Алиса Гордеева – Копия (страница 4)
Адам Ясин ибн Аббас Аль-Ваха смотрел вдаль, безошибочно устремив свой взор на северо-запад, туда, где прямо сейчас его верный и преданный Ангур столкнулся со стеной в лице Ларуса Хаканссона. Упрямый, непробиваемый ишак, не желающий уступить жеребца, путал все карты молодому шейху.
О любви Саида к лошадям не знал разве что ленивый. Десятки арабских скакунов самых разных мастей служили украшением и визитной карточкой правителя. Но мало кто знал, что самую преданную и безграничную любовь Саид питал лишь к одному, совершенно не похожему на остальных жеребцу. Смерч был его отдушиной, его другом, его главным и самым дорогим воспоминанием из прошлого. О том, как затесался лохматый, приземистый и коренастый конь с характером самого дьявола среди отборных арабских скакунов, слагали легенды. Но все они сводились к одному: Смерч спас Саида и тем самым сохранил королевский род.
Около пяти лет назад Смерч заболел, а после, несмотря на усилия лучших ветеринаров, умер, оставив в сердце Саида зияющую дыру. С тех пор эмира словно подменили. Безжалостный, озлобленный, свирепый, он, казалось, с цепи сорвался.
– Адам, я разберусь с конем, обещаю, – усталым голосом отозвался Ангур. – Будь спокоен, Саид получит то, что поможет нам приблизиться к цели.
Уже не первый год Адам – молодой эмир провинции Ваха, когда-то самой богатой в Дезирии, – безуспешно пытался повлиять на Саида, на его глупую и необдуманную манеру управления страной. Только все в пустоту. Сумасбродный Саид ибн Бахтияр Аль-Наджах никого не слышал и постепенно разрушал то, что его предки возводили не одно столетие. Постоянные восстания и жгучее недовольство народа он подавлял жестоко и безоговорочно, вселяя в людей страх и приучая к покорности. Единственный оставшийся в живых из королевского рода Аль-Наджах, Саид совершенно был не готов к трону и заботе о своем государстве. Да и никогда он не рвался к власти: еще двадцать лет назад ради безумной любви сам отрекся от престола в пользу младшего брата. Вот только, покинув Дезирию на долгие месяцы, Саид вернулся к обгоревшим руинам былого могучего государства, потеряв не только свой дом, но и всю семью…
Именно тогда он подарил народу надежду, вопреки былому отречению взойдя на престол, и люди приняли его, понимая, что Саид был единственным, в чьих венах текла королевская кровь.
Именно тогда он и привез в Наджах Смерча – непокорного жеребца из далекой Исландии, который стал символом новой страницы в истории Дезирии.
Именно тогда семилетний Адам впервые увидел дочь Саида Алию – крохотную малышку с огромными искрящимися глазами и золотистыми, словно вечернее солнце, волосами, и твердо решил, что однажды она станет его женой.
– Ясин… – Голос Ангура отвлек Адама от воспоминаний. – Есть еще кое-что.
– Говори, – отрешенно произнес тот. Уже давно ему не сообщали хороших новостей, а к плохим он, пожалуй, привык и умел достойно принимать их.
– Девушка, дочь Ларуса Хаканссона… – Ангур замолчал, видимо, пытаясь подобрать нужные слова.
Открыто признаться, что Энн оказалась точной копией невесты Адама, он не мог. Саид воспитывал Алию, строго соблюдая традиции, а потому лицо девушки было скрыто от посторонних глаз последние лет шесть.
– Ангур, мне нет дела до его дочери. Это все?
Ни о чем не подозревавший Адам не намерен был разговаривать на отвлеченные темы.
– Все, – вымолвил Ангур, так и не решившись сообщить вспыльчивому мужчине об Энн. Он понимал, что тогда ему пришлось бы повиниться и в том случае, когда застал Алию в саду без хиджаба и в компании Маджида. Ангур, при всей своей напускной холодности и жестокости, понимал, что подобная новость способна разбить сердце Адама и исковеркать жизнь Алии.
_______
¹ Лаугавегур – из самых симпатичных и популярных улиц Рейкьявика. Ее название можно перевести как «дорога к горячему источнику»
Таба – копия
3. Просьба
– Ты считаешь это забавным? – сидя на деревянной перекладине забора и глядя на Энн огромными выпученными глазищами, удивлялась Хилдер. Только что подруга поделилась с ней событиями минувшего вечера.
– Ой, Хил, у тебя сейчас такие же глаза, как у того чужака. Не хватает томного голоса и жуткого «Таба». – Ухватившись руками за жердочку и качая ногами, Энн никак не могла перестать смеяться.
Этим утром подруги, как и договаривались накануне, встретились возле конюшен, чтобы обсудить план по спасению Странника. Хилдер обещала закинуть удочку отцу о работе на выставке, а Энн – по возможности, не злить своего. И если одна из них справилась со своей задачей, то вторая все еще переживала и ждала наказания от Ларуса, хотя и старалась не показывать Хил своего волнения. Вместо этого Энн во всех красках описывала Ангура: его нелепую и смешную одежду, корявое произношение отдельных слов и то, как загадочно тот шептал что-то на своем языке, глядя на Энн.
Если честно, минувшей ночью Энн почти не сомкнула глаз. Такие проступки, как тот, что совершила она, тайно подслушав чужой разговор, никогда не оставались незамеченными Ларусом, а потому Энн с дрожью в коленках прислушивалась к каждому шороху, ожидая увидеть за дверью разгневанного отца, но тот так и не пришел.
Не появился Ларус и утром за завтраком. На бесконечные вопросы детей, где папа, Арна мягко отвечала, что тот спозаранку уехал по делам.
– Таба, таба, таба, таба! – подыграла подруге Хилдер, еще сильнее выпучив глаза, и обе громко рассмеялись.
Заливистый смех, подхваченный неугомонным ветром, разносился по округе. Стоило оглянуться, как начинало казаться, что природа радовалась вместе с девушками: в кои-то веки на небе светило солнце, согревавшее своими лучами и заставлявшее играть яркими непривычными красками все вокруг, лошади в загоне радостно ржали, подставляя довольные морды навстречу ветру, а птицы щебетали, наслаждаясь моментом.
– Я тоже не прочь немного посмеяться, – язвительным голосом нарушил легкий настрой беседы Хинрик.
Подруги синхронно обернулись в сторону парня, который вальяжной походкой приближался к ним, сложив руки в карманы брюк. Энн тут же улыбнулась, совершенно забыв о вчерашней грубости брата, а Хилдер, слегка потупив взор, приветливо кивнула.
– Неужели? Разве ты умеешь? – шутя переспросила Энн, за что мгновенно получила легкий толчок в бок от подруги.
– Так о чем речь? – не обращая внимания на колкости сестры, Хинрик подошел ближе и запрыгнул на перекладину рядом с ней. Деревяшка мгновенно прогнулась под его немаленьким весом, заставляя Энн и Хилдер завизжать и оттого рассмеяться с новой силой.
– Ты еще слишком маленький, чтобы вникать во взрослые разговоры, – продолжала в шутку злить брата Энн.
Ноздри Хинрика тут же раздулись от возмущения, а грозный взгляд полоснул по девчонкам
– Таба, таба, таба, таба! – еле сдерживая смех, вновь пропищала, краснея, Хилдер: уж слишком серьезным и суровым казался парень – точь-в-точь как описывала Энн вчерашнего гостя.
– Осталось только закутать его в лохмотья, – от души хохотала Энн.
– Две глупые, пустоголовые обезьяны! – выплюнул Хинрик, спрыгнув с забора и всем своим видом демонстрируя отвращение.
Он быстро зашагал обратно, но вдруг оглянулся и, уставившись на сестру в упор, ответил на ее колкости своей грубостью, явно наслаждаясь победой:
– Энн, отец вернулся и ищет тебя. Похоже, ты опять оступилась, сестренка. Интересно, когда его ремень начнет свистеть в воздухе, ты тоже будешь хохотать, как умалишенная?
– Эй, Энни, не слушай его! – Заметив, как напряглась подруга, Хилдер схватила ее за руку, желая поддержать, затем спрыгнула с перекладины вслед за Хинриком и подбежала к нему, дергая за плечо и разворачивая в свою сторону. Ее щеки горели, а внутри все кипело. Детская влюбленность в мальчишку сейчас уступила место негодованию и разочарованию.
– Такой большой, сильный, отважный, – стараясь звучать уверенно, обратилась она к Хинрику. – Как ты можешь спокойно смотреть на то, как Ларус измывается над твоей сестрой, и мало того, что не останавливаешь его, так еще и наслаждаешься этим?! Ты чудовище, Хинрик! Самое настоящее!
Было видно, что слова давались Хилдер с трудом, но промолчать она не могла. Хинрик всегда был грубым и скупым на эмоции, но никогда раньше Хилдер не замечала в нем жестокости. Такой, как сейчас.
– Осмелевшая Хилдер – это что-то новенькое! – ухмыльнулся Хинрик, а затем вновь бросил беглый взгляд на сестру. – На твоем месте я бы поторопился.
Грубо оттолкнув от себя Хил, он как ни в чем не бывало продолжил свой путь. Энн с поникшим видом поспешила следом.
***
– Прогуляемся? – предложил Ларус, встретив Энн у крыльца.
Как ни странно, но в его голосе не было ни злости, ни агрессии. Скорее, он казался усталым и серьезным.
Не дожидаясь ответа дочери, Ларус спустился и неспешно зашагал в сторону заброшенной часовни. Само собой, Энн отправилась следом.
– Пап, я хотела извиниться за вчерашнее, – нагнав отца, решила первой нарушить молчание. В конце концов, она действительно поступила некрасиво. – Я не хотела подслушивать, честно, просто вы были так сосредоточены на своем, что я побоялась вас отвлекать.