Алиса Громова – Развод. (Не) чужой наследник (страница 4)

Незнакомец открыл заднюю дверь. – Внутрь.

Я замешкалась на секунду. Садиться в машину к человеку, имени которого я даже не знаю? Это противоречило всем инстинктам самосохранения. – Куда мы поедем?

– Туда, где сухо, – отрезал он. – Садись, Ева. Я не такси, счетчик не тикает. Тикает твое время.

Острая вспышка боли внизу живота стала решающим аргументом. Я забралась на высокое кожаное сиденье, чувствуя себя мокрой, грязной дворнягой, которую пустили в королевские покои. Дверь захлопнулась с глухим, тяжелым звуком, отрезая шум улицы. Вакуум. Абсолютная тишина.

В салоне пахло кожей, дорогим табаком и сандалом. Климат-контроль мягко обдувал теплым воздухом. Я прижалась к спинке сиденья, стараясь не касаться обивки мокрым пальто, и меня начала бить крупная дрожь. Зубы выбивали чечетку.

Водительская дверь открылась, и салон слегка качнуло под весом незнакомца. Он сел за руль, не оборачиваясь. Двигатель ожил – не зарычал, а низко, утробно заурчал, как огромный спящий зверь.

Мы плавно тронулись с места, вливаясь в поток машин.

– Вы работаете на Дениса? – спросила я, глядя в его затылок. Короткая стрижка, мощная шея, напряженные плечи под мокрой кожей куртки. – Он прислал вас, чтобы… что? Запугать меня еще больше?

Мужчина посмотрел на меня через зеркало заднего вида. В полумраке салона его глаза казались почти черными. – Если бы я работал на Дениса, ты бы уже лежала в багажнике. Или на дне реки. Твой муж – истеричка, Ева. Он любит театральные эффекты. Я предпочитаю эффективность.

– Тогда кто вы? – я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. – Откуда вы знаете про долги? Про беременность?

Он молчал, ловко перестраиваясь из ряда в ряд. Машина скользила сквозь дождь, как акула в темной воде. Мы проехали центр и свернули на набережную, удаляясь от моего офиса, от моей прошлой жизни.

– Я знаю о тебе все, Ева Ковалева, – наконец произнес он. Его голос звучал ровно, монотонно, как зачитывание приговора. – Девичья фамилия – Волкова. Родилась в Сызрани. Золотая медаль, красный диплом Финансовой академии. Десять лет брака. Три ЭКО – все неудачные. Четвертая беременность – естественная, чудо, в которое врачи не верили.

Я замерла. Откуда? Про ЭКО знали только мы с Денисом. Даже мама не знала.

– Ты вела «черную» кассу холдинга «Вектор» с 2018 года, – продолжал он, и каждый факт падал тяжелым камнем. – Ты придумала схему с фирмами-прокладками «Орион» и «Сигма», через которые Денис выводил деньги на Кайманы. Ты же, как генеральный директор этих фирм, подписала поручительства по кредитам в «АгроБизнесБанке». Общая сумма долга на текущий момент – сто пятьдесят миллионов рублей. Плюс пени.

Сто пятьдесят миллионов. Цифра ударила меня по вискам. Я знала про кредиты, но Денис говорил о двадцати, максимум тридцати миллионах на оборотку. – Это неправда… – прошептала я. – Там не может быть столько.

– Может, – равнодушно отозвался он. – Денис брал кредиты под залог активов, которые уже были выведены. Классическая пирамида. И когда она рухнет – а это случится через пару месяцев, – банк придет к тебе. А за банком придут другие люди. Те, кто давал деньги «вчерную». И они не будут разговаривать. Они заберут все. Сначала квартиру твоей матери. Потом твое здоровье.

Я закрыла глаза. Темнота перед веками кружилась красными пятнами. Мне казалось, я падаю в глубокий колодец, и дна не видно.

– Зачем вы мне это говорите? – спросила я тихо. – Вы хотите меня шантажировать? У меня ничего нет. Вы сами сказали.

Машина свернула в узкий переулок промзоны. Высокие заборы с колючей проволокой, остовы старых заводов, редкие тусклые фонари. Страх снова поднял голову, царапая горло ледяными когтями. Куда он меня везет? Убивать?

– Шантажировать труп бессмысленно, – он затормозил у глухих железных ворот. Стекло водителя опустилось, он приложил магнитную карту к считывателю. – А ты, Ева, сейчас именно труп. Финансовый, социальный и юридический. Ты мертва. Тебя не существует.

Ворота с лязгом поползли в сторону, открывая въезд на территорию, которая разительно отличалась от разрухи вокруг. Идеальный асфальт, камеры по периметру, прожекторы, выхватывающие из темноты фасад отреставрированного кирпичного здания в стиле лофт.

– Но мертвецы имеют одно преимущество, – он въехал во двор и заглушил мотор. Тишина снова накрыла нас. – Им нечего терять. И они могут быть очень полезны.

Он повернулся ко мне. Свет фонаря упал на его лицо, высвечивая шрам, пересекающий бровь. Теперь я видела его ясно. Это было лицо не бандита, но воина. Жесткое, словно высеченное из гранита, с печатью усталости и абсолютной, подавляющей уверенности.

– Я предлагаю сделку, Ева.

– Какую сделку? – я вжалась в дверь, чувствуя спиной холод стекла.

– Я покупаю твои долги. Все сто пятьдесят миллионов. Я обеспечиваю тебе безопасность. Лучшую клинику для сохранения беременности. Крышу над головой. Юридическую защиту от Дениса.

Звучало как сказка. Как бред сумасшедшего. Никто не делает таких подарков. – А что я должна сделать? – спросила я. – Спать с вами? Продать почку?

Он усмехнулся. В этой усмешке проскользнуло что-то хищное. – Твое тело меня не интересует. Пока. Меня интересует твой мозг. Ты знаешь схемы Дениса. Ты знаешь, где он прячет деньги. Ты знаешь его уязвимые места.

Он наклонился ближе, и я почувствовала запах его парфюма – горький шоколад и оружейная сталь. – Ты станешь моим оружием, Ева. Ты поможешь мне уничтожить Дениса. Разорить его. Размазать. Превратить в пыль.

– Зачем вам это? – выдохнула я.

– Это личное, – его глаза потемнели, превратившись в два бездонных колодца тьмы. – Десять лет назад твой муж украл у меня кое-что более ценное, чем деньги. Пришло время платить по счетам.

Он протянул руку и открыл бардачок. Достал оттуда папку. – Здесь контракт. Ты поступаешь в мое полное распоряжение. Ты живешь там, где я скажу. Делаешь то, что я скажу. И никаких вопросов. Взамен – жизнь твоего ребенка и месть мужу.

– А если я откажусь?

Он пожал плечами. – Я открою дверь. Ты выйдешь. И через час умрешь от кровотечения где-нибудь под мостом. Или завтра тебя найдут кредиторы Дениса. Решать тебе.

Я посмотрела на темное здание за окном. Это была не клиника. Это была крепость. Логово зверя. Я перевела взгляд на свой живот. Там, внутри, билась крошечная жизнь. Жизнь, которую Денис приговорил, а этот страшный человек предлагал спасти.

Я вспомнила лицо мужа. Его брезгливую гримасу. «Убирай проблему». Я вспомнила Леночку на моем столе. Я вспомнила маму, которая не пустит меня на порог.

Ярости больше не было. Был холодный расчет. Я медленно протянула руку и взяла папку.

– Как вас зовут? – спросила я, глядя ему в глаза.

Он улыбнулся. И от этой улыбки мне стало по-настоящему страшно.

– Тимур, – произнес он. – Для друзей – Багиров. Для врагов – Хан. Но ты, Ева, будешь звать меня Хозяин. Пока не отработаешь каждый вложенный в тебя рубль.

Щелкнул замок центрального блокиратора дверей. Ловушка захлопнулась.

Глава 2. Контракт с дьяволом

Тяжелая металлическая дверь захлопнулась за моей спиной с звуком, напоминающим выстрел из крупнокалиберного орудия. Этот лязг, короткий и окончательный, отрезал меня от внешнего мира – от дождя, от города, от долгов и от прошлой жизни, в которой я была Евой Ковалевой, уважаемым финансовым директором и любимой женой.

Теперь я была никем. Активом. Строкой в контракте, который лежал в моей промокшей сумке.

Я стояла в прихожей, если так можно было назвать это пространство, больше похожее на ангар для частного самолета. Высокие потолки, уходящие в темноту, бетонные стены, на которых играли отсветы уличных прожекторов, пробивающиеся через узкие окна-бойницы. Здесь пахло не уютом, а стерильной чистотой, озоном и едва уловимым ароматом мужского парфюма – того самого, горького, древесного, который исходил от Тимура.

– Проходи, – бросил он, не оборачиваясь.

Тимур скинул мокрую кожаную куртку и небрежно швырнул ее на широкую банкетку из темной кожи. Под курткой оказалась черная футболка, плотно обтягивающая спину. Я невольно зацепилась взглядом за игру мышц под тканью. Денис, мой муж… бывший муж, тоже ходил в зал. Три раза в неделю, с персональным тренером, делая селфи в зеркале для инстаграма. Но спина Тимура была другой. Это была не "фитнес-эстетика", а функциональная, грубая мощь. Такая бывает у грузчиков в порту или у бойцов, которые не знают, что такое правила ринга.

На его правом предплечье, там, где заканчивался рукав футболки, чернела вязь татуировки. Сложный, агрессивный орнамент, уходящий вверх, к плечу. Я видела такие узоры в отчетах службы безопасности, когда мы проверяли контрагентов с криминальным прошлым. "Особые приметы".

Я сделала шаг и пошатнулась. Ноги, обутые в испорченные водой туфли, скользнули по наливному полу. Мокрое пальто, пропитавшееся ледяной влагой, казалось свинцовым панцирем, тянущим к земле. Меня била крупная дрожь – не столько от холода, сколько от отходняка после выброса адреналина.

– Где… где мы? – спросила я. Голос прозвучал жалко, отразившись эхом от бетонных стен.

– Мой дом, – коротко ответил Тимур. Он прошел вглубь помещения, щелкнул выключателем.

Зал залило мягким, теплым светом скрытых ламп. Я заморгала, привыкая к яркости. Это был лофт. Настоящий, промышленный лофт, занимающий, видимо, целый этаж старого заводского здания. Огромные панорамные окна во всю стену смотрели не на открыточный центр с его огнями, а на темную промзону и черную ленту реки. Вдалеке мигали красные огни телевышки.