Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта (страница 20)

Едва переступаю порог, как по холлу разносится пронзительный женский голос:

— Нет, не так! Я же ясно сказала: серебряный поднос, а не этот! И где цветы в восточной гостиной? Я приказала сменить их час назад!

Закрываю глаза и глубоко вдыхаю, пытаясь подавить раздражение. Элейра. Конечно же. Кто ещё может устроить такой переполох в моём доме?

С каменным лицом вхожу в холл и вижу, как мелкая пигалица стоит посреди комнаты, выпрямившись, как струна, её тёмные волосы идеально уложены, а бледно-голубое платье безупречно подчёркивает фигуру. Перед ней — трое слуг с опущенными головами, один из них держит в руках серебряный поднос с какими-то закусками.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос звучит хрипло от усталости.

Элейра оборачивается, и на её безупречном лице мелькает выражение лёгкого удивления, словно она не ожидала меня увидеть. В моём собственном доме.

— А, Кайндар, — произносит она с тем особенным оттенком превосходства, который всегда вызывал у меня желание швырнуть что-нибудь тяжёлое. — Наконец-то вы вернулись. Я пыталась внести хоть какой-то порядок в этот хаос, который вы называете домашним хозяйством. Ваша бывшая жена вообще хоть что-то умела делать? Эти слуги двух слов связать не могут!

Не помню, чтобы с моим хозяйством когда-либо были проблемы, но даже если так, это последнее, о чём я хочу беспокоиться.

Одна часть меня — та, что сейчас ленива и апатична до предела — хочет просто махнуть рукой. Пусть Элейра делает что хочет, лишь бы оставила меня в покое, потому что разбираться с этой сплетницей у меня нет никакого желания. Пока она здесь, она под присмотром и не пытается найти Мариан, а значит, не разносит слухи по всему королевству и не превращает наш развод в грёбаный цирк.

Но другая часть отказывается поддаваться. Если я сейчас отступлю и позволю соплячке властвовать в моём доме, я никогда не увижу покоя. Никогда.

— Вон, — произношу я тихо, но твёрдо, глядя прямо в её глаза. — Остальным вернуться к своим обычным обязанностям.

Слуги с явным облегчением кивают и быстро удаляются. Элейра вскидывает тонкие брови.

— Ты отменяешь мои распоряжения? Серьёзно, Кайндар, после того беспорядка, который я здесь застала…

— Элейра, — перебиваю я, чувствуя, как усталость превращается в тяжёлую, пульсирующую головную боль. — Ты здесь не хозяйка. Если тебе нужно что-то обсудить — хорошо, но говори мне, а не раздавай приказам людям, которым плачу я.

Её лицо застывает, губы сжимаются в тонкую линию. Это выражение мне знакомо — она готовится к конфронтации, к долгому, изматывающему потоку обвинений и упрёков. У меня нет ни сил, ни желания это выслушивать.

— У тебя три минуты, чтобы покинуть мою территорию, — говорю я, обходя её и направляясь к лестнице. — Если захочешь поговорить — запишись на приём в офисе, как все остальные. Здесь я принимаю только близких.

— А я что, недостаточно близкая⁈

— Верный вывод, — хмыкаю я. — Ты помнишь, что время уходит?

— Ты не можешь просто…

— Могу, — отвечаю я, даже не оборачиваясь. — И делаю прямо сейчас.

Её дыхание становится тяжелее — я слышу даже на расстоянии. Она в ярости. Что ж, пусть. Моя способность беспокоиться об этом сейчас не может тратить и без того ограниченный запас сил.

Поднимаюсь по лестнице, мечтая только о тишине и покое своей спальни, когда из бокового коридора появляется высокая фигура.

— Отец! Наконец-то!

Лейтор. Сегодня он выглядит слишком возбуждённым. Глаза сверкают энтузиазмом, который я не в состоянии сейчас разделить.

— Что случилось?

— Я был у поместья, — сразу же выпаливает он, и при звуке её имени что-то сжимается внутри меня. — Отец, ты видел, в каком оно состоянии? Там потолок чуть не обрушился! Прямо на неё!

Образ Мариан, придавленной рухнувшими балками, внезапно вспыхивает в воображении, и я чувствую, как волна тревоги прорывается сквозь апатию. Голос становится резче:

— Ты обещал отправить ремонтников. Когда собираешься это сделать? Скоро там жить будет невозможно!

Я чувствую, как внутри меня поднимается волна раздражения. Не на Лейтора — он прав, конечно же. На ситуацию. На себя. На неё. Особенно на неё. Упрямая, своевольная, невыносимая женщина!

— Она категорически отказывается от моей помощи, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне прикажешь силой вломиться на её территорию с бригадой строителей?

Что-то горячее и тёмное поднимается из глубины моего существа, пробиваясь сквозь дымку апатии. Образ Мариан и деревенского плотника, работающих бок о бок в её доме, смеющихся, разделяющих обед… это больше, чем я могу вынести в моём нынешнем состоянии.

Проклятье.

— Я займусь этим завтра, — сжимаю виски пальцами. — Отправлю бригаду лучших специалистов из города.

Лейтор удивлённо приподнимает брови:

— Но… ты же сказал, что она отказывается от твоей помощи?

— Я не стану спрашивать её разрешения, — отвечаю я, уже разворачиваясь в сторону своего кабинета. — Безопасность важнее её упрямства.

Усталость и апатия никуда не делись, но теперь к ним примешивается что-то ещё. Решимость.

Мне плевать, что Мариан думает о моём вмешательстве. Плевать, что она будет кричать и возмущаться. Я не позволю ей жить в доме, который может рухнуть ей на голову в любой момент.

И уж тем более не позволю какому-то деревенскому умельцу крутиться рядом с ней день за днём, выставляя меня беспомощным идиотом.

Захожу в кабинет, зажигаю лампу и сажусь за стол. В ящике — списки проверенных строителей, архитекторов, плотников, каменщиков… лучших специалистов, которых можно найти в округе. Я начинаю просматривать имена, составляя в уме бригаду, которая справится быстро и качественно.

По мере того, как я составляю список работ, которые нужно выполнить в поместье, опираясь на худшие прогнозы, раз уж она отказалась показать мне состояние, он становится всё длиннее и длиннее. Крыша, стены, перекрытия, водопровод, печи, камины, окна… проклятье, там же всё нужно переделывать! С каждым пунктом моё раздражение растёт.

Откинувшись в кресле, я смотрю на исписанные листы бумаги перед собой. Список работ, оценка стоимости, имена специалистов… я внезапно понимаю, что это бесконечный труд.

— Легче было бы сровнять это проклятое поместье с землёй и построить новое, — выдыхаю я, потирая виски.

Поднимаю к глазам длинный список, в котором нет и половины необходимого, эта идея перестаёт казаться неуместной.

Может и правда просто уничтожить поместье?

Глава 26

Просыпаюсь с первыми лучами солнца. Тело ломит от непривычно жёсткой кровати, но в голове удивительная ясность. Я выспалась. Действительно выспалась впервые за… кажется, целую вечность. Несколько секунд просто лежу, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это хрупкое ощущение покоя.

Рядом со мной тёплым клубком свернулась трёхцветная кошка. Её мерное дыхание успокаивает. Она тоже спит крепко, без той настороженности, с которой мы обе засыпали вчера. Осторожно провожу пальцами по её мягкой шерсти, и она, не просыпаясь, начинает урчать.

— Чудо, — шепчу я, пробуя имя на вкус. — Моё маленькое Чудо.

Имя, что я дала ей прошлым вечером кажется правильным. В нашем старом, полуразрушенном доме, среди пыли и тревог, эта кошка — единственное, что напоминает мне о возможности чудес. А сейчас мне так отчаянно нужно во что-то верить.

Со вздохом поднимаюсь с постели, стараясь не разбудить Чудо и её котят. Мышцы протестуют, напоминая о вчерашнем дне, полном напряжения и физической работы. Потягиваюсь, чувствуя, как позвонки встают на место с тихим хрустом.

Утренний воздух холоден и свеж, пробирается под ночную рубашку, заставляя поёжиться. Спальня купается в мягком золотистом свете. Пылинки танцуют в солнечных лучах, прорывающихся сквозь щели в ставнях. Выглядит почти волшебно. Почти уютно.

Вчера меня хватило лишь на то, чтобы застелить кровать и перенести своих кошек, чтобы в случае мышиного нашествия было легче обороняться. Мы даже возвели некое подобие баррикад, чтобы было проще. Хорошо, что всё это не пригодилось.

— Доброе утро, — мурчит Тень, которой, похоже, тоже удалось выспаться.

— Всё тихо?

— Как видишь. Кошек неслышно, хотя они рядом. Думаю, то, что ночь прошла спокойно во многом их заслуга.

— Может то, что я поделилась едой, их расщедрило? — улыбаюсь я.

— Не думаю. Скорее всего это из-за Чуда, — Тень жмурится и лениво переваливается на другой бок. — Кошачья солидарность.

Я усмехаюсь и иду в ванную привести себя в порядок.

Умываюсь холодной водой из миски, которую заготовила вчера. Она обжигает лицо, но помогает окончательно проснуться. Расчёсываю волосы деревянным гребнем, который нашла среди вещей. Простые, обыденные действия приносят странное успокоение. Как будто делая их, я утверждаю своё право быть здесь. Жить здесь.

Сегодня нужно попробовать вскипятить воду, помыться и постирать вещи. Потом снова займусь уборкой и… пока не знаю, как быть с домом. Наверно, придётся сходить до деревни. Хоть перед Томасом извиниться.

Одевшись, я шагаю к двери, открываю её и едва сдерживаю крик. На пороге спальни лежат две мёртвые птицы. Маленькие, пёстрые, с безжизненно поникшими головками.

Первая мысль обжигает паникой: Это предупреждение? Угроза? ещё одно проявление тёмной магии?

Делаю шаг назад, сжимаясь внутренне, готовая к опасности. Но тут чувствую, как Тень успокаивающе трётся о мои ноги.