Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта (страница 23)

— А ты кто, девочка? — её голос смягчается от удивления.

Какая ирония. А ведь мы с ней ровесницы. Просто я из-за метки дракона не старею.

— Брианна, — произношу я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Простите за беспокойство. Меня зовут Мариан, я получила в наследство поместье Серайз и теперь живу по соседству.

Она окидывает меня внимательным взглядом, подмечая потрёпанное платье, усталое лицо. Похоже, она догадывается о моём положении, и в её глазах не вижу ни жалости, ни осуждения — только тихое понимание.

— Входи, дитя, — говорит она, отступая в сторону. — В ногах правды нет.

Меня окутывает удивительно уютная атмосфера. Внутри дом выглядит гораздо лучше, чем снаружи — чистый, ухоженный, с пучками трав, развешанными по стенам, и потрескивающим огнём в маленькой печи.

— Я… — начинаю я, и вдруг слова застревают в горле. Как признаться в своей нужде? Как попросить о помощи?

— Пришла за едой, — говорит Брианна просто, избавляя меня от мучительных объяснений. — Садись. Чай уже готов.

Опускаюсь на деревянный стул, чувствуя одновременно облегчение и стыд.

— В поместье сейчас рабочие, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Моя д… орогая подруга прислала их привести его в порядок. Им нужна еда, а у меня… у меня ничего не осталось. Томас предложил подойти к вам с вопросом. Я заплачу, — поспешно добавляю. — Позже, когда смогу.

Брианна кивает, словно всё это совершенно естественно. Она ставит передо мной чашку с ароматным травяным чаем и ломоть хлеба с мёдом.

— Ешь. Худая совсем, — говорит она. — Расплатишься, как сможешь. Я не тороплюсь. Да и куда мне деньги сейчас? Уж помирать скоро.

Глотаю чай, и он словно согревает не только тело, но и душу. Только сейчас понимаю, насколько замёрзла внутри.

— Не говорите так, — улыбаюсь я. — Вы выглядите очень бодрой.

— Ох, лиса, — смеётся Брианна и присаживается напротив, её лицо становится серьёзным. — Но полно комплиментов. На самом деле у меня есть к тебе просьба.

— М? — удивляюсь я.

В этот момент белый кот запрыгивает на колени старушки, и она машинально начинает гладить его.

— Я слышала, ты не дала Дарис утопить свою трёхцветку.

— А, да. Её так зовут?

— Как зовут не знаю. Вряд ли Дарис вообще дала ей имя, — качает головой бабушка. — Но сейчас не об этом. Ты можешь взять себе моего Снежка? — спрашивает она, и в её голосе слышится тревога. — Он ещё молод, всего год. А мне… мне недолго осталось.

Замираю с чашкой у губ, настороженно глядя на старушку. Что-то в её просьбе кажется странным, неожиданным.

— Я не понимаю, — говорю осторожно. — Почему вы хотите отдать его?

Брианна вздыхает, её морщинистое лицо становится ещё печальнее.

— Мне семьдесят восемь, дитя. Сердце шалит, ноги почти не ходят. Лекарь осенью был у нас, сказал, что весны не переживу. Вот уж лето, а я пока здесь и, раз уж осталось не так много, хочу его пристроить, пока могу. Снежок молодой, ему ещё жить и жить. Жаль будет, если пропадёт.

— Но почему я? В деревне много людей…

— Здесь никто не любит кошек, — перебивает Брианна, качая головой. — Раньше, в моё время, кошка была в каждом доме — мышей ловила, урожай берегла. А теперь…

Она замолкает, поджимая тонкие губы.

— Что теперь? — не понимаю я.

— Теперь мыши стали ловить кошек, — произносит она так тихо, что я едва разбираю слова. — Изменилось что-то в лесу, в земле. Мыши стали крупнее, злее. Нападают стаями, кошек рвут. Люди и решили — зачем держать бесполезную тварь? Только корм переводить.

Я смотрю на белого кота с новым интересом. Он выглядит вполне здоровым и упитанным.

— А почему ваш Снежок в порядке?

— У меня свои методы, — загадочно улыбается Брианна. — Да и держу его в доме, на улицу не выпускаю. Но если я умру… — её голос дрожит. — Детей у меня нет рядом. Все в городе, приезжают очень редко, если погода позволит. Говорят, далеко ехать, да и остановиться негде. Гостиниц у нас нет, а у них своя гордость — к соседям на постой не пойдут.

Смотрю на старушку, и что-то щемит в груди. Я знаю, что такое одиночество, что значит беспокоиться о ком-то больше, чем о себе.

— Пусть пока остаётся с вами, — говорю мягко. — А если… действительно что-то случится, я его заберу. Обещаю.

Лицо Брианны светлеет, морщины словно разглаживаются от облегчения.

— Правда? Не шутишь?

— Правда. Я сдержу слово.

Старушка поднимается с удивительной для её возраста энергией и начинает доставать из шкафов и сундуков свёртки и мешочки.

— Тогда возьмите это, — говорит она, складывая передо мной хлеб, сыр, сушёные яблоки и крупу. — Для ваших рабочих хватит на несколько дней.

— Брианна, это слишком много, я не могу…

— Можешь, — она решительно обрывает меня. — Считайте это задатком за будущий дом для Снежка.

Пока собираю припасы в сумку, которую Брианна тоже мне вручает, в голове начинает формироваться мысль. Странная, дерзкая, но почему-то кажущаяся правильной.

А что, если сделать часть поместья домом для гостей? Местом, где могли бы останавливаться проезжие. Дети Брианны приезжали бы чаще… Это может бы сработать.

Правда у меня коты. Много котов. Доказать, что они полезны не только для ловли мышей. Могут… просто радовать людей, составлять компанию. Как Снежок. Не думаю, что он когда-либо ловил мышей. Но он, похоже, продлевает жизнь одинокой старушки, до которой никому больше нет дела. Отчасти поэтому я решила оставить его здесь.

Покидаю дом Брианны с тяжёлой сумкой еды и головой, полной планов. Впервые за долгое время чувствую что-то похожее на надежду.

Может быть, я смогу не просто выжить, но и создать что-то новое? Что-то, что принесёт пользу не только мне, но и другим? Это может стать тем методом получения дохода, который я обязана найти. Места здесь красивые, город относительно недалеко. Я могла бы предлагать людям спокойные выходные на природе. Вот только…

Лес встречает меня прохладной тенью и шелестом листьев. С виду и не скажешь, что он полон разных опасностей. Всё же придётся сообщить Кайндару о мышах с тёмной энергией. Теперь это уже не мои принципы, а реальная опасность, которая угрожает потенциальному доходу.

Дорога через лес короче, хоть и менее приятна. Здесь всегда темнее, тише, и почему-то кажется, что за каждым деревом может таиться опасность. Сегодня это ощущение особенно сильное, и я невольно оглядываюсь, чувствуя на себе чей-то взгляд.

Вдруг слышу треск веток где-то справа. Замираю, крепче сжимая ремень сумки. Сердце начинает биться быстрее.

— Кто здесь? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

В ответ — тишина, а потом новый треск, теперь уже слева.

Меня окружают?

Страх ледяными пальцами сжимает горло. Из-за деревьев появляются трое мужчин. Их лица наполовину скрыты грязными тряпками, в руках — дубинки и ножи.

Бандиты? Здесь⁈

— Что у нас тут? — хрипло произносит один из них, самый высокий. — Леди гуляет по лесу в одиночестве? Опасно это.

Отступаю на шаг, лихорадочно оглядываясь в поисках пути к бегству. Но они уже образовали полукруг, отрезая мне дорогу.

— У меня нет денег, — говорю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Только еда.

— Тоже сгодится, — усмехается второй бандит, пониже ростом, но шире в плечах. — Давай сюда свою сумку, красавица, и, может быть, мы тебя не тронем.

Понимаю, что они лгут. По их глазам, по тому, как смотрят на меня, ясно — еда не единственное, чего хотят. Ужас парализует меня, ноги словно врастают в землю.

«Что мне делать? Боги, что мне делать⁈»

Глава 30

Время замирает. Лес вокруг меня кажется темнее, чем был секунду назад, а воздух сгущается до состояния, когда невозможно дышать. Трое мужчин с грязными лицами, наполовину скрытыми тряпками, медленно приближаются, сужая круг. В их глазах — единственной части лица, которую я могу видеть — блестит что-то животное, голодное, отчего меня бросает в холодный пот.

— Пожалуйста, — голос срывается, превращаясь в жалкий шёпот. — Берите сумку и уходите.

Самый высокий из них, я принимаю его за главаря, с грязными спутанными волосами, торчащими из-под старой шапки, хрипло смеётся. Его смех похож на карканье вороны, предвещающей беду.

— А что в сумке-то? — он делает ещё шаг вперёд, и я вижу шрам, пересекающий его бровь. — Может, там золотишко? Драгоценности? Ты ведь из богатеньких, верно? По манерам видно.