облегчением приходит новая волна горечи.

— Он уничтожил всё, — говорю тихо, глядя в потолок. — Не просто сад — память о моей семье. Их наследие. То, что они создавали.

— Драксен сделал то, что считал необходимым для спасения всех нас, — отвечает Лианор. — Включая тебя и вашего ребёнка.

— Разве нельзя было просто собрать цветы? Зачем сжигать всё дотла?

Страшная догадка пронзает сердце. Я привыкла винить Драксена во всех бедах, но только сейчас задумалась, что приказ отдал наш король. Безгрешный Лианор.

— Вы... знали? — приподнимаюсь на локте, глядя на него. — Знали, что он сожжёт весь сад?

— Я знал, что это может потребоваться, — признаётся король.

Глава 45

— Конечно, решение принимал Драксен, но я согласен, он выбрал самый эффективный способ.

— Не посоветовавшись со мной, — горечь снова накатывает волной. — Не спросив моего мнения. Как всегда.

— Он защищает то, что считает своим, — Лианор смотрит на меня странным взглядом. — Всеми доступными способами. Это в природе драконов.

— Я не его собственность, — возражаю. — И сад был моим наследием, а не его.

— Для дракона эти различия... размыты, — Лианор поднимается. — Особенно когда речь идёт о его паре и наследнике.

Хочу ответить что-то резкое, но боль снова даёт о себе знать — не такая сильная, как раньше, но достаточная, чтобы напомнить о необходимости сохранять спокойствие.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорит Лианор, направляясь к двери. — Я найду то, что может заменить твои травы. А потом подумаем, что делать с садом.

— С тем, что от него осталось, — добавляю горько.

Он останавливается в дверях:

— Иногда из пепла вырастает нечто новое, Илория. Более сильное, чем было прежде.

После его ухода лежу, глядя в потолок и прислушиваясь к ощущениям в своём теле. Боль почти прошла, но осталось чувство пустоты — не физической, а эмоциональной. Словно вместе с садом выгорело что-то внутри меня.

Кладу руку на живот. Срок слишком маленький, чтобы ощутить шевеления, но, кажется, с ребёнком всё в порядке.

Мне определённо стоит меньше нервничать и больше отдыхать. Вот только как это сделать, если Драксен будет в другом конце королевства. Я замечательно жила в своём разрушенном поместье, пока его не было. Да, было тяжело, но я знала, что справлюсь. Пусть не сразу, но постепенно решила бы все свои проблемы.

Жаль только, от их главного источника так просто не избавиться. И угораздило же меня связаться с ним…

По крайней мере, с ребёнком всё в порядке. Это главное. Напоминаю себе, что ради него стоит пережить любую потерю, даже такую болезненную, как память о родителях. Всё-таки они моё прошлое, а ребёнок — будущее. В конце концов у меня осталось ещё немного семян, и я продала часть жителям деревни. Наверняка ещё получится восстановить сад.

Но всё же... неужели Драксен не мог найти другой способ? Обязательно было уничтожать всё, что мне дорого?

Закрываю глаза, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Возможно, Лианор прав. Возможно, из пепла действительно вырастет что-то новое. Но сейчас я могу думать только о том, что потеряла — не просто растения, а последнюю связь с родителями, прошлым, которое я так стремилась сохранить.

И как бы я ни старалась понять мотивы Драксена, не могу избавиться от мысли, что он снова принял решение за меня, не считаясь с моими чувствами и желаниями.

Доверие между нами лишилось своей опоры из-за близняшек. А может оно пропало задолго до этого.

Когда вернётся, нам предстоит серьёзный разговор. Если, конечно, он вообще соизволит объяснить свои действия.

Дверь спальни открывается так резко, что ударяется о стену. В проёме появляется силуэт Драксена — высокий, плечистый, угрожающий.

Я сразу понимаю, что что-то не так. Его движения резкие, дыхание слишком тяжёлое.

— Драксен? — приподнимаюсь на кровати, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

Он делает шаг вперёд, и лунный свет из окна падает на его лицо. Вскрикиваю, не сдержавшись. Его глаза... в них нет знакомого золотистого сияния, не видно даже зрачков. Только тьма — густая, непроницаемая, словно чернила, заполнившие глазницы.

— Что с тобой? — мой голос дрожит. — Драксен, ты слышишь меня? Что ты…

Никакой реакции. Он делает ещё один шаг, потом ещё. Двигается как хищник, преследующий добычу. В его взгляде нет узнавания, только... голод? Жажда? Я впервые вижу его таким.

— Это я, Илория, — пытаюсь достучаться до него, отодвигаясь к изголовью кровати. — Твоя жена. Драксен, пожалуйста...

Он пересекает комнату в три широких шага. Не останавливаясь, не колеблясь, словно точно знает, чего хочет. Меня обдаёт жаром его тела, когда он нависает над кроватью.

— Лианор! — кричу в отчаянии. — Помогите!

Но вместо ответа — только тишина. И Драксен, молчаливый, с глазами, затопленными тьмой, хватает меня за плечи. Его пальцы впиваются в кожу, наверняка оставляя синяки. Он рывком притягивает меня к себе, так сильно, что я ударяюсь о его грудь.

— Драксен, стой, ты делаешь мне больно! — пытаюсь оттолкнуть его, но это всё равно что сдвинуть каменную стену.

Одной рукой он обхватывает мою талию, другой — затылок, запутываясь пальцами в волосах и оттягивая голову назад. А потом его губы впиваются в мои — жёсткие, требовательные, почти жестокие.

Это не поцелуй любви и не страсть. Скорее присвоение. Словно он метит территорию, утверждает своё право собственности.

Пытаюсь вырваться, упираюсь руками в его грудь, но он только сильнее стискивает объятия. Его губы терзают мои, язык вторгается, не спрашивая разрешения. Вкус пепла и чего-то металлического, похожего на кровь, наполняет мой рот.

Слёзы текут по щекам — от боли, страха, унижения. Это не Драксен. Не тот, кто однажды обещал защищать меня, пусть даже от самого себя.

Похоже, сражение с тьмой оказывается сложнее, чем можно было предположить. Он пришёл сюда без созданного Лианором копья, но всё равно переполнен тёмной энергией. Боюсь представить, что случилось с Рейниром и Таросом.

Внезапно чувствую, как что-то меняется. Его хватка ослабевает, поцелуй становится мягче. Тело, прижатое к моему, уже не кажется каменным — оно дрожит, почти вибрирует. Рискую приоткрыть глаза.

Тьма отступает из его взгляда, словно отлив. Чернота сменяется обычным золотистым сиянием. Зрачки снова видны — расширенные, но нормальные. В его взгляде появляется узнавание, потом растерянность, и наконец... нежность?

Его руки всё ещё держат меня, но теперь их прикосновение почти бережное. Губы уже не мучают, а ласкают, прося, а не требуя. Это снова Драксен, вернувшийся из тьмы.

Волна облегчения захлёстывает меня, но следом приходит гнев. Пытаюсь отстраниться, упираясь руками в его грудь.

— Отпусти меня, — требую, пытаясь увернуться. — Сейчас же!

Вместо того, чтобы послушаться, он крепче обнимает меня, утыкаясь лицом в мою шею.

— Нет.

Глава 46

Его руки словно металлические обручи вокруг. Чувствую каждый его вдох, и удар сердца — они громче моих собственных. Хочу оттолкнуть его, но он держит крепко, не давая даже пошевелиться.

— Пожалуйста, отпусти меня, — мой голос звучит тише, чем хотелось бы. — Драксен, мне нужно пространство.

Он только крепче прижимает меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы.

— Ещё минуту, — шепчет он. — Просто дай мне ещё время.

Минута превращается в две, потом в три. Его дыхание постепенно выравнивается, но хватка не ослабевает. Паника нарастает внутри меня, смешиваясь с гневом.

— Мне... мне больно, — лгу я. — Ребёнок... у меня тянет живот.

Эти слова действуют мгновенно. Драксен отстраняется, его руки соскальзывают с моей талии. В глазах тревога.

— Сильно? Давай я отнесу тебя к целителю? — он уже готов сорваться с места.

— Нет, — отодвигаюсь, создавая между нами дистанцию. — Теперь лучше.