Алиса Громова – Развод. (Не) чужой наследник (страница 20)

– Это не чужой ребенок, – перебил он. – Теперь он наш.

Наш. Это слово повисло в воздухе, заполняя собой всю палату. Я наклонилась и поцеловала его. В лоб. Осторожно, чтобы не причинить боль. – Спи, муж. Завтра у нас много дел. Мы идем грабить банк.

Он улыбнулся и закрыл глаза. – Спокойной ночи, жена.

Я устроилась в кресле поудобнее. За окном занимался рассвет. Серый, холодный, московский рассвет. Но мне было тепло. Война не закончилась. Она только перешла в другую фазу. В фазу строительства. И я была готова заложить первый камень.

Утро началось не с кофе, а с визажиста. Марк привел какую-то девочку, которая за полчаса превратила мое лицо, измученное бессонницей и стрессом, в лицо женщины, у которой все под контролем. Тональный крем скрыл синяки под глазами, помада цвета «марсала» добавила жесткости губам. Волосы, которые я обычно носила распущенными или в пучке, были уложены в строгую, гладкую прическу. Одежду привезли курьером. Брючный костюм темно-синего цвета, белая шелковая блузка, туфли на шпильке. Это была броня. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Ева Ковалева была мягкой, удобной женой. Ева Багирова выглядела как хищница, готовая перегрызть глотку за свой кусок мяса.

– Готова? – в палату вошел адвокат Тимура, Леонид Борисович. Сухой, подтянутый мужчина лет пятидесяти с цепким взглядом.

– Готова, – я взяла папку с документами. – Поехали.

Мы вышли из клиники через служебный вход. Нас ждал черный «Mercedes» с водителем. Тимур остался в палате. Мы не прощались. Он просто сжал мою руку перед уходом и сказал: «Порви их». Это напутствие грело меня лучше любого пальто.

Банк «АгроБизнес» находился в центре, в стеклянной высотке. Мы поднялись на лифте на сороковой этаж. Переговорная с панорамным видом на Москву. Нас ждали. Председатель правления банка, господин Соколов, сидел во главе длинного стола. Рядом с ним – начальник юридического департамента и еще пара клерков. Они смотрели на меня с вежливым любопытством. Для них я была «темной лошадкой», представителем неизвестного фонда «Феникс».

– Доброе утро, господа, – я села напротив Соколова, положив папку на стол. Леонид сел рядом. – Меня зовут Ева Багирова. Я управляющий партнер фонда «Феникс». Мы здесь, чтобы обсудить долги компании «Орион».

Соколов, вальяжный мужчина с лицом сытого кота, улыбнулся. – Рад знакомству, Ева Александровна. Но боюсь, вы зря потратили время. Мы уже инициировали процедуру банкротства. Земля «Ориона» – это ликвидный актив, и мы планируем реализовать его на торгах, чтобы покрыть убытки.

– Убытки в размере ста пятидесяти миллионов рублей? – уточнила я.

– Плюс пени и штрафы. Итого около двухсот.

– А рыночная стоимость земли – полтора миллиарда, – я открыла папку. – Неплохой гешефт, господин Соколов. Вы хотите забрать актив за десять процентов от его стоимости.

– Это бизнес, – развел руками банкир. – Риски банка должны быть оплачены.

– Безусловно. Но есть нюанс.

Я достала из папки один лист. – Это заключение независимой экспертизы. О том, что подпись поручителя – госпожи Волковой Елены Александровны – на кредитном договоре является поддельной.

Улыбка Соколова дрогнула. Юрист банка напрягся. – Что это значит? – спросил председатель.

– Это значит, – вступил в разговор Леонид, – что договор поручительства ничтожен. И если вы продолжите процедуру банкротства на основании подложных документов, мы подадим заявление в прокуратуру. О мошенничестве. С участием сотрудников банка, которые "не заметили"подделку.

В переговорной повисла тишина. Соколов переглянулся с юристом. Тот едва заметно кивнул. Они поняли, что мы не блефуем. Если начнется уголовное дело, земля зависнет в качестве вещдока на годы. Банк не получит ничего.

– Чего вы хотите? – спросил Соколов уже без улыбки.

– Мы предлагаем вам выход, – я подалась вперед. – Фонд «Феникс» готов выкупить право требования долга. Прямо сейчас. За сто процентов номинала. Сто пятьдесят миллионов.

– Без пеней?

– Без пеней. Вы получаете свои деньги обратно, закрываете проблемный кредит в отчетности перед ЦБ и избегаете скандала с уголовным делом.

Соколов барабанил пальцами по столу. Он считал. – А что вы будете делать с долгом? «Орион» пустой. Владелец мертв.

– Это уже наши проблемы, – отрезала я. – Мое предложение действует ровно один час. Потом я иду в прокуратуру.

Банкир посмотрел мне в глаза. Он искал там страх или неуверенность. Но нашел только холодный расчет. Ева Ковалева испугалась бы. Ева Багирова – нет.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Готовьте договор цессии.

Мы подписали бумаги через сорок минут. Я перевела деньги со счетов фонда. Когда мы вышли из банка, у меня в руках была папка с документами, которые делали меня – точнее, фонд – единственным кредитором «Ориона». А значит, и владельцем земли.

– Поздравляю, – Леонид открыл передо мной дверь машины. – Вы сработали чисто. Хан будет доволен.

– Это только полдела, – ответила я, садясь в салон. – Теперь нужно вступить в права.

Мой телефон зазвонил. Неизвестный номер. Сердце екнуло. Опять? Шантаж? Угрозы? Я ответила. – Слушаю.

– Ева Александровна? – голос был незнакомым, женским, официальным. – Это следователь Колесникова, Следственный комитет. Нам нужно встретиться.

– По какому вопросу?

– По вопросу гибели вашего… родственника. Дениса Ковалева. И исчезновения его супруги. У нас есть основания полагать, что вы можете обладать важной информацией.

Я посмотрела на свое отражение в тонированном стекле. Ева Багирова. Родственница Хана. – Я готова встретиться, – сказала я спокойно. – Мой адвокат будет со мной.

– Отлично. Ждем вас завтра в 10:00. Повестку пришлем.

Я отключилась. – Кто? – спросил Леонид.

– Следователь. Копают под смерть Дениса. И под исчезновение Евы Ковалевой.

– Ожидаемо, – кивнул адвокат. – У нас легенда готова. Ты – троюродная сестра Тимура, приехала помогать с делами фонда. Еву Ковалеву видела пару раз на приемах. Ничего не знаешь.

– Я справлюсь.

Мы вернулись в клинику. Тимур не спал. Он сидел на кровати, опираясь на подушки, и смотрел новости на планшете. Цвет лица у него стал лучше, хотя он все еще был слаб. – Ну? – спросил он, когда я вошла.

Я молча положила папку ему на колени. – Земля наша.

Он открыл папку, пробежал глазами договор. Улыбнулся. – Умница. Я знал, что ты сможешь.

– Завтра меня вызывают в СК, – сказала я, садясь на край кровати. – По делу Дениса.

Тимур нахмурился. – Колесникова?

– Да. Ты ее знаешь?

– Знаю. Она въедливая стерва. Честная, что хуже всего. Ее не купить. Тебе придется играть роль до конца.

– Я сыграю.

Он взял мою руку. – Ева… когда все это закончится… когда мы построим центр… что ты будешь делать?

Я посмотрела на него. На его шрам. На его глаза, которые стали для меня самыми родными на свете. – Я не знаю, – честно сказала я. – У меня нет планов дальше завтрашнего дня. А что будешь делать ты?

– Я буду растить сына, – сказал он просто. – И строить дом. Для нас.

Для нас. У меня перехватило горло. – Ты серьезно?

– Я никогда не шучу такими вещами. Ты моя жена, Ева. Пусть пока только на бумаге и в паспорте. Но для меня это реально.

Он потянул меня к себе. Я наклонилась, и он поцеловал меня. Не в лоб, как вчера. А в губы. Это был нежный, осторожный поцелуй. Без страсти, без напора. Поцелуй обещание. Поцелуй благодарность. Я ответила. И в этот момент я поняла, что пути назад действительно нет. Я люблю его. Я люблю этого изломанного, опасного человека, который подарил мне новую жизнь.

Дверь палаты распахнулась. На пороге стоял Марк. Он выглядел встревоженным. – Извините, что прерываю идиллию, – сказал он быстро. – Но у нас проблема.

– Какая? – Тимур мгновенно подобрался, напрягшись.

– Только что привезли тело. С места аварии. Экспертиза ДНК готова.

– И? – спросила я, чувствуя, как холодеют руки.

– Это не Денис, – сказал Марк. – В машине сгорел водитель. И охранник. А ДНК третьего трупа… принадлежит бомжу, который пропал неделю назад.

В палате повисла гробовая тишина. Денис был жив. Он инсценировал свою смерть. Так же, как мы инсценировали мою. Он подставил вместо себя труп. И он где-то здесь. Раненый, злой и жаждущий мести.

– Черт, – выдохнул Тимур. – Он переиграл нас.

– Что нам делать? – спросила я.

Тимур посмотрел на меня. В его глазах снова зажегся огонь войны. – Готовиться. Второй раунд будет кровавым.

Новость о том, что Денис жив, подействовала на Тимура как электрошок. Если минуту назад он был раненым мужчиной, наслаждающимся покоем, то теперь передо мной снова сидел Хан. Командир. Стратег. Он сел на кровати, спустив ноги на пол. Его лицо было бледным, но глаза горели холодной яростью.