Алиса Гордеева – Лето разбитых сердец (страница 12)
Безумная идея ворвалась в мою голову без спроса! Уже в следующий миг я аккуратно задвинула шпингалет на двери и, промокнув рукавом слезы, стянула с себя джинсы. Раскинув те на полу, я схватила ножницы и безжалостно отрезала перепачканные штанины, затем сняла залитый соком блейзер и, оставшись в одном полупрозрачном топе-майке, натянула неприлично короткие самодельные шорты. Всё это дело я дополнила каблуками. Последним штрихом стала прическа. Сорвав с хвоста тугую резинку, я наклонила вниз голову и постаралась пальцами немного взъерошить все еще влажные от дождя волосы. Они слегка вились на кончиках, да и пахли грозой, зато отлично скрывали мои обнаженные плечи и бесстыдно просвечивающее кружево нижнего белья. Пару раз ущипнув себя за щёки, я гулко выдохнула и, не оставляя времени на раздумья, отворила дверь.
Темный коридор, в котором я пряталась до этого, теперь был залит светом и полон людей – все сбежались поглазеть на диковинную зверушку! С кухни доносился встревоженный голос Добрынина, сдобренный чужим улюлюканьем, – еще немного, и Митюшу признали бы треплом. Но мне было глубоко плевать на него. Навалившись на косяк, я оперлась на одну ногу, вторую же изящно выставила вперед. На указательный палец намотала прядь волос, несколько раз облизнула пересохшие от волнения губы, а потом как ни в чём не бывало произнесла:
– Не меня ищете, мальчики?
Глава 9. Леший
Я напоминал себе переспелый помидор – такой же красный и на грани… Одно неловкое слово, чужой смешок —и я грозился лопнуть, забрызгав всех своей желчью.
Мелкая бестия же победно улыбалась… Варя снова меня обошла. На этот раз она не просто воткнула мне вилку в зад, а смачно провернула ее. Вместо того чтобы мотать на кулак слезы и в слепом отчаянии бежать жаловаться своей мамаше, Скворцова уже битый час купалась в лучах славы. Раскованная, красивая, смелая, она ощущала себя в незнакомой компании своей в стельку. В ожидании такси беспечно смеялась. Потягивала колу со льдом. Строила парням глазки. Такой Варю Скворцову я еще не знал и не был уверен, что хотел когда-нибудь узнать…
– Что с твоим настроением, богатырь? – Стефания заискивающе заглянула мне в глаза.
Мы не были парой. Дочь мэра и сын директора школы не самая удачная партия, да и не искрило между нами. Но долгими вечерами на хате Лешего мы спасали друг друга от одиночества, ненужных вопросов и липких сплетен.
Я, как и Стефа, не пропускал ни одной вечеринки. Но если я приезжал сюда по доброй воле и исключительно ради Лешего, то Стеша тусила здесь по приказу своего отца. И правда, найти в нашем городе еще одно такое место, где концентрация папенькиных сынков на квадратный метр зашкаливала бы так же сильно, было практически невозможно. Нужные знакомства, перспективные связи, чужие секреты – Стефания Полунина была игрушкой в руках отца, я же – ее временным спасением.
– Все нормально! – ответил сухо, а сам снова устремил взгляд на Скворцову.
В прошлой жизни эта стерва однозначно была ведьмой! Найти другое объяснение ее внезапному преображению никак не получалось.
– Ты с нее глаз не сводишь, – насмешливо бросила Стефа. – А говорил, ни рожи, ни кожи. – Она хихикнула, а я до боли стиснул челюсти.
– Так и есть, – процедил я сквозь зубы. – Обычная матрешка!
– Ну-у, не скажи… – игриво прикусив губу, протянула Стефа и кивнула в сторону Скворцовой. – Местная элита иного мнения…
И правда, пацаны не сводили похотливых взглядов со стройных ног Варьки и ее откровенного декольте. Они наперебой флиртовали с ней, окружали вниманием и не скупились на слащавые комплименты. Да и девчонки, разузнав, чьей дочерью была Варя, буквально засы́пали Скворцову вопросами о новой коллекции шмоток и восторженными возгласами.
– Эта ваша Варя – мотылек-однодневка! – пренебрежительно фыркнул я и отвернулся. – Голову даю, уже завтра никто не вспомнит, кто такая Скворцова и откуда вылезла.
– И Леший тоже? – немного задумчиво произнесла Стефа.
Не знай я ее, подумал бы, что Полунина ревнует. Да только ни для кого из собравшихся не было секретом, что сердце Лешего давно и бесповоротно отдано другой.
– При чём здесь Камышов? – Я усмехнулся, не принимая всерьез слова девушки, да и в Илюхе с Лехой был уверен, как в самом себе. С пацанами мы дружили с первого класса и за это время вместе прошли огонь, воду и медные трубы…
– А ты приглядись к нему, Мить, – прошептала Стефания так тихо, чтобы услышал ее только я. – Кто его знает, быть может, Леший нашел-таки лекарство от неразделенной любви?
– Чё ты несешь, Полунина?! – отмахнулся я от глупых предположений, но все же обернулся.
Неприятный холодок коснулся моей спины, когда в толпе я безошибочно отыскал Лешего. Камышов стоял возле окна и для отвода глаз копался в мобильном, а сам то и дело посматривал на Скворцову. В отличие от остальных он не муслякал Варьку пошлым взглядом – скорее, следил с нескрываемым интересом за каждым ее жестом, за каждым словом.
Мне стало не по себе.
– Ну что я говорила? Растаяло ледяное сердечко нашего неприступного красавца?
– Не бери в голову! – рявкнул я немного грубо, а потом соврал: – Мы просто поспорили с Лехой на Варьку, вот он и боится проиграть.
– Поспорили? – Стефания сморщила свой аккуратный носик и тут же слезла с моих колен.
– Кто ты и что сделал с Добрыней? – спросила она разочарованно, прежде чем уйти.
Я не нашелся с ответом, как и не стал удерживать Стефу рядом. Откинувшись на спинку кресла, я закрыл глаза и мысленно сосчитал до ста: я хотел успокоиться, и это мне удалось. Жаль, ненадолго!
Стоило мне вернуться в реальность, как та снова подставила подножку: наплевав на нашу дружбу, Леший во всеуслышание заявил о подъехавшей машине такси для Вари и тут же первым вызвался проводить девчонку до шлагбаума. Скворцова же, сверкнув ехидным взором в мою сторону, не раздумывая согласилась, и пока я поднимал отвисшую челюсть, она под ручку с Камышовым выскочила на улицу.
Всего сто метров наедине, но уже минут двадцать я никак не мог отлипнуть от окна, высматривая в темноте их силуэты и сгорая от желания набить Лешему морду.
– Эй! – Илюха, не жалея сил, хлопнул меня по спине и проследил за направлением моего взгляда. – По всему выходит, план наш провалился…
В его голосе не было сожаления, да и вообще вся эта затея с Варей не особо нравилась ему изначально.
– Плевать! —угрюмо шикнул я и резко скинул с себя руку рыжего.
Варя, отец, свадьба – все отошло на задний план. Единственное, что я хотел знать – куда запропастился Леший и какого черта он вообще увязался за матрешкой.
– Ауч! – вскрикнул Лучинин и нарочито громко рассмеялся. – Если не перестанешь пялиться в темноту, я решу, что ты ревнуешь!
– Кого?! —резко выплюнул я.
– Ну не Лешего, надеюсь! – Довольный собой, Илюха заржал еще громче.
– Лучинин, у тебя зубы лишние? – Развернувшись к нему, я схватил его за грудки. Моя ярость искала выход, и, видел Бог, рыжий играл с огнем.
– Остынь, Добрыня! – Улыбка моментально сползла с веснушчатой физиономии друга. – Леший накосячил, а не я!
– Накосячил?! – окрысился я на Илью. – Да он мне в рожу харкнул!
– Не горячись, Мить! Дай ему объяснить! – Вопреки всем моим предупреждениям, Лучинин бесцеремонно закинул свою лапу мне на плечо, а потом указал в сторону прихожей, где, стряхивая с волос дождевую воду, стоял Камышов. – Дружба дороже, помнишь? – осторожно напомнил рыжий, прежде чем я, сжав кулаки, сорвался с места.
– Никогда не забывал! – Ощущая странную горечь на языке, я впервые ударил лучшего друга.
Леший пошатнулся, но устоял. Он приложил ладонь к разбитому носу и, сверкнув ледяным взглядом, лишь ухмыльнулся в ответ. Дрался я не впервые, но сейчас вместо привычного азарта и жажды победы ощущал удушающее опустошение. А Леший даже не думал защищаться. Он стойко сносил удар за ударом, признавая свою вину, и, черт подери, от этого мне становилось в разы хуже. Парадокс, долбаный бумеранг дружбы: кровь стекала ручьем из носа Камышова, а от боли загибался я.
К тому моменту, как на подмогу подлетел Лучинин, мы с Лешим уже сидели на полу. Тесная прихожая, чужая обувь повсюду… Камышов рукавом вытирал кровь, я смотрел на него исподлобья и, казалось, видел впервые…
– Объяснишь? – прохрипел я. В горле саднило, костяшки пальцев сводило от запекшейся на них крови.
Сколько мы так сидели? Десять минут? Час?
Нужно отдать должное Илюхе: он предусмотрительно закрыл в прихожей дверь и верным псом стоял на страже, дабы никто не посмел вмешаться.
– А надо? – сплюнул Леший и снова натянул на лицо улыбку, которая казалась кривой и жуткой, и, увы, по моей вине.
– Сам как считаешь? – Я усмехнулся, но вышло горько.
– Я тебя не предавал, Мить, —тихо, но уверенно произнес Камышов. – Никогда.
Я хотел ему верить – всегда верил, но сейчас ни черта не получалось…
С Лёхой мы были знакомы с первого класса, с того проклятого дня, когда за высоким букетом гладиолусов я пытался спрятать постыдные слезы. Примерный снаружи, дьяволенок внутри – таким я запомнил тогда Лешего. Форма с иголочки, модная стрижка, рюкзак «Ferrari» – Камышов казался идеальным во всем. Лёха был моей абсолютной противоположностью: открытый, улыбчивый, смелый, он, как магнитом, притягивал к себе ребят. Всех, кроме меня. Мне тогда было не до друзей, да и заводить отношения с директорским сынком многие опасались на уровне подсознания. Леший не испугался. Он сам подошел ко мне и заговорил. Не понтовался дорогими шмотками и новой «Play Station», просто на одной из перемен сел рядом и поставил перед фактом, что хочет со мной дружить. Это потом, спустя несколько месяцев, я узнал, что не так уж сильно разнились наши с Лешим судьбы, да и за блестящим фантиком было спрятано столько боли, что мне и не снилось.