Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов (страница 10)

Я вскакиваю с кровати, хватаю котёнка и бросаюсь к двери, намереваясь запереть её. Но вспоминаю, что замки в этом доме давно не работают.

Мои руки дрожат, когда я пытаюсь придвинуть к двери тяжёлый стул. Но уже поздно.

Дверь распахивается, и на пороге стоит он. Драксен. Мой муж. Дракон, от которого я бежала.

Его силуэт заполняет дверной проём — высокий, широкоплечий, непоколебимый. Лицо скрыто в полумраке, но я знаю каждую его черту — резкие скулы, тонкие губы, глаза цвета ночного пожара.

— Илория, — произносит он, и его голос звучит почти скучающе. — Вот ты где.

Глава 13

Я прижимаю котёнка к груди, словно он может защитить меня. Колени дрожат, но я заставляю себя стоять прямо, не показывать страха.

— Уходи, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Уходи немедленно.

Драксен делает шаг в комнату, и теперь я вижу его лицо — спокойное, почти безразличное, с лёгкой насмешливой улыбкой.

— Это мой дом, Илория, — говорит он, оглядывая комнату. — Точнее, один из моих домов. Мне никуда не нужно уходить.

— Это дом моих родителей! — восклицаю я, чувствуя, как гнев поднимается внутри, вытесняя страх. — Ты не имеешь права…

— Я имею все права, — перебивает он. — Или мне стоило захватить документы на владение этим поместьем?

— Стоило!

— Это оттянет время, но не изменит факта моего права. И подпись в них твоя стоит.

Я смотрю на бумагу, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он прав. Когда мы поженились, я подписала множество документов, не вникая в их содержание. Драксен сказал, что это стандартная процедура, что так он сможет лучше защитить мои интересы. А я… я верила ему.

— Ты обманул меня, — говорю я, и моя рука, держащая котёнка, дрожит.

— Я защитил тебя, — отвечает он, возвращая документ в карман. — От самой себя.

Во мне просыпается гнев.

— Посмотри, во что ты превратил мой дом! — возмущение настолько сильно, что я делаю шаг вперёд, забыв о страхе. — Ты сдал его этим… этим детям, которые устраивали здесь оргии! Которые разрушили мою комнату, которые издевались над беззащитным животным!

Я поднимаю котёнка выше, показывая его Драксену.

— Они подвесили его в мешке над колодцем! Они едва не убили его! И ты позволил им это делать! В доме моих родителей!

Драксен смотрит на котёнка с ленивым безразличием, затем пожимает плечами.

— Я не знал об этом, — говорит он без особого раскаяния. — Но это не меняет сути. Ты не можешь жить здесь. Посмотри на себя. Разве так должна выглядеть жена лариана?

— Я больше не жена лариана, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я ушла. И оставила тебе письмо.

— Ах да, письмо, — его губы изгибаются в лёгкой усмешке. — Очень драматичное. «Считай меня мёртвой». Ты всегда была склонна к театральности, Илория.

Он делает ещё один шаг ко мне, и я невольно отступаю.

— Но хватит игр, — продолжает он, и его голос становится жёстче. — Ты возвращаешься домой. Сейчас же.

— Нет, — отвечаю я, удивляясь собственной смелости. — Я остаюсь здесь.

Драксен смотрит на меня долгим взглядом, затем обводит глазами комнату — пыльную, едва приведённую в порядок, с протекающим потолком и треснувшим окном.

— Ты хочешь жить… здесь? — в его голосе искреннее недоумение. — В этих руинах?

— Да, — отвечаю я твёрдо. — Ты же сам меня отпустил. Это мой дом. Я приведу его в порядок.

— На какие деньги? — спрашивает он с насмешкой. — Те жалкие гроши, что ты взяла из моего сейфа, скоро закончатся. А потом что?

Я молчу, потому что у меня нет ответа. Он прав, и это больнее всего.

— Вот что я тебе скажу, Илория, — продолжает Драксен, и его голос становится деловым. — Раз ты выгнала моих арендаторов, ты теперь должна платить мне аренду. Это справедливо, не так ли?

— Что? — я не верю своим ушам. — Платить тебе… за дом моих родителей?

— За мой дом, — поправляет он, указывая на внутренний карман, где лежат документы. — Это моё имущество, и я вправе распоряжаться им как пожелаю.

Я смотрю на него, не в силах поверить в происходящее.

Это какой-то кошмар, злая шутка.

— Ты не можешь быть серьёзным, — говорю я, чувствуя, как голос срывается. — Это… это подло, Драксен.

— Это бизнес, — отвечает он невозмутимо. — Но у тебя есть выбор. Вернись домой, и тебе не придётся платить ни монеты. Всё будет как прежде. Я даже готов забыть о твоём… побеге.

Вот оно. Настоящая цель его прихода. Не деньги — я знаю, что они ему не нужны. То, что он получает за аренду, почти наверняка можно спустить за вечер в одном из столичных ресторанов.

Он хочет унизить меня, заставить чувствовать себя беспомощной, зависимой от него. Хочет, чтобы я вернулась не по любви, а от безысходности. Сдалась.

— Нет, — говорю я, и мой голос звучит неожиданно спокойно. — Я не вернусь.

— Тогда готовь деньги, — отвечает он, разворачиваясь к двери. — Первый платёж — через неделю. Пятьдесят золотых. Иначе мне придётся выселить тебя. И закон будет на моей стороне.

Я задыхаюсь от возмущения. Пятьдесят золотых! Это больше, чем стоимость всего моего гардероба. Почти все деньги, что я взяла с собой.

— Ты не можешь так поступить! — восклицаю я. — Это мой дом! Мои родители…

— Твои родители мертвы, — говорит он холодно, останавливаясь в дверях. — А ты — моя жена. И либо ты вернёшься на своё место рядом со мной, либо будешь платить за… независимость.

С этими словами он уходит, его шаги гулко отдаются на лестнице, затем в холле, и, наконец, слышится звук закрывающейся входной двери.

Я стою посреди комнаты, прижимая к груди котёнка, который всё это время тихо мурлычет, словно пытаясь меня утешить. Мои ноги подкашиваются, и я опускаюсь на кровать, чувствуя, как слёзы бегут по щекам.

Драксен меня перехитрил. Загнал в угол. Показал, как мало у меня власти, как мало свободы. Он буквально ткнул меня носом в мою же несамостоятельность.

Но я не сдамся. Не вернусь к нему, униженная и сломленная. Найду способ остаться здесь, в доме моих родителей. Найду способ заработать эти проклятые пятьдесят золотых.

Ради себя. Ради ребёнка, растущего во мне. Ради памяти родителей.

Котёнок прижимается к моей щеке, слизывая слёзы, и я невольно улыбаюсь сквозь них.

— Что же нам делать, малыш? — шепчу я, поглаживая его мягкую шерсть. — Как нам победить этого… дракона?

Глава 14

Ночь проходит беспокойно. Я ворочаюсь, просыпаюсь от каждого скрипа старого дома, вздрагиваю от каждой тени. Мне кажется, что Драксен вернётся — возможно, с городской стражей, возможно, с бумагами о выселении, возможно, просто чтобы силой увести меня обратно. В его мир. В его клетку.

Котёнок спит у меня под боком, свернувшись тёплым пушистым клубком. Его присутствие странным образом успокаивает — я уже не совсем одна в этом большом пустом доме.

Утро наступает слишком быстро. Сквозь грязные окна в комнату пробивается солнечный свет, рисуя узоры на старом потёртом ковре. Я медленно поднимаюсь, чувствуя тяжесть в теле после бессонной ночи и тревожных сновидений.

Клевер тоже просыпается, потягивается, демонстрируя гибкость своего маленького тела. Он выглядит лучше после вчерашней ванны — шерсть почти полностью очистилась от краски, хотя на левом боку всё ещё заметны зелёные разводы.

— Пора завтракать, — говорю я ему, отлепляя себя от постели и поправляя смятое платье. — Посмотрим, что у нас осталось.

Спускаюсь на кухню, котёнок следует за мной, то и дело останавливаясь, чтобы обнюхать что-то на полу или на стенах. Всё вокруг выглядит иначе при утреннем свете — менее мрачным, но более обветшалым. Я вижу все трещины, всю пыль, все следы разрушения, которые не заметила вчера.

На кухне открываю кладовую, мысленно составляя список того, что у меня есть. Немного муки, пара яиц, остатки сыра, специи, банка мёда. Негусто, но на завтрак хватит.

Разжигаю печь, наслаждаясь ритуалом, который почти забыла за годы жизни с Драксеном. Там всем занимались слуги — раздували огонь, готовили еду, убирали. Я просто появлялась к столу, словно украшение, созданное для удовольствия мужа.

Теперь я сама себе хозяйка. И пусть у меня почти ничего нет, это всё моё.

Замешиваю простое тесто из муки, яйца и воды, добавляю щепотку соли. Получаются грубоватые, но вполне съедобные лепёшки, которые я поджариваю на сковороде. Немного сыра, растопленного сверху, делает их вкуснее.