Алиса Кингстоун – Пропавший час (страница 4)

– Вы странный клиент. – Он слегка наклонился. – Вы ушли из дома не просто так.

Это не звучало как обвинение. Скорее как констатация очевидного, которая неожиданно освобождает от необходимости объяснять.

Марго пожала плечами.

– Мы поссорились.

– О, прекрасно, – сказал Рафаэль, и в его голосе было почти искреннее удовольствие. – Лучшее топливо для полуночных прогулок. Париж на ссорах работает лучше, чем на угле.

– Вы издеваетесь?

– Ни в коем случае. – Он сложил руки на стойке. – Ссоры – это способ проверить, насколько вам не всё равно.

Он сделал паузу, давая ей возможность возразить.

– Или насколько всё равно, – добавил он мягче.

Марго отвела взгляд.

– Вы слишком уверены.

– Уверенность – это профессия. – Рафаэль показал на стойку. – Я слушаю людей много лет. Они приходят сюда с одним и тем же выражением лица.

– С каким?

– С выражением человека, который готов сказать: “Я бы мог иначе”, – и тут же добавляет: “но”.

Марго повернулась к нему.

– А вы думаете, я такая?

– Я думаю, вы осторожны, – сказал Рафаэль. – А осторожность – это роскошь тех, у кого есть что терять.

– У меня есть.

– Именно.

Он сказал это не как комплимент и не как укол. Как сухую подпись под картиной.

Марго снова посмотрела на бокал.

– И что вы делаете с такими людьми?

Рафаэль пожал плечами.

– Ничего. Я не миссионер. Я не спаситель. Я даже не особенно нравственный человек, если честно. – Он улыбнулся. – Я просто предлагаю.

– Что?

– Вариант.

Он опёрся локтем о стойку, будто собирался рассказать анекдот.

– Скажите честно, мадам Ривьер. Вы ведь не из тех, кто хочет славы ради славы.

Марго нахмурилась.

– А из каких?

– Из тех, кому нужно подтверждение, что они могли бы больше.

Она хотела возразить – и поняла, что возражение будет не честным, а защитным. От этого стало неприятно.

– Это звучит как диагноз, – сказала она.

– Это звучит как гипотеза, – поправил Рафаэль. – Я вообще люблю гипотезы. Они красивее фактов.

– И как вы их проверяете?

– Очень просто. – Он чуть наклонился ближе. – Я задаю вопрос.

Марго приподняла брови.

– И всё?

– А вы недооцениваете вопросы. – Рафаэль вздохнул с театральной усталостью. – В мире слишком много ответов. Они лежат повсюду. Люди спотыкаются о них каждый день. А вопросы приходится искать.

Марго усмехнулась.

– Вы слишком любите говорить.

– Это профессиональная деформация. Если я молчу, люди начинают думать. Это опасно. Иногда они приходят к неправильным выводам.

– Например?

Рафаэль улыбнулся.

– Например, что они счастливы.

Марго рассмеялась. Снова – неожиданно легко.

Рафаэль посмотрел на неё внимательнее, словно отмечая, как меняется её лицо.

– Видите? – сказал он. – Вы умеете смеяться. Значит, вы ещё не потеряны.

– Потеряны?

– О, не воспринимайте буквально. – Он махнул рукой. – Я люблю драматические слова, они делают речь выразительнее. На самом деле люди редко “теряются”. Они просто перестают себя искать.

Марго посмотрела на него пристально.

– А вы меня ищете?

– Нет. – Рафаэль ответил слишком быстро, чтобы это было правдой. – Я… наблюдаю.

Она наклонила голову.

– Вы только что сказали, что у меня выражение лица “я могла бы иначе, но”.

Рафаэль слегка развёл руками.

– Я мог ошибиться.

– Нет, – сказала Марго. – Вы не ошиблись.

Он поднял брови – довольный, как человек, которому только что помогли произнести важную мысль.

– Отлично. Значит, мы уже честнее, чем пять минут назад.

Марго перевела взгляд на зеркало за стойкой.

В нём она сидела чуть иначе. Прямее. Спокойнее. И – это было самое странное – будто чуть дальше от собственной усталости.

– У вас интересные зеркала, – тихо сказала она.

Рафаэль повернулся к зеркалу только на секунду, как к старому знакомому.

– Мы стараемся. Они показывают не то, что есть. А то, к чему вы готовы.