Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов (страница 35)

— Чем занимались твои родители, Илория? — неожиданно спрашивает Лианор, всё ещё не отрывая взгляда от цветка.

Вопрос застаёт меня врасплох.

— Они изучали растения, ухаживали за садом, выводили новые сорта. Мама делала снадобья, масла, а отец много путешествовал, занимался науками.

— А ты?

— Я хотела… хочу продолжить их дело, — говорю, ощущая внезапную горечь от несбывшихся планов. — Выращивать травы, создавать косметику для знатных дам.

Лианор кивает, словно я подтвердила его догадку.

— Я почти уверен, что это растение, — он поднимает пустоцвет, — не встречается нигде в Штормларе, кроме окрестностей твоего дома. Предполагаю, они вывели его селективно, поколение за поколением, совершенствуя его свойства.

— Свойства? — переспрашиваю, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Это растение обладает некоторой силой, защищающей от тёмных, — Лианор смотрит на поле битвы. — И оно может помочь нам сейчас.

Не дожидаясь моего ответа, он берёт пустоцвет обеими руками и начинает что-то шептать. Его пальцы светятся всё ярче, а соцветие начинает распадаться, превращаясь в серебристую пыльцу, которая вьётся вокруг его рук.

— Смотри, — говорит Лианор и выпускает пыльцу в воздух.

Серебристое облако плывёт вниз по холму, прямо к приближающимся теням. Когда серебристая дымка соприкасается с тёмными, они отступают с пронзительным шипением. Некоторые из них словно растворяются в воздухе, другие скукоживаются, становясь меньше и слабее.

— Работает! — восклицаю, не веря своим глазам.

— Да, но одного цветка недостаточно, — Лианор поворачивается ко мне. — Нам нужно больше. Все, что растут вокруг твоего дома.

Он делает жест, и вскоре я вижу, как Драксен, будто услышав окрик отрывается от битвы и летит к нам.

— Нам нужны пустоцветы, — говорит Лианор, когда он приземляется рядом. — Все, что растут вокруг поместья Илории. Принеси их, немедленно.

Драксен кивает и бросает на меня быстрый взгляд. После ударяет крыльями и взлетает.

Когда его силуэт пропадает из виду, меня вдруг охватывает страх.

— Вы не собираетесь уничтожить все пустоцветы? — спрашиваю Лианора. — Они растут там много лет. Если мы сорвём их все...

— Мы используем только то, что необходимо, — отвечает он спокойно. — Я думаю, что эти цветы смогут уничтожить порталы, которые тёмные строили в лесу. Если они закончат, из-за тумана придут те, кто представляет куда большую угрозу, чем всё, с чем мы сталкивались после появления стены тумана. Если твои предположения верны, и эти растения действительно способны нанести тёмным урон, мы должны их использовать.

Это всё прекрасно, но если Драксен, который не разбирается в садоводстве, да и не собирается разбираться, соберёт все мои цветы, оправится ли сад? Защита от тёмных, это, конечно, хорошо, но пустоцветы — это ещё и добрая память о моих родителях, которую я не готова потерять.

Кроме того, если сейчас мы и правда сможем уничтожить то, о чём говорил Лианор, то что будет после? Вдруг появится новая опасность, а пустоцветов у нас уже не будет?

Я чувствую тревогу. Что, если Драксен будет слишком груб и уничтожит их под корень? А он, скорее всего, так и сделает!

Глава 44

Когда Драксен приземляется рядом, вместе с ним опускается магический пузырь, внутри которого собрано много пустоцветов. Мои худшие опасения подтверждает Лианор, который может слышать мысли драконов.

— Ты собрал все цветы, какие были? — переспрашивает он, и моё сердце пропускает удар. — Хорошо. Думаю, этого хватит.

— Все? — чувствую, как к горлу подступает паника. — Ты сорвал абсолютно все пустоцветы?

Драксен кивает, не понимая моего ужаса. Перед глазами мелькают картины: мамин сад, цветущий серебром при лунном свете; папины руки, бережно пересаживающие молодые побеги.

— Ты... понимаешь, что натворил? — голос дрожит. — Эти растения росли там поколениями! Мои родители...

— Достаточно, — вмешивается Лианор, успевший превратить собранные цветы в пыльцу. — Сейчас важнее другое.

Под его руками серебристое облако преображается — сжимается, уплотняется, закручивается спиралью, пока не принимает форму длинного сверкающего копья. Оно парит в воздухе, излучая мягкое сияние.

— Что это? — спрашиваю, на мгновение забыв о своей обиде.

— Оружие против тьмы, — отвечает Лианор. — Сущность растений, выросших вокруг твоего поместья, преобразованная в форму, способную запечатать врата.

Он берёт копьё и протягивает его Драксену:

— Отнести его к вратам. Рейнир и Тарос тебя прикроют.

Драксен вновь меняет облик и принимает копьё. Оно словно становится частью его — сияние охватывает его руку, поднимается по плечу. Лариан не обращает на это внимания и кивает, бросив на меня быстрый взгляд:

— Я вернусь как можно скорее.

— Подожди, — останавливаю его. — А что с садом? В каком он состоянии?

Он колеблется, и это объясняет лучше любых слов.

— Мы всё восстановим, — обещает он наконец. — Позже. Когда всё закончится.

И прежде, чем я успеваю возразить, лариан спускается с пригорка, унося серебристое копьё и, кажется, последнюю надежду на сохранение наследия моей семьи в лес.

Смотрю ему вслед, ощущая смесь гнева, страха и беспомощности. Мой сад, наследство, воспоминания... всё уничтожено.

— Пойдём, — говорит Лианор, касаясь моего плеча. — Я провожу тебя домой. Драксен сам справится с вратами.

— Зачем? — спрашиваю горько. — Чтобы увидеть разорённый сад собственными глазами?

— Возможно, всё не так плохо, как ты думаешь, — его голос звучит мягче, чем обычно. — Пустоцветы — сильные растения. Они могли оставить корни.

Хочу верить ему, но перед глазами стоит картина опустошения. Тем не менее позволяю Лианору вести меня к дому. По пути замечаю, что тёмные действительно отступают — их силуэты растворяются в ночи, словно утренний туман.

Когда мы подходим к границе моего участка, Лианор замедляет шаг, и я понимаю почему. Даже в сумерках видно, что земля... изменилась. Там, где ещё вчера колыхалось пёстрое море пустоцветов, теперь лишь голая почва — тёмная, словно обожжённая. Деревья стоят безжизненными скелетами, их листва осыпалась, обнажая голые ветви.

— Нет, — шепчу, делая несколько шагов вперёд. — Нет, нет, нет...

Опускаюсь на колени прямо на границе бывшего сада. Земля под пальцами кажется тёплой, почти горячей. Не просто лишённой растений — выжженной, истощённой, словно из неё вытянули всю жизненную силу.

— Что он наделал? — голос срывается. — Это не просто сорванные цветы... это...

— Магия — тихо заканчивает Лианор, становясь рядом со мной. — Он использовал её, чтобы получилось быстрее. А магия дракона обычно связана с огнём.

— Но уничтожает их самих, — в моих словах столько горечи, что я почти чувствую её вкус на языке. — Здесь ничего больше не вырастет. Никогда.

— Не говори так, — Лианор опускается рядом, его рука ложится на моё плечо. — Земля восстанавливается. Всегда. Просто нужно время.

— Время? — повторяю с горьким смешком. — Родителям потребовались годы, чтобы создать этот сад. У меня нет столько.

Острая боль пронзает низ живота, заставляя меня согнуться. Кладу руку на живот, чувствуя, как он напрягается под пальцами.

— Илория? — в голосе Лианора тревога.

— Это... это ничего, — пытаюсь выпрямиться, но новая волна боли заставляет меня прижать колени к груди. — Просто... немного тянет...

— Тебе нельзя волноваться, — Лианор бережно поднимает меня на руки, словно я не взрослая женщина, а хрупкая кукла. — Ребёнок всё чувствует.

Хочу возразить, сказать, что могу идти сама, но сил хватает только на то, чтобы цепляться за его плечи, когда он несёт меня к дому. Боль приходит волнами — то накатывает, лишая дыхания, то отступает, оставляя после себя тупую пульсацию.

— Травы, — вспоминаю я, когда мы пересекаем порог дома. — Мне нужны травы, которые помогли в прошлый раз. Но их больше нет... он всё сжёг…

— Успокойся, — голос Лианора звучит твёрдо, но без резкости. — Сейчас важнее всего, чтобы ты легла и расслабилась. Я помогу тебе.

Он несёт меня по лестнице, и я замечаю, что в доме пусто — ни следа близняшек. Впрочем, сейчас мне не до них. Новая волна боли накрывает меня, и я сжимаю зубы, чтобы не закричать.

— Что-то не так, — шепчу, когда Лианор осторожно опускает меня на кровать. — Слишком рано... у меня же… до родов ещё слишком далеко. Я не потеряю малыша?

— Это не роды, — уверяет он, присаживаясь рядом. — Но нужно остановить это, пока ситуация не усугубилась.

Он кладёт руку мне на лоб, и я чувствую прохладу его пальцев. Странное спокойствие начинает распространяться от этого прикосновения — словно волны, гасящие боль.