Алиса Клио – Немир (страница 21)
Тот вяло повернулся и уставился на Ленни глазами, в которых еще маячили призрачные силуэты ускользающих мыслей.
– Кто тебе это сказал? – поинтересовался он.
– Магистр Немира.
– А-а, – протянул Рамзес. Подумал и прибавил: – И что я должен ему объяснить?
– Не ему, а мне.
– А-а, – опять сказал Рамзес, – жалко. Я бы объяснил ему кое-что. Но с ним так трудно встретиться.
– Не очень, – сказал Ленни, – если, конечно, ты любишь летать.
Рамзес посмотрел на него так, будто Ленни был шутом, которого отрядили приглядывать за королевскими детьми, а он в их присутствии сморозил какую-нибудь пошлость.
– Шутишь, – произнёс он, но по тону Ленни догадался, что Рамзес явно собирался сказать что-то другое. И очень много.
Никто из них не двинулся с места. Оба продолжали сидеть, не меняя позы. Минутой раньше Ленни уронил под стол стеклянную ложечку и теперь чувствовал, как хрустят под ногой осколки окончательно убитой гармонии. И даже солнце на небе казалось лишь собственным отражением в старом замутнённом зеркале.
Ленни направился в дом; сейчас он как никогда нуждался в утешении и знал: дом поможет. Здесь всегда было прохладно, аромат чая и фиалкового варенья смешивался с запахом пыли, кожи и старения… Сама история, одетая в твёрдые переплеты, постоянно проживала в этих стенах, водворённая сюда волей поколений. Немного отдавало сыростью: явный признак того, что Амбер вдохновился стараниями ближних и тоже взялся за уборку, охватив опечатанные помещения и наиболее труднодоступные места. К удивлению отмирка, он и до кухни добрался: сказать, что там всё блестело, значило безбожно преуменьшить его заслуги. Даже плиты на полу не просто сверкали, но слепили глаза своей белизной.
– Теперь тут такой же порядок, как в гостиной, – порадовался Ленни, усаживаясь за стол.
– То есть никакого, – уточнил Амбер.
Ленни решил проигнорировать его слова. Амбер, как он уже понял, был склонен к излишней самокритике. К счастью, интеллектуалам свойственно раздумывать на самые разнообразные темы, и Ленни поспешил этим воспользоваться
– Никак не могу понять, что у тебя делает Рамзес, – признался он. – В библиотеку он почти не заходит.
– Рамзес, – внушительно сказал Хранитель Архива, – помогает мне жить!
– Помогает жить! – Ленни с удовольствием повторил эту фразу. У него она прозвучала несколько иначе. Видно, Хранитель просто знал, о чём говорил. – Там, откуда я пришёл, такого не услышишь.
– Чаю или кофе?
– Не обязательно.
Нацедив себе полную кружку тёмной жидкости, которая могла быть в равной степени тем и другим, Амбер сел напротив отмирка.
– Что ж… тогда поговорим.
Вот они – последствия вчерашнего полёта. Ленни инстинктивно напрягся. Амбер вяло помешивал в кружке слишком маленькой ложечкой, за судьбу которой Ленни уже начинал опасаться. Хранитель имел обыкновение не допивать, а потом избавляться от остатков, выплёскивая их не глядя.
– Рамзес этим летом идёт в аспирантуру. Будет профессором.
Ленни с облегчением кивнул, недоумевая про себя: он мог представить Рамзеса кем угодно, только не профессором.
– И большая наука отнимет его у меня. Большая наука – как большая вода…
Глаза Амбера подёрнулись туманной дымкой, голос зазвучал глухо. Хранитель Архива точно был странным человеком.
– Рамзес сказал, что больше не хочет работать в Архиве?
– Не может, – подчеркнул Амбер. – Он вернётся к учёбе.
– Он сам так решил?
– Творец, ну конечно, а почему тебя это удивляет?
– Да просто… – Ленни не знал, как объяснить: у него не укладывалось в голове, что можно вот так взять и уйти отсюда навсегда, ведь это целый мир… мир внутри Немира.
Амбер оперся руками на стол, спокойно его разглядывая, словно что-то прикидывая в уме.
– Скажи мне, – вдруг спросил он, – кто-нибудь ждёт тебя дома?
Такого Ленни не ожидал и не сразу нашёлся что ответить.
– Насколько я понял, твои родители умерли, – продолжал Хранитель. – Прости, что говорю об этом сейчас, мне только надо знать…
– Погоди, – прервал его Ленни. – Всё нормально. Мой отец действительно умер, но дело в том, что мы все ожидали этого… Нет, не так. У него с детства было слабое здоровье, и врачи говорили, что он долго не протянет, так и останется младенцем, потом ребёнком, подростком, не дотянет до двадцати лет и тому подобное. А он дожил до сорока, да ещё такого понаделал, о чём не каждому удаётся даже помечтать.
– Ясно, – Амбер кивнул. – А мама?
– Мамы давно уже нет. Она была гораздо старше отца.
– А что до твоей тёти…
– То ей, наверно, пока лучше побыть одной, – заявил Ленни тоном, в котором было гораздо меньше уверенности, чем ему хотелось продемонстрировать.
– Это ты так решил, – заключил Амбер и усмехнулся. – Извини, я просто пытаюсь тебя понять – почему ты такой?
– А разве я какой-то не такой?
– Мы с тобой похожи, это главное, – резюмировал Хранитель. – А Рамзеса скоро здесь не будет. Вот тогда мне и понадобится твоя помощь. Умеешь ухаживать за книгами?
Теперь Ленни растерялся. Мало того, что Амбер был странным, он ещё и весьма непонятно выражался. И что ему отвечать? Ленни расцеловал бы любого, кто предложил ему работу в Отделе старинных рукописей. Даже собственную тётю!
Нет, всё-таки не тётю. Это слишком.
Амбер смотрел на него. Глаза Хранителя смеялись.
– Для начала, – улыбаясь, сказал он, – мне достаточно твоего желания.
Ленни ни минуты не сомневался, что именно визит к Монтернору оказал такое волшебное воздействие на его судьбу. И всё же каждый, у кого нежданно исполняется самая заветная мечта, на первых порах склонен усматривать в этом некий подвох. Неизвестно почему, но такова человеческая природа. Чтобы поскорее заглушить в себе голос этой природы, действующий ему на нервы, Ленни торопился приняться за дело. Амбер попросил расставить книги на стеллажах и приложил алфавитный перечень; однако, очень быстро обнаружилось, что он далеко не полон. Сперва отмирок вносил исправления в тетрадь Хранителя, но это выглядело неряшливо, и тогда он взялся за составление нового перечня. Амбер наблюдал за новичком с доброжелательной снисходительностью, быстро переросшей в уважение, когда он обнаружил, что работоспособность и усердие Ленни не идут ни в какое сравнение с профессиональными «качествами» прежних работников, включая Рамзеса.
– А эти очень ветхие, – рассказывал он. – Их можно перемещать только силой мысли.
– И где мне взять такую силу? – спрашивал Ленни.
– Не торопись. Дай им к тебе привыкнуть.
Ленни кивал, делая пометки в блокноте. Когда дело касалось книг, он принимал всё безусловно. Чего не случилось бы, зайди речь о людях.
– И это стало началом прекрасной любви, – пафосно высказался Амбер по этому поводу. – Ну, или хотя бы дружбы…
Амбер, безусловно, был эксцентриком. Правда, его эксцентричность обычно не достигала крайних форм, способных отпугнуть обывателей. Как-никак, эти самые обыватели помогали приподнять планку его доходов, что позволяло приобретать редкие издания. Одним жалованием Хранителя Архива здесь не обойдёшься – Амбер был достаточно практичен, чтобы это понимать. Впрочем, в кругу его близких друзей толстосумов не водилось, и здесь его бдительность ослабевала. Странности могли проявиться в любой момент и где угодно.
Например, на кухне.
Так, однажды Амбер, встав из-за стола, собрал посуду и заявил что хочет «сделать её чистой». Для Ленни это сулило некое магическое действо, однако Хранитель как ни в чём не бывало отправился к мойке.
А в самых заброшенных уголках библиотеки, содержащих стеллажи, годами ожидавшие каталогизации, Амбер писал на стене мелом следующее изречение:
В одну маленькую дверь Ленни долгое время не решался заглядывать, поскольку на ней висело оповещение:
Над своим рабочим столом Амбер прикалывал список дел, «требующих немедленного завершения», и ежедневно вносил в него изменения. Дела, однако, в основном продвигались в сторону увеличения списка…
И так далее.
Глава седьмая