Алиса Гордеева – Забери моё сердце (страница 7)
Удивительное дело, но в кабинете снова стало тихо. И если Митю в классе, очевидно, побаивались, то Рыжего хотели слушать. Двадцать с лишним пар глаз были сейчас устремлены на него, и я не стала исключением.
– Итак, новый план рассадки я только что отправил в общий чат, можете ознакомиться. – Лучинин поднялся с места и, сверившись со своими записями, принялся всех пересаживать. – Ворошилов, первый ряд, третья парта, второй вариант. Лиза, поменяйся с Гришей. Смирнов, ты на место Димыча. Кузнецов, а ты шуруй на последнюю парту. Настя, садишься к Стасу. Ася…
Мое имя слетело с его губ настолько неожиданно, что я вздрогнула.
– Твое место здесь. – Взглянув на меня мельком, Илья указал на первую парту в среднем ряду и сразу отвернулся. – Варя, сядешь с новенькой! – произнес он тоном, не терпящим возражений.
Да и что я могла сейчас возразить? Тело и без того было ватным, ноги – каменными, а язык – неподвижным; я бы и двух слов не связала. Зато Анна Эдуардовна явно была не в восторге.
– Илья! – остановила она Рыжего и отрицательно покачала пальцем. – С Асей лучше сесть…
– Не согласен, – уверенно перебил ее Лучинин. – У меня соревы на носу – просто физически не успею уделить Асе должное внимание. Да и за первой партой я только всем мешать буду. Кроме того, насколько мне известно, девочки уже знакомы.
– Владимир Геннадьевич? – растерянно развела руками Анна Эдуардовна.
– Как по мне, посадить Варю и Асю вместе просто замечательная идея! – потирая ладони, довольным котом пропел Добрынин и подтолкнул меня к моему новому месту. – Теперь я за тебя, Асенька, спокоен, – добавил он еле слышно, а потом уже в голос на весь класс: – Дальше, думаю, без меня справитесь.
Почесав в затылке, Добрынин на пару с пожилой учительницей математики вышел в коридор. Анна Эдуардовна, что-то наказав Рыжему, отвлеклась на недовольные возгласы Насти, которая, по всей вероятности, тоже теперь сидела не там и не с тем, с кем бы хотела. Остальные, заняв свои новые места, бросали вещи и тут же вылетали из кабинета – наверно, в столовую. Я же, исподлобья взглянув на Варю, поплелась к первой парте. Достала пенал, пару чистых тетрадей и учебник по геометрии. Рюкзак, как и все здесь, повесила на крючок под столом и, усевшись на шаткий и весьма неудобный стул, уставилась на доску.
В ушах звенело, и единственное, чего мне хотелось – исчезнуть. Вернуться домой, выпить с мамой чаю, уединиться в своей комнате и, укутавшись в плед, взять в руки очередной детектив. Я была не на своем месте и теперь понимала это. Вот только признавать свои ошибки дело посложнее геометрии, да и отец обещал забрать меня только после уроков, а дергать его с работы без особой на то нужды я не привыкла.
– Привет, – мило прощебетала Варя и села рядом. – Вот и пересеклись наши пути, да?
– Угу, – кивнула я, не поворачивая головы. – Круто.
– Волнуешься?
– Нет! – ответила резко, не раздумывая, а сама до боли стиснула кулаки под партой.
– А я немного, – запросто призналась Варя. – Как думаешь, почему?
Я промолчала. Мне и своих переживаний хватало – куда уж было до чужих?
– Я просто не люблю на первой парте сидеть, особенно на алгебре и геометрии, – ни в какую не унималась кудряшка, а меня этот голос, медовый и задорный, немыслимо раздражал.
Больше всего в людях я не любила притворство, а Варя, казалось, была соткана из него. Вот с чего бы ей быть такой дружелюбной со мной? Другая бы на ее месте окрысилась: я же видела, какими влюбленными глазами она смотрела на директорского сынка, а теперь вынуждена со мной здесь сидеть.
– У Марьи Петровны, нашей математички…ну ты ее видела… есть дурацкая привычка: она каждую проверочную стоит над душой и, если замечает ошибку, неприятно так ноготками по парте постукивает.
– И что в этом плохого? – Я искренне удивилась, но взгляда от доски не отвела.
– А что хорошего? Ни списать, ни подумать как следует.
– Ясно.
– Прикольно. Это корги? – Придвинувшись ко мне почти вплотную, Варя без спроса стянула одну из моих тетрадей и принялась разглядывать мультяшного пса на обложке. – А ты в школе вообще никогда не была, да?
– А ты, когда в тот раз мимо проходила, разве не слышала? – рывком забрав тетрадь, огрызнулась я. Варя настолько бесцеремонно нарушала мои личные границы, что мне пришлось перейти на грубость.
– С такими тетрадями разве что в начальную школу ходят. – Пожав плечами, девчонка отсела на свое место. – А вообще, я не сплетница, спроси кого хочешь!
– Мне все равно! – рявкнула я в ответ и отвернулась.
– Знаешь, – вполголоса пропищала Варя, – зря тебя со мной посадили. Тебе бы с Воронцовой парту делить: вы очень похожи.
Кто такая Воронцова, я не знала, но понимала, что должна была извиниться перед Варей: во-первых, я и правда была груба с ней, а во-вторых, слишком много лишнего она знала. В последнем, кстати, я теперь ничуть не сомневалась, но пока подбирала слова, чья-то тень грозовой тучей нависла над нашей партой.
– Так вот ты какая Ася Снегирева! – раздалось над головой. Голос Лешего, наглый, насмешливый, борзый, я узнала сразу – И чего это тебе дома не сиделось, а, новенькая?
Он бесцеремонно уселся на край парты. Модные джинсы, дорогой парфюм, развязное поведение – я готова была поспорить, что передо мной своей пятой точкой выхвалялся местный мажор, возомнивший себя королем школы. Терпеть таких не могла!
– Камышов, не лезь к ней! – между тем осадила его Варя. Мелкая, да смелая! Вот только без толку: такие самовлюбленные пингвины, как этот Леший, не умеют ни слушать, ни мыслить адекватно.
– Ну так что, Ася… – Он наклонился ко мне так близко, что я ощутила на щеке его теплое дыхание с ароматом ментола. – Поделишься со мной сопливой историей своей жизни?
Шумно сглотнув, я покачала головой. Нет, я ни капли не боялась ответить придурку в его же манере, просто отчаянно задыхалась в густом облаке терпкой туалетной воды. И от этой чертовой беспомощности мне вдруг стало до одури тошно.
– Лех, ты дебил?! Отойди от нее! – Илья сегодня точно метил на роль моего личного ангела-хранителя – взялся из ниоткуда и снова меня спас: зарядив Лешему подзатыльник, он столкнул придурка с парты, а я наконец смогла сделать глубокий вдох. – Посмотри на нее, она ж вся дрожит! Какого черта ты творишь, а, Камышов?!
Но придурок лишь рассмеялся в ответ:
– Да ну нафиг, Илюх! Я че, угадал, да? Зацепила?
– Отвали!
– Ты поэтому Варьку от Добрыни отсадил?
– Лех, довольно!
– Испугался, верно, Рыжий?
– Да иди ты уже… в столовую!
Я не понимала, о чем говорил Камышов: слишком рьяно в груди колотилось сердце, чересчур громко его биение отдавалось в ушах. Но когда Илья обратился ко мне, оно вмиг замерло:
– Ась, ты как? Нормально?
Лучинин аккуратно сдвинул к краю стола мои тетради, бесцеремонно помятые чужим задом. Я же только и смогла, что кивнуть. Молча. Не поднимая на Рыжего глаз. Вот теперь я и правда боялась, но не грубости, чужой наглости или дурацких вопросов – я боялась себя, точнее, того странного, незнакомого чувства, что все сильнее разгоралось в моем сердце рядом с Ильей.
Глава 4. Дистанция
Леший как ни в чем не бывало уминал ватрушку, а мне кусок в горло не лез, да и вообще, запах этот столовский решительно действовал на нервы. Пожалуй, впервые за годы учебы я с нетерпением ждал звонка, чтобы поскорее вернуться в класс.
Признаться, я волновался за новенькую, хоть и гнал от себя любые мысли о ней. Странная, не похожая на других, Ася снежной бурей залетела в мою голову и всего за каких-то десять минут перевернула в ней все вверх дном.
– Поговорим, или так и будешь меня своими изумрудами сверлить? – недовольно проворчал Камышов, запивая ватрушку чаем.
Я молча отвернулся. Честно говоря, вообще не понимал, зачем приперся сюда на пару с Лешим, вместо того, чтобы хоть как-то объяснить ситуацию Митьке. Впрочем, кто-то же должен был увести Камышова подальше от Аси.
– Че на тебя нашло, Лех?
– А на тебя? – переспросил он с набитым ртом. – Ты вообще-то Добрыне слово дал.
– В адвокаты к Митяю записался? – Покачав головой, я ухмыльнулся. Правда, вышло невесело. Я и сам понимал, что поступил коряво, пересадив Варьку к новенькой, но что мне оставалось?
– Да просто объясни, нахрена?
– ЕГЭ на носу, не забыл? – ляпнул я в свое оправдание первое, что взбрело в голову.
– И?.. – Леший скривился в лице.
– Митьке учиться надо, а он целыми днями со Скворцовой своей зависает.
– Ревнуешь или завидуешь?
– Переживаю.
– За кого?
По правде говоря, переживал я за себя, но признаться в этом Лешему было стыдно. Я же, как увидел Асю, чуть голову не потерял. Куда это годилось? И так как белка в колесе крутился между учебой и сноукроссом, редкими вылазками с пацанами куда-нибудь и поездками к деду. Черт, да Гай уже начинал забывать мой запах и порой лаял, как на чужого! Не до романтики мне было, совсем, потому и решил от греха подальше отсесть от новенькой на другой ряд. Как говорится, «с глаз долой – из сердца вон».
– Молчишь? – Усмехнувшись, Камышов отбросил в сторону недоеденную ватрушку и, скрестив руки на груди, уставился на меня. – А хочешь, я открою тебе страшную тайну?
– Ну, валяй!
– Расстояние не лечит. Я проверял.