Алиса Клио – Немир (страница 27)
– Мне помогать? – спросил отмирок, поймав занятого Хранителя в коридоре.
– Нет, не надо, – с какой-то поспешностью ответил тот. – Добровольцев хватает.
«Надеются на амнистию», – понял Ленни.
Он успокоился и был почти счастлив. Пока однажды не сделал то, чего Амбер решительно не одобрял.
Вернее сказать, Ленни постоянно совершал нечто подобное: такова судьба всех увлечённых людей – преступать черту. Не по злому умыслу, а ненароком… но на этот раз дело коснулось категорического запрета.
Ленни
Но в один из таких вечеров, направляясь после ужина к себе, он вдруг почувствовал то же, что ощущает музыкант, пытаясь ухватить нарождающуюся мелодию. Инстинкт привёл его на угловую лестницу, которую Ленни пока не довелось рассмотреть как следует. А она, эта лестница, привела его обратно в библиотеку, причём к тому самому столу, который Ленни полчаса назад покинул…
Он немного постоял в дверях, отказываясь верить в подобные совпадения. Потом решил: раз уж он здесь, неплохо кое-что доделать, уточнить, а заодно и запланировать на завтра. Он включил лампу, загородил её краем шторы, склонился над списком и забыл обо всём…
Очнулся он от звука шагов, и сразу же у главного входа зажёгся свет. Он просочился сквозь щели стеллажей. Часы на столе показывали три. Три часа ночи – и он здесь не один…
Ленни был потрясён. Он не знал, что Хранитель работает в библиотеке так поздно; обычно тот занимался счетами у себя в кабинете. Но это не мог быть никто другой, а вскоре Ленни и сам признал Амбера по характерному покашливанию – визитная карточка людей, изо дня в день жующих книжную пыль.
На какое-то время настала тишина, и Ленни затаился, боясь дышать. Оказываясь в библиотеке, Хранитель всегда отыскивал себе занятие. Ленни предположил, что он и сейчас сидит, низко склонясь над своим столом, и проводит какие-то измерительно-вычислительные работы. Постепенно Ленни расслабился. Ему всего лишь надо подождать, пока Амбер уйдёт. А если тот случайно его обнаружит, Ленни скажет, что заснул над книгами.
Успокоив себя таким манером, отмирок аккуратно придвинул тетрадь и принялся переносить в чистовик пропущенные позиции.
Сна не было ни в одном глазу.
Четверть часа прошли спокойно, а потом Амбер с шумом отодвинул стул и торопливо вышел, оставив Ленни теряться в догадках по поводу такой спешки. «Молоко у него, что ли, убежало?» – недоумевал отмирок. Его собственные занятия мог прервать разве что конец света. Ну, или ужин в восемь вечера. Тут-то он и услышал голоса и понял, что к Амберу заявился посетитель.
Точнее сказать, гость. Посетители, как правило, приходили днём и по делу, а этот визит никак нельзя было назвать деловым. Амбер вернулся к работе, попутно пытаясь приготовить чай и выкладывая кому-то свои впечатления от последнего визита в Магистрат. Описание жанровых сцен, учитывая обстоятельства и поздний час, выходило у Хранителя на редкость бестолково.
– Твоё хранилище рыцарских романов наконец-то приобрело завершённый вид, – после паузы заговорил гость.
Лишённый всякой живости, эмоционально блёклый, этот голос, тем не менее, был незабываем. Хотя бы благодаря отчётливости. Ленни прекрасно слышал каждое слово, сидя за тремя стеллажами в месте с самой паршивой акустикой, хотя пришедший говорил на полтона ниже Амбера.
– Я долго к этому шёл, – согласился Хранитель.
– Да у тебя лет пять руки не доходили, – иронически заметил гость. – И когда же ты сподобился?
– Ну, я не всегда бываю так занят. И Рамзес мне помогал.
– Прошу тебя. Твой Рамзес – несмываемое пятно позора на теле учёной общественности Города, – с нескрываемым пренебрежением изрёк собеседник.
Ответа он не получил. Наверно, если бы он перегнул палку, упомянув весь Немир, Амбер, скорее всего, кинулся бы защищать бывшего подопечного. Но в масштабах Города… да, возможно, Рамзес был не самым трудолюбивым практикантом.
– У Рамзеса иногда бывают трудности, – наконец произнёс Амбер. Спокойно, констатируя очевидный для него факт.
– Ну да, его личное «инферно», – подхватил собеседник, не уточняя, что имелось в виду. – А эта книга! – добавил он без всякого перехода. – Раньше она выглядела совершенно иначе. И чем её оттирали? Шваброй с пемзой?
– Эту как раз нет. Для реставрации изданий с подобными дефектами существуют особые способы. Ты, кстати, мог о них слышать…
– Ну да. Те самые, которые требуют трёхчасового сидения под инфракрасной лампой каждые тринадцатые лунные сутки. Вот только не надо меня дурачить. Ты нанял помощника?
– Тебе это просто интересно или…
– Мне не просто интересно, а очень интересно. Здесь даже воздух изменился. Обычно такое происходит, когда появляется кто-то неравнодушный и деятельный.
– Точно. Всю пыль поднял.
Догадался Хранитель или нет, что его элементарно подловили? Во всяком случае, к этой теме они больше не возвращались. Вскоре послышалось шипение сродни змеиному, и Хранитель вполголоса выругался. Похоже, очередная едкая смесь пролилась прямо на стол. Следующие пять минут Амбер рьяно стучал по дну банки, содержащей жалкие остатки нейтрализующего порошка. Грохот получился изрядный, что дало Ленни возможность улизнуть через угловую лестницу.
Наутро отмирок совершил невозможное: плюнул на работу. С неясностями следовало разобраться. Загадочные сны, враждебные взгляды и перешёптывания, ночные бдения в непонятной компании постепенно раздразнили его любопытство. Кто и в чём подозревал Хранителя? Укрывательство Ленни для версии не годилось, ведь его положение в Немире узаконено. Тогда что?
Сидя за столом, Ленни разглядывал библиотечные полки, но скорее по привычке: зов реальности был слишком настойчив, чтобы им пренебрегать. Вдруг он заметил незнакомый переплёт книги, небрежно всунутой между «Металепсией бытия» и «Основами творческого подхода к умонастроению». Такого раньше не случалось; недоумевая, кто мог порыться на полках в его отсутствие, Ленни привстал со стула и книга, словно того ожидала, сама упала ему в руки.
«Откровения слышащим» (в скобках «Отвори дверь сию, учёный муж»)
«Никогда её здесь не видел», – подумал отмирок, вертя книгу так и этак. Скупая информация на обложке – ни имени автора, ни данных издательства, – позволяла предполагать некоторую древность. Немного настораживала аналогия с дверью, однако, покопавшись в памяти, Ленни сообразил, что содержание подобных изданий обычно доступно лишь посвящённым, («учёным») людям, следовательно, никакая опасность отмирку не грозила. В самом деле, первая страница не заключала в себе ничего таинственного, если воспринимать всё буквально, – то было предисловие к сборнику то ли притч, то ли наставлений. Зато со второй вспорхнул и взлетел к верхним полкам некий столбообразный клубящийся объект, который оказался очень разговорчивым.
– Зрить бездну желаешь? – произнёс вторженец.
Нечто в том же духе содержалось в предисловии, только вариант нежданного гостя был расцвечен анахронизмами.
– Вообще-то нет, – сказал Ленни, которому и в голову не приходило лукавить, даже ради красного словца. – Просто хотел почитать.
Лишённый плоти сгусток слегка дёрнулся, размазавшись – как показалось Ленни – явно неодобрительно.
– Прошу тебя, дозволь, – с нажимом произнёс бестелесный голос, – дозволь мне поведать всё самолично. Ибо, когда я в недеянии нахожусь, то лежу в могиле, и утробу мою выедают черти…
– Черви, – автоматически поправил Ленни, заглянув в текст одним глазом.
– Разумеешь, сие лучшее есть?
– Нет, просто здесь так написано, – начал Ленни. Но, тут, к его немалому замешательству, сгусток тьмы вытолкнул из себя отросток, преобразовавшийся в когтистую длань. Это новообразование цепко ухватилось за книгу, которую Ленни держал в руках, и потащило её на себя. Сильнее всего озабоченный сохранностью ценного библиотечного экземпляра, Ленни был вынужден вступить в противоборство с пришельцем.
– Просто закрой её! – Амбер, в халате, с кухонным полотенцем через плечо, показался в дверях.
– А?..
– Закрой книгу!
Это оказалось проблематично. В конце концов, на неё пришлось сесть, лишь тогда неугомонный обитатель потусторонних слоёв бытия ретировался и пропал, предварительно распавшись на фрагменты.
– Не ёрзай, – посоветовал Хранитель Ленни, который ощущал себя довольно неуютно. Одно дело – брать книгу с собою в постель, совсем другое – использовать её как седушку, это было просто кощунственно, но иного не оставалось. – Он сейчас успокоится.
Ленни послушно ждал, замерев: он не видел иного выхода кроме как покориться. Капля пота, возникнув где-то в области загривка, прочертила на его спине зябкую дорожку. Когда книга, наконец, перестала производить вибрирующие движения, сотрясавшие всё его существо, Ленни вздохнул и с несказанным облегчением вытянул её из-под себя.