Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов (страница 29)

Открываю дверь и прислушиваюсь. Дом кажется пустым, но в такой тишине каждый скрип половицы под моими ногами звучит оглушительно. Клевер идёт впереди, его шаги бесшумны. Кошачья природа.

Мы проходим через гостиную, и я замираю, услышав странный звук со стороны кухни. Что-то упало? Или кто-то там?

— Слышал? — спрашиваю в мыслях Клевера.

Кот замирает, уши напряжённо вытянуты вперёд.

— Уходим, — шипит он. — Сейчас же.

Не нужно повторять дважды. Разворачиваюсь и быстро иду в противоположную сторону, к боковому выходу. Сердце колотится где-то в горле. Если это тёмный, если он всё-таки проник в дом...

В спешке задеваю локтем опрокинутую на бок вазу. Она и так была неустойчива, а теперь падает с глухим стуком, но, к счастью, не разбивается.

— Кто здесь? — раздаётся голос из глубины дома. Знакомый голос.

Нет, не может быть. Не сейчас.

Бросаюсь к выходу, но не успеваю сделать и пары шагов, как дверь распахивается, и на пороге возникает высокая фигура. Врезаюсь в твёрдую грудь, обтянутую чёрной тканью. Сильные руки хватают меня за плечи, не давая упасть.

— Илория?

Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Драксеном. Его лицо — маска удивления и... облегчения?

— Отпусти меня, — требую, пытаясь вырваться.

— Что ты здесь делаешь? — он не разжимает хватку. — Я почувствовал присутствие, думал, это тёмный.

— Это мой дом, — огрызаюсь. — Что ТЫ здесь делаешь?

Драксен, наконец, отпускает меня и шагает назад. Его глаза сканируют меня с головы до ног, задерживаясь на животе.

— Ты в порядке? Ребёнок?..

— С ним всё хорошо, — перебиваю. — Не благодаря тебе.

Он хмурится, складки между бровями становятся глубже.

— Ты должна вернуться в поместье, — говорит тоном, не терпящим возражений. — Сейчас же. Здесь опасно.

— Нет, — качаю головой. — Я не вернусь. Не после всего…

— Илория, — в его голосе появляются стальные нотки. — Это не обсуждается. В лесу тёмные. Они вернулись, и никто не знает, сколько их.

— Тем более я останусь здесь, — стою на своём.

Драксен смеётся, но в его смехе нет веселья.

— Зачем?

— Это мой дом!

Он хмыкает и задумчиво проводит рукой по стене.

— В любом случае, — продолжает Драксен, поворачиваясь ко мне, — мы организуем здесь временную базу. Сюда прибудут другие ларианы для патрулирования леса.

— Что? — возмущение вскипает во мне. — Ни за что! Это мой дом, а не казарма для твоих... собратьев!

— Поэтому тебе лучше вернуться, — отрезает он. — Здесь удобное расположение, близко к лесу, и по какой-то причине тёмные не могут войти. Идеальное место.

Оглядываюсь вокруг — на пыльные полки, потускневшие от времени картины, выцветшие гобелены. Дом моего детства, моих родителей. Место, куда я прибежала в поисках защиты, а не для того, чтобы превратить его в военный штаб.

— Ты хоть представляешь, что они тут устроят? — спрашиваю с горечью. — Сперва загнал сюда адептов-дебоширов, а теперь решил добить? Разрушить всё, что для меня дорого?

Что-то меняется в лице Драксена. Жёсткость уступает место... пониманию?

— Я прослежу за порядком, — говорит он тише. — Никто не тронет твои вещи, ничего не сломает. Я обещаю. Что-то даже починят.

— Твои обещания, — качаю головой, — не стоят ничего. Ты обещал быть честным со мной. Обещал, что я буду твоей единственной. А потом притащил двух человеческих девиц для... размножения.

Драксен делает шаг ко мне, но я отступаю.

— Не так всё было, — говорит он. — Я думал, что у нас не будет детей. Что ты не сможешь забеременеть.

— И решил подстраховаться? — горько усмехаюсь. — Как предусмотрительно.

— Я дракон, Илория, — в его голосе усталость. — Продолжение рода — мой долг.

— А я человек, — отвечаю. — И верность для меня не пустой звук.

Мы стоим, глядя друг на друга через пропасть непонимания. Он могущественное существо, живущее по ссвоим законам. Я — всего лишь человек, с иными представлениями о любви и преданности.

— Я не вернусь, — говорю наконец. — Не сейчас. Может быть, никогда. Но если тебе нужно устроить здесь базу — делай что хочешь. Только не трогай комнату родителей. Это теперь моя комната.

Драксен кивает, принимая условия.

— И ещё, — добавляю, — в мастерской лошадь. Позаботься о ней.

— Я позабочусь обо всём, — говорит он. И после паузы добавляет: — И о тебе тоже, хочешь ты этого или нет.

Глава 37

Закрываю за собой дверь спальни и прислоняюсь к ней спиной. Сердце всё ещё колотится, словно пытается выпрыгнуть из груди. Клевер запрыгивает на кровать и укладывается, сворачиваясь клубком.

— Что теперь? — спрашиваю больше себя, чем его.

— Теперь мы ждём, — отвечает кот, не открывая глаз. — И смотрим, что он предпримет.

Опускаюсь на край кровати, рассеянно поглаживая покрывало. Где-то в глубине дома слышны шаги — тяжёлые, уверенные. Драксен обследует помещение. Интересно, что он ищет? Следы тёмных? Или изучает погром, который устроили те, кого он сюда пустил?

— Ты думаешь, Драксен действительно устроит здесь базу? — спрашиваю Клевера.

— Несомненно, — кот потягивается. — Он дракон. Они не отступают от своих решений.

— И что мне делать? Уйти? Но куда?

Клевер, наконец, открывает глаза, смотрит на меня внимательно.

— А ты хочешь уйти?

Хороший вопрос. Хочу ли я? Сбежать снова, искать новое место... Устала я от этого. И потом, куда бы я ни пошла, Драксен найдёт меня. Особенно сейчас, когда знает, что я ношу его ребёнка.

— Нет, — признаюсь наконец. — Не хочу. Это мой дом. Единственное место, где я чувствую себя... собой.

— Тогда останемся, — просто говорит Клевер. — И посмотрим, как всё развернётся.

Проходит час. Другой. Шаги Драксена затихают. Может, ушёл? Надеюсь и боюсь этого одновременно. Он непредсказуемый, своевольный. Мог передумать и решить, что поместье не годится для базы. Или отправился за остальными ларианами.

В животе урчит. Я не ела с утра, и ребёнок напоминает о себе. Нужно поесть что-нибудь, но выходить не хочется. Вдруг Драксен всё ещё здесь?

— Он не уйдёт, не попрощавшись, — говорит Клевер, словно читая мои мысли. — У него могут быть недостатки, но он не бросит тебя вот так, зная о тёмных.

— Я не боюсь тёмных, — отвечаю упрямо. — Они не могут войти в дом.

— Пока не могут, — замечает кот. — Но мы не знаем почему. И долго ли это продлится.

Проходит ещё час. За окном темнеет. В животе снова урчит, теперь настойчивее. Ребёнок требует пищи, и игнорировать это дальше было бы безответственно.

— Хорошо, — вздыхаю, поднимаясь. — Пойду поищу что-нибудь съестное. И заварю чай.