Алиса Громова – Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь (страница 3)
Он знал? Он догадался? Или он просто хочет отчитать меня за опоздание и уволить лично, чтобы получить удовольствие?
– Подойди, – произнес он, не поворачиваясь.
Я встала. Ноги были ватными. Каждый шаг давался с трудом, словно я шла сквозь болото. Я подошла к столу, остановившись в паре метров от него.
– Ближе.
Я сделала еще шаг. Теперь нас разделял только край стола. Он резко развернулся. Его лицо было непроницаемым, как маска.
– Ты опоздала на двенадцать минут, – произнес он. – Нахамила мне в лифте. Испачкала брюки, – его взгляд скользнул по пятну, заставив меня инстинктивно прикрыться папкой. – И при этом ты единственная в этом стаде баранов, кто понимает, что происходит с продажами.
Он обошел стол, приближаясь ко мне. Хищник, загоняющий добычу в угол. Я попятилась, но уперлась бедром в спинку стула. Бежать некуда.
– Кто ты, Елена Смирнова? – тихо спросил он, нависая надо мной. – И почему у меня такое чувство, что я тебя уже видел? Не в офисе.
У меня сердце пропустило удар. «Он не помнит. Слава богу, он не помнит». Той ночью я была другой. С длинными распущенными волосами (сейчас строгий пучок). В вечернем платье (сейчас дешевая блузка). Смелая, пьяная от шампанского и одиночества. Сейчас перед ним стояла уставшая мать-одиночка с мешками под глазами.
– У вас… дежавю, Дамиан Александрович, – мой голос дрожал, но я заставила себя посмотреть ему в глаза. – Мы никогда не встречались. Я бы запомнила.
Он прищурился. Сделал еще шаг. Теперь между нами было не больше десяти сантиметров. Я чувствовала тепло его тела, видела, как бьется жилка на его шее.
– Ты бы запомнила? – переспросил он вкрадчиво. – Звучит как вызов.
Он поднял руку. Я замерла, перестав дышать. Его пальцы потянулись к моему лицу… чтобы заправить выбившуюся прядь волос за ухо. Это прикосновение было легким, почти невесомым. Но кожа в месте контакта вспыхнула огнем.
– У меня отличная память на лица, Смирнова, – прошептал он. – И на запахи. Ты пахнешь… ванилью. И детским шампунем.
Черт. Миша. Я обнимала его утром.
– У меня… племянник, – соврала я, не моргнув глазом. Ложь сорвалась с языка сама собой. – Я живу с сестрой.
– Племянник, – повторил он, словно пробуя слово на вкус. Его палец скользнул вниз по моей щеке, очертил линию челюсти. Это было нарушением всех корпоративных норм. Это было харассментом. Это было… безумно приятно.
Я должна была оттолкнуть его. Сказать "нет". Напомнить про субординацию. Но вместо этого я стояла, парализованная его близостью, и мое тело предавало меня, отзываясь на его ауру дрожью в коленях и жаром внизу живота.
– Ты уволена, Смирнова, – вдруг сказал он, резко убирая руку.
Мир рухнул. Звон в ушах заглушил шум дождя. – Что?.. Но вы же сказали про отчет…
– За опоздание, – отрезал он, мгновенно превращаясь из соблазнителя обратно в холодного тирана. – Я не терплю недисциплинированность. Зайди в отдел кадров, забери документы.
Он развернулся и пошел к своему креслу, словно я была пустым местом.
Слезы обожгли глаза. Не от обиды. От страха. Садик. Аренда. Еда. Лекарства для Миши, у которого слабый иммунитет. Я не могла потерять эту работу. Не сейчас.
– Нет, – сказала я.
Дамиан замер, не дойдя до стола. Обернулся. – Что ты сказала?
– Нет, – повторила я громче, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – Вы не можете меня уволить. Не за двенадцать минут. Я лучший аналитик в этом отделе. Вы сами это видели.
Он медленно, очень медленно улыбнулся. Это была улыбка акулы, увидевшей кровь. – Ты торгуешься? Со мной?
– Я борюсь за свое выживание, – ответила я. – Дайте мне шанс. Один месяц. Если я не подниму конверсию на десять процентов – я уйду сама. Без выходного пособия.
Он смотрел на меня долгую минуту. В его глазах плясали бесенята. Ему нравилось это. Ему нравилось, что мышка показала зубы.
– Месяц – это много, – наконец произнес он. – Неделя. И… особое условие.
– Какое? – спросила я, чувствуя, как захлопывается ловушка.
– Ты станешь моим личным ассистентом. Моя предыдущая помощница уволилась вчера. Мне нужен кто-то, кто умеет… сводить цифры. И варить кофе. И быть на связи 24/7.
Личный ассистент? Быть рядом с ним каждый день? Видеть его, слышать его голос, вдыхать его запах? Скрывать от него, что у меня есть сын с его глазами? Это безумие. Это самоубийство.
– Я согласна, – выдохнула я.
– Отлично, – кивнул он, садясь в кресло. – Твой стол в приемной. И, Смирнова… начни с кофе. Черный, без сахара. И купи себе новые брюки. Я дам тебе аванс.
Он уткнулся в бумаги, давая понять, что аудиенция окончена.
Я вышла из кабинета на ватных ногах. Сердце колотилось как безумное. Я сохранила работу. Я получила повышение (наверное). Но я продала душу дьяволу.
Я достала телефон. На заставке улыбался Миша. – Прости, сынок, – прошептала я. – Мама сегодня задержится.
В этот момент телефон пискнул. Сообщение от "Мама":
Земля ушла из-под ног. Я сползла по стене, зажимая рот рукой, чтобы не закричать. Денег не было. Кредитка пуста. Аванс будет только завтра.
Дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стоял Дамиан. – Смирнова, я забыл сказать, что…
Он осекся, увидев меня, сползающую по стене с побелевшим лицом. – Что случилось?
Я попыталась встать, но ноги не слушались. Они были ватными, чужими, словно кто-то перерезал невидимые нити, управляющие моим телом. Экран телефона все еще светился в моей руке, выжигая на сетчатке страшные слова:
Дамиан оказался рядом мгновенно. Я даже не заметила, как он преодолел расстояние от двери. В одну секунду он стоял в проеме, в другую – уже присел передо мной на корточки, и дорогие брюки коснулись пыльного ковролина.
– Смирнова, – его голос звучал жестко, требовательно, но в нем исчезла та ленивая насмешка, которая была там минуту назад. – Дыши.
Он перехватил мою руку, в которой я до белеющих костяшек сжимала смартфон. Его пальцы были горячими и сухими. Он разжал мой кулак, не причиняя боли, но с неотвратимой силой.
– Нет… – прохрипела я, пытаясь спрятать экран. – Не смотрите…
Поздно. Его взгляд, цепкий, как у сканера, уже скользнул по сообщению.
– Кто такой Миша? – спросил он, поднимая глаза на меня.
В его зрачках отражалась моя паника. Я чувствовала запах его одеколона – можжевельник и озон, – и от этого запаха мне хотелось одновременно закричать и уткнуться носом ему в шею, ища защиты.
– Племянник, – выдохнула я ложь, ставшую моей единственной защитой. – Тот самый. Ему… ему плохо. Мне нужно ехать. Сейчас же.
Я предприняла еще одну попытку подняться, опираясь ладонью о стену. Ногти царапнули обои. В голове шумело, как в трансформаторной будке. Перед глазами плыли черные круги. Аппендицит. У Миши аллергия на половину антибиотиков. Если врачи не знают… Если они вколют что-то не то…
– Вставай, – Дамиан не предложил руку, он просто взял меня под локоть и рывком поставил на ноги.
Меня качнуло. Я бы упала снова, если бы его рука, твердая, как стальной прут, не удерживала меня в вертикальном положении. Он прижал меня к своему боку. Его пиджак был шершавым на ощупь, а тело под ним – каменным.
– Куда его повезли? – короткий вопрос. Как выстрел.
– Первая городская… детское отделение… – зубы стучали, как от озноба. – Дамиан Александрович, отпустите меня. Мне нужно бежать. Метро… я успею…
– Ты в таком состоянии дойдешь только до первого перекрестка, где попадешь под машину, – отрезал он. – И в метро сейчас давка.
Он достал свой телефон свободной рукой, не отпуская меня. Набрал номер. – Костя, машину к главному входу. Немедленно. У тебя тридцать секунд.
– Нет! – я дернулась, пытаясь вырваться из его захвата. Паника накрыла меня новой волной. – Не надо! Я сама! Вы не понимаете, мне нужно… мне нужны деньги!
Слова вылетели прежде, чем я успела прикусить язык. Унижение обожгло щеки похлеще пощечины. Я только что выторговала должность, а теперь, спустя пять минут, прошу подачки. Я выглядела жалкой. Ничтожной.
Дамиан замер. Он медленно повернул голову и посмотрел на меня сверху вниз. В этом взгляде не было жалости. Жалость унижает. В нем был холодный расчет.
– Сколько?
– Платная палата… лекарства… я не знаю… тысяч пятьдесят… – я назвала сумму наугад, просто чтобы покрыть первые расходы. – Я отработаю! Вычтете из зарплаты! Пожалуйста!
Он не ответил. Просто молча потащил меня к выходу из кабинета. Мы шли по коридору, и я едва поспевала за его широким шагом. Секретарша в приемной, увидев нас – растрепанную, заплаканную меня и мрачного, как грозовая туча, Босса, который тащит меня за локоть, – выронила пилочку для ногтей.
– Лифт! – рявкнул Дамиан, не глядя на неё.