Алиса Гордеева – Копия (страница 3)
– Мой тоже вряд ли обрадуется, – согласилась Хилдер, – но никто не мешает нам найти работу. Можем в кафе пойти или, например, в супермаркет продавцами.
– Ага, по ночам будем товары выкладывать, а по утрам, словно зомби, на учебу ходить, – выпучив глаза и высунув набок язык, рассмеялась Энн.
– Скоро же выставка, – опомнилась Хилдер. Ее отец, Кристоф Йоханссон, как раз занимался организацией данного события. – Я попрошу папу взять нас туда. Будем присматривать за лошадьми и сможем неплохо заработать. На первое время хватит, а там видно будет.
– Неплохая идея, Хил! – обрадовалась Энн, но тут же сникла. – Отец Странника хочет продать, знаешь?
– Слышала, – печально вздохнула Хилдер. И хотя она не разделяла любви Энн к этому строптивому и необузданному жеребцу, о привязанности подруги к нему знала не понаслышке, а потому грустила вместе с ней.
– Энни! – воскликнула она в надежде вернуть былой беззаботный настрой их беседе – Твоего монстра все равно никто не купит, поверь. И, кстати, у меня возникла идея.
Дождавшись, когда Энн поднимет на нее свои огромные светло-карие глаза, Хилдер продолжила:
– Все знают, что Странник не подпускает к себе чужих, да и из своих, пожалуй, только вас с Хинриком признает. Так что уговорить отца взять тебя на выставку проблем не составит. Будешь смотреть за Странником, а потенциальным покупателям показывать его с наихудшей стороны. Поверь, бешеный и неуправляемый жеребец, да еще и за кругленькую сумму, точно никому не придется по душе.
– Хил, ты гений! – Энн чуть не подпрыгнула от радости и, соединив два кулачка возле тонких губ, добавила: – Вот бы получилось! Убьем двух зайцев: и Странника сбережем, и на квартиру денег насобираем.
Обратно в деревню подруги вернулись поздним вечером; правда, в июне солнце почти не уходило за горизонт, и казалось, что еще самый разгар дня. Только опустевшие загоны для лошадей, да блеянье овечек, загнанных в хлев, лишали иллюзий: время перевалило за девять.
Окрыленная яркими впечатлениями и мечтами о столичной жизни, Энн не сразу заметила Хинрика, одиноко стоявшего возле конюшни. Брат казался задумчивым и опечаленным.
– Привет, – мягко поздоровалась Энни, но ответом ей послужило молчание.
– Что-то случилось, Хинрик? – Состояние юноши вызывало у нее опасения. Не то чтобы парень до этого был душой компании, но что-то в его позе и взгляде заставило Энн насторожиться.
– Иди, куда шла, сестренка! – зло выплюнул тот.
– Ты из-за Странника? Да? – не унималась Энн. – А я как раз хотела тебя найти и обрадовать. Представля…
– Заткнись и проваливай! – грубо прервал ее брат и, сплюнув, немного отошел в сторону, чтобы Энн поняла: общение закончено.
Слегка потерянная и раздосадованная, девушка отправилась в дом. Но стоило ей только переступить его порог, как причина настроения брата стала понятна без слов.
Несмотря на поздний час, в доме были гости. Кристоф Йоханссон, отец Хилдер, сидел на большом диване в центре гостиной. Рядом с ним развалился еще один мужчина лет сорока, которого Энн видела впервые, высокий, даже огромный, черноволосый, с очень недобрым стеклянным взглядом и в странной одежде. Такую носили бедуины в фильмах и книгах про жаркие и безжалостные пустыни.
«Чужак, не иначе!» – пронеслось в голове Энн.
Чуть дальше от гостей стоял Ларус и крайне внимательно изучал какие-то бумаги.
Все трое были настолько погружены в свои мысли, что совершенно пропустили появление девушки, чем Энн тут же и воспользовалась, притаившись в прихожей за вешалкой с дождевиками.
– Что там читать! Условия выгодные. Никто больше не даст! – низким громовым голосом, от которого по телу девушки моментально пробежали мурашки, на ломаном английском произнес незнакомец. Энн не ошиблась, мужчина оказался приезжим, и в их дом он прибыл явно не с дружеским визитом. Его внешний вид и манера разговора внушали опасения и не предвещали ничего хорошего.
– Прошу услышать и нас, Ангур: жеребец заявлен на выставку, – тут же вмешался Кристоф. – Ларус не может продать Странника до ее завершения.
Энн моментально сообразила, почему Хинрик так переживал: этот странный пугающий мужчина планировал присвоить их любимого скакуна и, судя по всему, вывезти за пределы страны. От одной только мысли, что их с братом преданный и надежный друг попадет в лапы этого грозного и безжалостного мужчины, сердце Энн неистово сжалось, как и хрупкие кулачки, готовые разорвать любого, кто посмеет обидеть Странника.
– Та сумма, что платить мой хозяин, многократно покрывать все неустойки, – не отступал грозный Ангур.
– А ваш хозяин не может подождать до завершения торгов? – оторвался от чтения Ларус, бросив на чужака настороженный взгляд.
Отец Энн, каким бы суровым и требовательным ни казался на первый взгляд, совершенно не был человеком жадным и в этой жизни свое доброе имя ценил гораздо выше любых благ.
– Поймите меня правильно, – решил донести до чужака свои мысли Ларус, – это не вопрос цены. На кону моя репутация. Кони Ларуса Хаканссона известны по всей стране и за ее пределами. Я редко выставляю жеребцов на продажу. И если сейчас, в последний момент откажусь от участия, то подведу многих.
– Пусть так! – фыркнул чужак. – Пусть конь стоять на выставке! Но покупать его только мой хозяин. Ясин хотеть только этого жеребца.
– Извините за мое бестактное любопытство… – В разговор вновь вмешался Кристоф. – Почему именно Странник? Вы не подумайте, я вас ни в коем разе не отговариваю, но ни для кого не секрет, что этот жеребец с характером.
На лице Ангура промелькнуло подобие довольной ухмылки, а напряженная поза слегка расслабилась.
– Мой хозяин не терпеть простых путей. Этот конь стать свадебным подарком для эмира.
При слове «эмир» Ларус отчего-то тут же насторожился. Энн смотрела на него из своего укрытия, и то, как жестко обозначились скулы на лице отца и с какой силой пальцы вжались в изучаемые бумаги, заметила сразу. В очередной раз что-то вывело его из себя.
– Напомните, Ангур, куда именно вы планируете отправить Странника?
– Я забрать жеребца в Дезирию.
– Простите, я передумал. – Так и не изучив до конца документы, Ларус грубо швырнул их на стол и, бесстрашно взглянув в глаза чужеземца, добавил:
– Странник не покинет пределы Исландии. Наш разговор считаю завершенным.
Ангур явно собирался что-то возразить, только Ларус не позволил, бесцеремонно перебив последнего:
– Всего доброго, Ангур! Не смею вас больше задерживать. Надеюсь, на выставке вы сможете найти достойную замену моему Страннику.
Подобно молнии, чужак вскочил с места, нависая огромной черной тучей над Кристофом, который непроизвольно вжался всем телом в диван. Ангур же, совершенно не обращая на него внимания, сделал широкий шаг в сторону уверенно стоящего поодаль Ларуса.
– Все продаваться в этом мире! Ясин хотеть этого коня, и он его получать. Это всегда вопрос цены! – Голос Ангура звучал устрашающе, но еще больше пугал его взгляд, нацеленный на отца Энн. – Все меряться деньгами!
– Прошу покинуть мой дом! – прорычал Ларус и жестом указал на дверь, тем самым невольно привлекая внимание собравшихся к Энн, робко притаившейся у выхода.
Ох, если бы только можно было от стыда сгореть дотла, от милой Энн в эту минуту не осталось бы и следа. Три пары глаз с удивлением, интересом и открытым недовольством пристально разглядывали ее с головы до ног, а она, поначалу слегка растерявшись, быстро взяла себя в руки и вышла из укрытия, приветливо улыбаясь всем присутствующим.
– Энни, милая, – оживился Кристоф, вынырнув из глубины дивана, – вы с Хилдер уже вернулись? Как прошла поездка? Надеюсь, везде успели?
– Все замечательно, – Энн шагнула из темной прихожей навстречу мужчинам, немного щурясь от яркого света ламп и ощущая на себе тяжелый взгляд незнакомца. Сама же девушка старалась лишний раз не смотреть на него, дабы не показаться плохо воспитанной и не осрамить отца еще больше.
А вот Ангур, напротив, как зачарованный, не мог отвести от нее своих цепких и пытливых глаз. Его взгляд, казалось, застыл в одной точке: на лице Энн.
– Таба¹! Алия таба! – одними губами шептал он, и слова, срывавшиеся с его губ, околдовывали слух Энн своим мягким звучанием. Она и сама не заметила, как ответила на проницательный взгляд незнакомца своим, открытым и доверчивым.
– Таба! – чуть громче произнес Ангур и тут же склонил голову, чем изрядно удивил всех.
– Энни, иди к себе! – Внезапно прозвучавший строгий голос Ларуса вдребезги разбил волшебство момента, приводя Энн в чувство.
Она тут же отвернулась от Ангура, кивнула отцу и побежала к себе.
– Таба! – раздался за спиной голос чужестранца, а вслед за ним и разъяренный рык отца девушки:
– Ангур, забудьте дорогу в мой дом!
– Ангур, мне без разницы как ты это сделаешь, но Саид должен получить свой подарок. Других способов достучаться до его сердца, видит Аллах, не осталось, —твердо и непоколебимо стоял на своем Адам.
Непроглядная ночь давно окутала своей желанной прохладой все вокруг, однако даже она не могла охладить его гнев. Он шел к своей цели много лет —долгих, беспросветных, тяжелых… Он потерял слишком много: отца, двух братьев и большую часть своих земель, некогда самых процветающих в Дезирии. Его народ, истощенный голодом, непомерными налогами и вечными войнами, давно потерял всякий вкус к жизни и доверие к королевской семье. Адам и сам все чаще сомневался в здравом уме Саида – правителя Дезирии – и неуклонно вспоминал последние слова отца: «Слабость Саида на севере. Найди то, что греет его сердце сильнее солнца в полуденный зной, и, увидишь, как вновь расцветет его величие». И он нашел… По крайней мере, именно так он думал, отправляя своих людей на край света за строптивым жеребцом.