Алиса Громова – Развод. (Не) чужой наследник (страница 22)

– Денег, – просто ответил Вадим. – Ты обещал мне пять миллионов за голову твоей жены. Я свою работу делал. То, что нас подбили – форс-мажор. Ты мне должен.

– У меня нет денег! Ты сам сказал!

– У тебя нет безнала. Но я знаю, что у тебя есть заначка. Кэш. Бриллианты. Ты же параноик, Денис. Ты всегда держал "подушку безопасности". Где она?

Денис молчал. Да, у него была заначка. Сейф в квартире любовницы, про которую не знал никто. Даже Ева. Там лежало два миллиона долларов и камни. Это был его билет в новую жизнь. Если он отдаст их Вадиму – он останется ни с чем. Если не отдаст – Вадим его убьет.

– Я скажу, – прохрипел он. – Но мы делим пополам. И ты вывозишь меня из страны.

Вадим рассмеялся. Громко, лающе. – Ты не в том положении, чтобы торговаться, босс. Но ладно. Мне нужен твой паспорт. Твое лицо. Чтобы пройти кордоны. Твое лицо сейчас… – он поморщился. – Скажем так, оно не фотогенично.

Денис дотронулся до лица. Кожа была шершавой, бугристой. Ожоги. Он урод. Ева сделала из него урода.

Ненависть вспыхнула в нем с новой силой, заглушая боль. Она заплатит. Она думает, что победила. Что он мертв. Но крыса, загнанная в угол, самая опасная.

– Хорошо, – сказал Денис. – Я скажу, где тайник. Но ты должен сделать кое-что для меня.

– Что?

– Найди мне Марка. Врача Хана.

– Зачем?

– Мне нужно новое лицо, – Денис улыбнулся, и кожа на щеке треснула, пуская струйку крови. – И мне нужно, чтобы Ева знала: я иду за ней.

Вадим посмотрел на него с сомнением. – Ты псих, Ковалев. Тебе надо бежать, а ты хочешь мести.

– Месть – это единственное, что у меня осталось.

Вадим достал нож. – Говори адрес тайника.

Денис назвал адрес. Вадим кивнул. – Я проверю. Если там пусто – я вернусь и отрежу тебе пальцы. По одному.

Он развернулся и пошел к лестнице. – Эй! – крикнул Денис. – Оставь воды!

Вадим не обернулся. Дверь наверху хлопнула. Лязгнул засов. Денис остался один. В темноте. В вони. С крысами, которые шуршали в углах.

Он закрыл глаза и представил лицо Евы. Ее зеленые глаза. Рыжие волосы. Как она горела бы. Как она кричала бы.

– Я найду тебя, сука, – прошептал он в темноту. – Я восстану из пепла. И я сожгу тебя дотла.

Он начал дергать наручники. Ржавая труба скрипнула. Она была старой. Гнилой. Если постараться… если потерпеть боль… Денис уперся ногами в стену и потянул. Металл врезался в запястье, раздирая кожу до кости. Кровь потекла по руке, делая ее скользкой. Он тянул и рычал, как зверь. Труба поддалась. С хрустом и скрежетом она отошла от стены.

Денис упал на пол, тяжело дыша. Он был свободен. Почти.

Он посмотрел на свою руку. Она была похожа на кусок сырого мяса. Плевать. Боль делает нас сильнее. Он встал. Его шатало. Он подошел к лестнице. Дверь была заперта снаружи. Но Вадим, идиот, оставил внизу свой рюкзак. Денис открыл его. Там была вода. Консервы. И пистолет. Макаров. Старый, потертый, но смазанный.

Денис взял оружие. Проверил обойму. Полная. Он сел на ступеньку и стал ждать. Вадим вернется. С деньгами. И тогда Денис заберет все. И деньги. И жизнь Вадима. Потому что в этом новом мире, в мире после смерти, нет места партнерам. Есть только хищники и еда.

А Денис Ковалев не собирался быть едой.

Время в подвале текло густой, черной смолой. Денис не знал, сколько прошло – час или вечность. Он сидел в тени лестницы, сжимая в изувеченной руке пистолет Макарова. Металл холодил содранную кожу, но эта боль отрезвляла. Она напоминала, что он еще жив. Что он еще может кусаться.

В животе урчало от голода, горло пересохло так, что язык казался наждачной бумагой. Но Денис не притронулся к воде, которую оставил Вадим. Он боялся, что там снотворное. Или яд. Он ждал. Как паук, спящий в центре паутины.

Снаружи послышался шум мотора. Хлопнула дверца машины. Шаги. Тяжелые, уверенные. Вадим вернулся. Он насвистывал какую-то мелодию. Веселый. Значит, нашел тайник. Значит, деньги у него.

Лязгнул засов. Дверь со скрипом отворилась, впуская полоску серого света и свежий воздух, от которого у Дениса закружилась голова. Вадим спускался, не скрываясь. В одной руке он держал спортивную сумку – тугую, набитую пачками долларов. В другой – пакет с едой. Пистолет был в кобуре на поясе. Он был уверен, что его пленник все еще прикован к батарее.

– Ну что, босс, – весело крикнул он, ступая на бетонный пол. – Твоя заначка на месте. Брюлики, конечно, так себе, но на домик у моря хватит. А теперь давай решать, что с тобой…

Вадим замер. Он увидел пустую батарею. И лужу крови под ней. Он увидел, что пленника нет.

– Твою мать… – Вадим бросил сумку и потянулся к кобуре.

– Не дергайся, – прохрипел Денис, выходя из тени.

Он держал пистолет двумя руками, чтобы унять дрожь. Ствол смотрел Вадиму в грудь. Начальник охраны медленно поднял руки. Его лицо вытянулось. Он смотрел на Дениса не как на врага, а как на привидение. Денис действительно выглядел жутко. Обгоревшая половина лица, воспаленные глаза, окровавленные руки, похожие на когти. Монстр из детских кошмаров.

– Ты… как ты… – Вадим скосил глаза на трубу. – Ты оторвал руку?

– Я оторвал трубу, – усмехнулся Денис. Кожа на щеке снова треснула. – Ты недооценил меня, Вадим. Ты думал, я – офисный планктон. Кошелек на ножках.

– Денис, успокойся, – голос Вадима стал вкрадчивым. – Опусти ствол. Мы же договорились. Я привез деньги. Мы поделим их и уедем. Я вывезу тебя. У меня есть канал на границе.

– Врешь, – Денис качнул стволом. – Ты собирался убить меня. Забрать все и закопать здесь, в этом подвале. Крысам на корм.

– Нет! Клянусь! Мы партнеры!

– Партнеры не приковывают друг друга к батарее.

Денис сделал шаг вперед. – Сумку. Пни ее ко мне.

Вадим послушно пнул сумку. Она скользнула по бетону и остановилась у ног Дениса. Два миллиона долларов. Его билет в жизнь.

– А теперь на колени.

– Денис, не делай глупостей. Ты не умеешь стрелять. Этот ствол старый, его может заклинить. Давай поговорим.

– На колени! – заорал Денис, и эхо заметалось по подвалу.

Вадим медленно опустился на одно колено. Его глаза бегали, оценивая расстояние. Он был профи. Он просчитывал варианты. Рывок, перекат, выстрел. У Дениса не было шансов в рукопашной. Даже с пистолетом. Ему нужно было стрелять сейчас.

Но он медлил. Ему хотелось насладиться моментом. Властью. Впервые за последние сутки он не был жертвой. Он был судьей.

– Ты предал меня, Вадим. Я платил тебе зарплату. Я дарил тебе подарки на Новый год. Я доверял тебе свою жизнь. А ты продал меня за сумку резаной бумаги.

– Это бизнес, Денис, – огрызнулся Вадим. – Ты сам учил: ничего личного. Ты труп. Официально. Зачем трупу деньги? А мне нужно кормить семью.

– У тебя нет семьи. Ты мне говорил.

– Я соврал. У всех есть кто-то.

Вадим вдруг дернулся. Его рука метнулась к голенищу ботинка. Нож. Денис нажал на спуск. Выстрел грохнул оглушительно в замкнутом пространстве. Вадим дернулся, схватился за плечо. Промахнулся? Нет, попал. Но не смертельно.

Вадим зарычал и прыгнул. Как пружина. Он сбил Дениса с ног. Пистолет отлетел в сторону. Они покатились по полу, сцепившись в клубок ярости и боли. Вадим был сильнее. Он был тяжелее. Он был тренирован убивать. Он подмял Дениса под себя, сдавил горло здоровой рукой. – Сдохни, тварь! Сдохни!

Денис хрипел, царапая лицо Вадима своими изувеченными пальцами. Воздух кончался. Перед глазами поплыли красные круги. Он видел торжество в глазах охранника. «Вот и все. Конец».

Нет. Не конец. Ева еще жива. Хан еще жив. Он не может умереть, пока они дышат. Ненависть – лучшее топливо.

Рука Дениса нащупала что-то твердое на полу. Камень? Обломок кирпича? Он схватил его и со всей силы ударил Вадима в висок. Раз. Хватка на горле ослабла. Два. Вадим обмяк, заваливаясь на бок. Три. Четыре. Пять.

Денис бил и бил, превращая голову своего врага в кровавое месиво. Он бил, выплескивая всю боль, весь страх, все унижение. Он бил за каждый час, проведенный у батареи. За каждый ожог. За предательство.

Наконец он остановился. Вадим лежал неподвижно. Его лицо больше не было лицом. Денис отполз в сторону, тяжело дыша. Его руки были красными по локоть. Кровь Вадима смешалась с его собственной.

Он победил. Он убил. Своими руками. Не через киллера, не чужими руками. Сам. И это чувство… оно было пьянящим. Он чувствовал себя богом. Богом войны и смерти.

Денис поднялся, шатаясь. Подобрал пистолет. Сунул его за пояс. Взял сумку с деньгами. Она была тяжелой, но эта тяжесть была приятной. Он подошел к телу Вадима. Пошарил по карманам. Нашел ключи от машины. Телефон. Паспорт.

– Ничего личного, Вадим, – прохрипел он, глядя на труп. – Просто бизнес.

Он поднялся по лестнице. Вышел на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, но теперь он не кружил голову. Он наполнял силой. Черный джип Вадима стоял у ворот. Денис сел за руль. Посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Из зеркала на него смотрел не Денис Ковалев, успешный бизнесмен. На него смотрел монстр. С обожженным лицом и мертвыми глазами.

– Привет, новый я, – сказал он своему отражению.

Он завел мотор. Теперь у него были деньги. Оружие. И транспорт. Осталось найти Марка. Врач сделает ему новое лицо. Или хотя бы залатает старое. А потом… потом он найдет Еву. И покажет ей, что такое настоящий ад.