Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта (страница 11)

Я колеблюсь, не зная, можно ли доверять этой внезапной перемене. Тень прижимается к моей ноге, и я чувствую её напряжение.

— Спасибо, но я не хочу причинять неудобства…

— Какие неудобства? — он машет рукой. — Я Томас, местный плотник. Живу один, места полно. А оставлять девушку на улице ночью было бы просто бесчеловечно.

Его слова звучат искренне, но что-то в глубине его глаз заставляет меня насторожиться. Тем не менее у меня нет выбора. Ночь, незнакомый лес, усталость, голод… Что хуже — потенциальная опасность в доме или реальная снаружи?

— Благодарю вас, — наконец, говорю я, делая маленький шаг вперёд. — Я… я Мариан.

— Рад познакомиться, Мариан, — он отступает, пропуская меня в дом. — Входите скорее, пока мы весь жар не выпустили.

Я перешагиваю порог, и Тень скользит внутрь вместе со мной. Дверь закрывается за нашими спинами с тихим стуком, который отдаётся во мне странным предчувствием. Мы в ловушке или в убежище? Я ещё не знаю.

Глава 14

В доме Томаса тепло и пахнет дымом, дровами и чем-то съестным. Жилище простое: одна большая комната с очагом, грубо сколоченным столом и несколькими стульями. В углу виднеется кровать, застеленная лоскутным одеялом. На стенах развешаны какие-то инструменты.

— Присаживайтесь, — Томас указывает на стол. — Вы, должно быть, голодны.

— Не хочу вас обременять, — отвечаю я автоматически, хотя мой желудок предательски урчит при мысли о еде.

— Никакого обременения, — он подходит к очагу, где на крюке висит котелок. — У меня как раз остался ужин. Ничего особенного — простая похлёбка, но ещё тёплая и сытная.

Я неуверенно сажусь за стол, не снимая плаща. Тень прыгает ко мне на колени, и я благодарна ей за это молчаливое присутствие. Она — моя единственная защита и друг в этом странном месте.

Томас наливает похлёбку в глиняную миску и ставит передо мной, затем достаёт ломоть хлеба.

— Ешьте, — говорит он, садясь напротив. — Вы выглядите измученной.

Запах еды кружит голову, заставляя желудок сжиматься от голода. Я с утра ничего не ела… Но червь сомнения не даёт мне сразу схватиться за ложку.

— А вы? — спрашиваю я, заметив, что он не берёт себе еды.

— Я уже поужинал, — Томас улыбается. — Ешьте без стеснения.

Моё сердце бьётся слишком быстро. Что, если еда отравлена? Вдруг это ловушка?

С другой стороны… Стал бы он травить еду? Он же понятия не имел, что я приду и постучусь именно в его дом. Мог ли Кайндар предположить такое развитие событий и подговорить его?

Нет, Мариан, это паранойя. Твой муж может и чудовище, разбившее семьдесят лет счастливого брака, но это уже точно перебор. Даже если я страшно обиделась.

К тому же голод сильнее страха. Я беру ложку дрожащей рукой и зачерпываю немного похлёбки. Аромат становится ещё сильнее, и рот наполняется слюной.

Тень словно чувствует мои опасения. Она наклоняется к миске, принюхивается, потом смотрит на меня и едва заметно кивает. Это не настоящая защита от отравы, но почему-то её одобрение придаёт мне смелости.

Я подношу ложку ко рту и пробую. Вкус простой, но такой насыщенный — овощи, немного мяса, травы. Это самое вкусное, что я ела за последние дни. Или, может быть, голод делает любую еду божественной.

— Очень вкусно, — говорю я, и Томас широко улыбается.

— Кушайте, кушайте, — он подталкивает ко мне хлеб. — Вам нужны силы.

Я ем, стараясь не торопиться, хотя мне хочется проглотить всё сразу. Тень сидит напряжённо, не сводя глаз с хозяина дома. Томас же наблюдает за мной с каким-то странным выражением, которое я не могу расшифровать.

— Так что привело вас в наши края? — спрашивает он, когда я почти заканчиваю есть. — Нечасто у нас появляются одинокие путешественницы.

Я замираю с ложкой в руке. Что я могу рассказать ему? Правду? Ложь? Что-то среднее?

— Я унаследовала дом неподалёку, — говорю наконец, решив придерживаться правды настолько, насколько это безопасно. — Старое поместье. Но оно оказалось… не совсем пригодным для жилья. Нужен ремонт.

Его брови поднимаются в удивлении.

— Уж не поместье ли Серайз вы имеете в виду? Тот заброшенный дом на холме?

Я киваю, удивлённая, что он сразу догадался.

— Да, именно его.

— Хм… — Томас поглаживает бороду, его глаза внимательно изучают моё лицо. — Интересно. Никто в округе не слышал, что у леди Серайз есть родственники. Она умерла больше года назад, и дом с тех пор пустует.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок. Нужно быть осторожнее с тем, что рассказываю. Тень слегка впивается когтями в моё колено — безмолвное предупреждение.

— Мы… не поддерживали отношений, — отвечаю я, опуская взгляд в почти пустую миску. — Я узнала о наследстве только недавно, из письма и сама была удивлена, что она завещала дом именно мне.

— И вы приехали одна? Без слуг, без сопровождения? — в его голосе звучит недоверие, которое он пытается скрыть за добродушным тоном. — Довольно необычно для молодой дамы.

Я заставляю себя пожать плечами, словно в этом нет ничего особенного. К тому же, я не так молода, как ему видится. Даже не знаю, плюс это или минус, учитывая мою жизненную ситуацию.

— У меня… не было выбора. Обстоятельства сложились так, что я должна была приехать немедленно.

Томас наклоняется ближе, и я улавливаю запах дерева, исходящий от его одежды.

— И какие же обстоятельства могут заставить юную леди отправиться в путь без охраны, без сопровождения, с одним лишь котом? — его голос снижается до интимного полушёпота. — Вы от кого-то бежите, Мариан?

Сердце бьётся в груди пойманной птицей. Он слишком проницателен, или я слишком прозрачна в своей лжи? Тень напрягается ещё сильнее, готовая к прыжку, но я незаметно касаюсь её, призывая к спокойствию.

— Нет, что вы, — я стараюсь улыбнуться, но чувствую, что улыбка выходит натянутой. — Я не принесу проблем. Просто… у меня напряжённые отношения с семьёй и скромные финансовые возможности. Я надеюсь, что поместье может стать новым началом.

Хотя, увидев его своими глазами, я начинаю думать, что куда проще будет просто сжечь её и уехать искать своё счастье где-нибудь ещё. Вот только я сильно сомневаюсь, что мне хватит средств, даже если я продам все свои украшения.

А ещё почему-то не сомневаюсь, что Кайндар мне помешает.

Томас откидывается на спинку стула, его взгляд всё ещё сверлит меня. Затем он внезапно хлопает ладонями по столу, заставляя меня вздрогнуть.

— Ну, неважно, какие тайны вы храните, — говорит он с внезапной жизнерадостностью. — Ваше дело. Главное, что сейчас в тепле и накормлены. А завтра утром… — он делает паузу, бросая взгляд на чёрное окно, — завтра утром сходим поглядеть на ваше поместье. Поглядим, вдруг смогу помочь с ремонтом дома.

Как странно. Слабо верится, что кто-то согласился бы взяться за эту работу просто по доброте душевной.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны, — отвечаю я, испытывая смешанные чувства. Ео помощь могла бы быть неоценимой, с другой — мне неуютно от мысли, что придётся проводить с ним больше времени.

Томас встаёт и подходит к сундуку в углу комнаты. Открыв его, он достаёт свёрнутое одеяло и старую подушку.

— Я постелю вам здесь, у очага, — говорит он, указывая на пространство перед камином. — Там теплее всего. Сам лягу на кровати. Не подумайте, просто матрас слежался, и я не уверен, что в нём не завелись клопы. Не хочу, чтобы вас искусали.

Я смотрю на место, которое он указывает — открытое пространство посреди комнаты. Ни стен, ни ширмы, ни намёка на приватность. Спать на виду у незнакомца.

Но он хотя бы не бросится на меня, желая расцарапать лицо. Правда ведь?

— Спасибо, — поспешно отвечаю я. — Я просто… непривычна к таким условиям.

— Привыкайте, — говорит он с лёгкой усмешкой. — В наших краях нет дворцов с отдельными спальнями для гостей.

Томас расстилает одеяло на полу, кладёт подушку. Выглядит удобно, и я действительно смертельно устала. Мысль о том, чтобы, наконец, вытянуть ноги и закрыть глаза, становится всё более привлекательной, несмотря на страх.

— Уборная во дворе, — говорит Томас, указывая на заднюю дверь. — Если ночью понадобится. Воды для умывания я оставлю в кувшине у очага. Что-нибудь ещё нужно?

— Нет, спасибо. Вы и так… очень добры, — слова даются мне с трудом. Его доброта кажется искренней, но что-то всё равно не даёт мне расслабиться. Может быть, я просто слишком измотана и напугана событиями последних дней.

— Тогда ложитесь, — он кивает на импровизированную постель. — Уже поздно, а утром встаём с петухами.

Я подхожу к одеялу, но останавливаюсь, не решаясь лечь. Томас всё ещё стоит рядом, наблюдая за мной.

— Вы не возражаете? — тихо спрашиваю я, указывая на него и себя, намекая на необходимость уединения.

— А, конечно, — он, наконец, понимает и отворачивается, отходя к своей кровати. — Дайте знать, когда будете готовы, я потушу лампу.

Быстро снимаю только плащ и обувь, решив спать в платье. Осторожно опускаюсь на импровизированную постель. Тень устраивается рядом, прижимаясь к моему боку.

— Я готова, — говорю я, и Томас задувает лампу.