Алиса Громова – Развод. (Не) чужой наследник (страница 6)

– Закрой рот, Марк, – Тимур даже не повысил голос. Он просто посмотрел на врача своим фирменным взглядом – тем, от которого у меня внутри все сжималось в ледяной комок. – Делай свою работу.

Врач тут же стушевался. Видимо, он знал этот взгляд лучше меня. Он кивнул, торопливо прошел в центр комнаты и поставил свой чемодан на низкий кофейный столик из черного стекла.

– Ну-с, голубушка, – он повернулся ко мне, натягивая латексные перчатки. Щелчок резины прозвучал в тишине лофта неестественно громко. – Давай знакомиться. Я доктор Левин. Для друзей Марк. Но мы с тобой вряд ли подружимся, учитывая обстоятельства. Ложись.

– Куда? – я растерянно огляделась.

– Прямо сюда, – он указал на кожаный диван. – Условия полевые, но Хан у нас аскет, гинекологического кресла в гостиной не держит.

Я бросила быстрый взгляд на Тимура. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с непроницаемым лицом. Он не собирался уходить.

– Вы… вы выйдете? – спросила я, обращаясь к нему. Щеки залило краской. Одно дело – обсуждать контракт, другое – раздвигать ноги перед врачом под прицелом глаз постороннего мужчины.

Тимур даже не пошевелился. – Нет.

– Но это… это медицинский осмотр! – возмутилась я, пытаясь прикрыться полами его огромного худи. – Это интимно!

– Ева, – он произнес мое имя с усталой снисходительностью, как говорят с капризным ребенком. – Ты находишься в моем доме, в моей одежде, и внутри тебя – актив, в который я вложил сто пятьдесят миллионов. Я буду присутствовать при инвентаризации. Ложись. Или Марк осмотрит тебя силой. Ему не привыкать, он работал в тюремном лазарете.

Я посмотрела на доктора Левина. Тот виновато пожал плечами, мол, «прости, детка, начальство приказывает».

У меня не было выбора. Снова. Я легла на спину, уставившись в бетонный потолок. Сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала себя лабораторной крысой, которую препарируют живьем. Марк деловито достал из чемодана портативный аппарат УЗИ – небольшую коробочку с экраном, похожую на старый ноутбук. Подключил датчик.

– Задирай кофту, спускай штаны, – скомандовал он. – Только до бедер, стриптиз не нужен.

Дрожащими руками я стянула серые спортивные штаны Тимура чуть ниже линии бикини. Холодный воздух коснулся кожи. Я зажмурилась, чтобы не видеть ни Марка, ни темную фигуру у окна.

– Так, живот напряжен, – констатировал врач, касаясь моего низа живота пальцами. – Гипертонус матки. Классика жанра. Нервничала?

– Меня выгнали из дома и угрожали убийством, – прошипела я сквозь зубы. – Как думаете?

– Понятно. Стресс-фактор, – кивнул он, выдавливая на мой живот порцию прозрачного, ледяного геля. Я дернулась.

Тимур сделал шаг вперед. Я почувствовала его приближение не ушами, а кожей. Он подошел и встал у изголовья дивана, нависая надо мной.

– Смотри на экран, Хан, – бросил Марк, водя датчиком по моему животу. – Видишь? Вот плодное яйцо. Размер… ммм… соответствует четырем-пяти неделям. Сердцебиение…

На экране замелькали черно-белые помехи. А потом раздался звук. Тук-тук-тук. Быстрый, ритмичный стук. Как будто кто-то очень маленький бежал марафон внутри меня.

Я открыла глаза. Слезы снова навернулись, но теперь это были другие слезы. Он был жив. Мой малыш. Мой крошечный борец.

– Есть сердцебиение, – подтвердил Марк. – Но есть и отслойка. Небольшая, но опасная. Гематома. Видишь темное пятно рядом?

Тимур наклонился ниже. Я чувствовала запах его парфюма и тепла, исходящего от его тела. Он смотрел на монитор с напряженным вниманием, словно изучал стратегическую карту. – Это опасно? – его голос звучал глухо.

– Угроза прерывания, – жестко сказал Марк. – Пятьдесят на пятьдесят. Если она продолжит бегать под дождем и истерить – выкинет завтра же. Ей нужен полный покой. Постельный режим. И гормоны. Много гормонов.

Врач вытер гель с моего живота бумажной салфеткой и начал рыться в своей сумке, доставая ампулы и шприцы.

– Я вколю прогестерон и папаверин, чтобы снять спазм. Но дальше – таблетки по часам. Утрожестан, Магне Б6, фолиевая. И никаких нервов. Слышишь, Ева? – он посмотрел на меня поверх очков. – Твой кортизол сейчас убивает ребенка. Ты должна стать овощем. Ешь, спишь, ходишь в туалет. Всё.

– Я поняла, – прошептала я, натягивая штаны обратно. Унижение от осмотра отступило перед страхом за сына. – Я буду лежать.

– Будешь, – подтвердил Тимур. – Я прослежу.

Марк сделал мне укол в бедро – быстро, профессионально, почти не больно. Потом выписал на бланке без печатей длинный список лекарств.

– Хан, пришли кого-нибудь в круглосуточную аптеку. Это нужно начать принимать прямо сейчас.

Тимур взял листок, пробежал его глазами. – Я сам съезжу. Заодно проверю периметр.

– Ты? – Марк хмыкнул, укладывая прибор обратно. – Сам поедешь за витаминками для беременных? Мир сошел с ума. Великий и ужасный Хан работает курьером.

– Заткнись, Марк, – Тимур сунул листок в карман. – Ты останешься здесь, пока я не вернусь. Присмотришь за ней. Если ей станет хуже – звонишь мне.

– Я не нянька! – возмутился врач. – У меня смена завтра!

– У тебя смена здесь, – Тимур подошел к сейфу, скрытому за одной из панелей стены, набрал код. Достал оттуда толстую пачку наличных и кинул ее Марку. Тот поймал деньги на лету. – Это за беспокойство. И за молчание.

Марк взвесил пачку в руке, его лицо смягчилось. – Ладно. Посижу часок. Чай у тебя есть? Или только виски?

– На кухне разберешься.

Тимур направился к выходу, на ходу надевая куртку. У двери он обернулся и посмотрел на меня. Я все еще лежала на диване, свернувшись калачиком под пледом, который мне кинул врач.

– Спи, – приказал он. – Завтра мы начнем работать. Ты мне нужна с ясной головой.

Дверь хлопнула. Я осталась наедине с доктором Левиным, который тут же плюхнулся в кресло Тимура и закинул ноги на пуфик.

– Ну, рассказывай, Золушка, – он снял очки и потер переносицу. – Как ты умудрилась влипнуть в Хана? Ты хоть понимаешь, кто он такой?

Я молчала. Лекарство начинало действовать – тело наливалось приятной тяжестью, веки слипались.

– Молчишь? Правильно, – Марк вздохнул. – Тимур Багиров – это человек, у которого вместо души – калькулятор, а вместо сердца – кусок льда. Он бывший наемник, прошел Сирию и еще пару мест, которых нет на карте. Потом занялся бизнесом. Строительство, рейдерство, "решение проблем". Он не спасает людей, Ева. Он их использует. Или уничтожает.

– Он спас меня, – пробормотала я, чувствуя, как язык заплетается.

– Спас? – Марк тихо рассмеялся. – Он купил тебя. Это разные вещи. Он увидел в тебе ресурс. Ты знаешь что-то про своего бывшего мужа, так? Что-то, что нужно Хану.

– Да.

– Ну тогда мой тебе совет, девочка. Отдай ему это. Отдай все, что знаешь. И молись, чтобы, когда ты станешь бесполезной, он просто выставил тебя за дверь, а не закопал на заднем дворе. Потому что Хан не оставляет свидетелей. И он никогда, слышишь, никогда ничего не забывает.

– Что… что Денис украл у него? – спросила я, проваливаясь в сон. – Тимур сказал… десять лет назад…

Марк перестал улыбаться. Его лицо стало серьезным, даже испуганным. Он оглянулся на дверь, словно проверяя, не вернулся ли хозяин.

– Денис не украл, – прошептала он едва слышно. – Денис убил. Косвенно, чужими руками, но убил. Единственного человека, которого Хан любил. Его младшую сестру.

Мои глаза распахнулись. Сон как рукой сняло. – Сестру?

– Да. Амину. Ей было девятнадцать. Она работала стажером в первой фирме твоего мужа. Официальная версия – самоубийство. Прыгнула с крыши. Но Хан знает правду. Ее накачали наркотиками на корпоративе… и пустили по кругу. А потом «помогли» упасть. Денис замял дело. Купил ментов, купил экспертизу.

Я закрыла рот рукой, сдерживая тошноту. Перед глазами всплыла Леночка на столе. Денис и его "сброс напряжения". Господи. Я жила с монстром. Десять лет я спала с убийцей и насильником.

– Хан тогда был в госпитале, после ранения, – продолжал Марк шепотом. – Когда он вышел и узнал… он поклялся. Он не просто хочет убить Дениса. Смерть – это слишком легко. Он хочет отобрать у него всё. Деньги, репутацию, власть. И семью.

Врач посмотрел на мой живот. – И теперь у него есть ты. Жена врага. И ребенок врага. Ты понимаешь теперь? Ты для него не женщина. Ты – инструмент высшей мести. Он будет растить этого ребенка, чтобы однажды ткнуть им в лицо Денису и сказать: «Смотри. Твой сын называет папой меня».

Холод пробрал меня до костей, несмотря на теплый плед. Я думала, что заключила сделку с дьяволом, чтобы спастись от мелкого беса. Но оказалось, что я попала в эпицентр войны, где нет правых и виноватых. Есть только палачи и жертвы.

– Спи, Ева, – Марк надел очки обратно. – Тебе нужны силы. В аду они быстро кончаются.

Я закрыла глаза, но темнота перед веками была полна кошмаров. Стук сердца моего сына на УЗИ смешивался со звуком шагов Тимура. Тук-тук-тук. Он идет. Он вернется. И я буду ждать его. Потому что теперь он – мой единственный щит от человека, который убивал девочек. Даже если этот щит сам сделан из лезвий.

Сон был вязким, липким, похожим на черную нефть. В нем не было сюжетов, только ощущения. Я бежала по бесконечному коридору офисного центра, а пол под ногами превращался в зыбучий песок. Стены сжимались, пульсируя красным светом, и отовсюду доносился смех Дениса. Громкий, раскатистый, перекрывающий шум крови в ушах.