Алиса Гордеева – Копия (страница 6)

Спустя пару недель на свет появились две девочки- близняшки – Лара и Энн. Две маленькие копии матери. Вот только Джоанна на них даже не взглянула. Отказалась, как от ненужных котят.

Отчаявшиеся повлиять на дочь родители, взвалили все заботы о девочках на свои плечи. Бабушка и дедушка день и ночь носились с малютками, пытаясь заменить им мать, а та, чтобы не слышать детского плача, так явно что-то бередившего в ее душе, каждый день начала убегать из дома к обрыву.

Несколько месяцев пронеслись, как один день. Малышки росли здоровыми и веселыми. Молодая жена Ларуса, Арна, все больше проникалась к ним любовью и все чаще брала на себя заботы по уходу за девочками, в то время как их настоящая мать, все сильнее отдалялась от своей семьи.

В тот день Арна и правда повезла Энн в город, чтобы показать врачу. Непонятная сыпь с вечера беспокоила малютку, тогда как ее сестра казалась абсолютно здоровой. Лару оставили дома под присмотром бабушки.

Ближе к обеду в дом Хакана Иворссона, отца Джоанны и Ларуса, в сопровождении нескольких мужчин ворвался Саид – тот самый, что всего пару дней назад купил у хозяина дома породистого жеребца; тот самый, что случайно заметил девушку возле окна, когда покидал владения Иворссона; тот самый, от которого Джоанна так надеялась убежать.

Не обращая внимания на гневные выражения Хакана и испуганные возгласы его жены, мужчины перевернули весь дом в поисках Джоанны и ее ребенка. Силой вырвав из рук бабушки Лару, Саид забрал ее с собой, но прежде, чем исчезнуть окончательно, на жутком обрыве нашел свою единственную любовь, чтобы, как и предсказала старая ведьма, потерять ее навсегда.

Словно грозовая туча, беды поглотили семью Ларуса. Казалось, что хуже уже быть просто не может. Но внезапная смерть Хакана, так нелепо упавшего с лошади, и сердечный приступ матери, чье сердце просто не выдержало потрясений, окончательно ожесточили Ларуса, заставив его повзрослеть слишком рано.

Первое время после трагедии Арна сильно переживала, боялась: что Саид вернется, что захочет отобрать и Энн. Поэтому вместе с мужем они удочерили девочку, дав ей свою фамилию и защиту.

Долгие годы Ларус пытался разгадать мотивы Саида: кем он был для его сестры, зачем похитил малютку? Конечно, в его голове проносились мысли, что именно Саид был отцом девочек и что Джоанна пряталась от него, но все это оставалось лишь беспочвенными догадками. Единственное, что ему удалось узнать наверняка – это место, откуда тот приехал. Жуткое слово «Дезирия» Ларус высек на сердце болью. В его душе, очерствевшей и закаленной, все меньше места находилось для любви и все больше – для злобы и обид. Он всегда понимал одно: череда страшных событий в их доме началась с появлением Джоанны. Это она навлекла проклятие на их семью, а потому не мог простить сестру и, глядя на подрастающую Энн, чудом оставшуюся в их доме, все чаще замечал в девчонке знакомые черты, оттого и был с нею непомерно строг, не брезгуя самыми жестокими наказаниями.

Вчерашний гость сразу не понравился Ларусу, и только из уважения к Кристофу – верному другу семьи – он согласился выслушать Ангура, о чем сильно пожалел. Стоило чужаку произнести: «Дезирия», как Ларуса почти физически ударило током. Он не хотел, не мог, не имел права снова рисковать своей семьей. Именно потому он решил все рассказать дочери и отправить ее в столицу, как можно дальше от опасности.

Но так и не сказав Энн всей правды, сейчас он смотрел на нее и, пожалуй, впервые видел в девушке не копию своей сестры, а собственную дочь, которую боялся потерять.

– Энни, как скоро вы с Хил сможете переехать? – нарушил долгое молчание Ларус.

Она слегка вздрогнула от неожиданности и подняла искрящийся взгляд на отца:

– Мне нужно пару дней, чтобы собраться.

– Отлично, тогда в четверг утром выезжаем.

Ларус предчувствовал, что надвигается новая буря, и надеялся, что, спрятав дочь подальше от дома и выставки, сможет уберечь ее и свой дом от возможных бед.

***

Хилдер скривила носик и выразительно посмотрела на Энн, которая сидела на широком подоконнике и безотрывно наблюдала на стекающими по стеклу каплями дождя. Дурацкая привычка подруги грызть все что угодно в моменты жгучего волнения со школьной скамьи выводила ее из себя. И ладно, когда под руку попадалась авторучка или карандаш, хуже, когда поблизости таковых не было. Прямо, как сейчас.

– Энн, перестань грызть пальцы! – сердито проворчала она, закипая от возмущения.

– Торги полным ходом, Хил! – не отрывая большого пальца от губ, пробормотала Энн. – Мне не по себе!

– Мне тоже, знаешь ли, не по себе, когда я вижу тебя в таком состоянии. – Хил спрыгнула с дивана и подлетела к подруге. Бережно обхватив Энн за плечи, она уперлась подбородком в ее макушку и все же набралась смелости заявить:

– Энни, ну, правда, это же просто конь. Да, любимый, золотой, самый лучший. Но, Энн, это просто конь. И Ларус его не живодерам продает, а всего лишь в другую конюшню.

– Я знаю, Хил. – Энн накрыла своей ладонью руку подруги и слегка сжала, давая понять, что ценит поддержку. – Просто предчувствие нехорошее.

Подруги переехали в столицу четыре дня назад, хотя изначально планировали перебраться в город ближе к осени. Ларус и Кристоф помогли дочерям перевезти вещи и устроиться на новом месте, но самое главное – они оплатили аренду квартиры на год вперед, чтобы девочки больше не заморачивались поисками работы, а смогли сосредоточиться на учебе, хотя бы на первом курсе.

– Хил, как думаешь, отец сдержит слово? – все так же глядя в окно, спросила Энн. Мысль о том, что Странника увезут в чужую страну, где совершенно другой климат, язык и методы воспитания, пугала Энн намного больше самой продажи коня. Ларус отчасти был прав: останься жеребец в Исландии, и Энн с Хинриком смогли бы его навещать. Другое дело, если коня вывезут за пределы страны. По местным законам, такому коню обратной дороги уже не было.

Хилдер бросила мимолетный взгляд на часы: короткая стрелка упорно стремилась к пяти. Торги уже должны были завершиться.

– Давай я отцу позвоню, – предложила Хил и тут же отправилась в свою комнату, оставив Энн наедине со своими мыслями.

Устроившись поудобнее, Энни прикрыла глаза. Всё разом навалилось на нее: и разлука с братьями, с мамой, и продажа Странника, и новое место, которое хоть и было уютным, но все еще казалось чужим. А еще эта размолвка с Хинриком перед самым отъездом…

К его агрессивному поведению Энн привыкла и уже давно не обижалась на брата. Скорее, жалела его. Злость мало кого могла сделать счастливым. Нет, чем больше Хинрик срывался, тем больше Энн хотелось поделиться с ним частичкой своей любви, согреть его черствое сердце, научить видеть этот мир с другой, более доброй стороны.

За пару часов до отъезда в город Энн навестила Странника, чтобы спокойно с ним попрощаться. Конь фыркал и беспокойно перебирал копытами, как будто чувствовал, что видит девушку в последний раз. Энн трепала его за ухом и что-то напевала себе под нос, когда позади послышался голос брата.

– Бежишь, трусиха? – Хинрик стоял возле соседнего стойла, скрестив руки на груди.

– Это просьба отца, Хинрик.

– Нет, Энн, это твой выбор. Всегда легче сдаться, чем бороться! – Оттолкнувшись, он сделал несколько шагов в сторону сестры, не отводя от нее осуждающего взгляда.

– Отец все равно его продаст. Ни ты, ни я не сможем ему помешать, – продолжая почесывать Странника за ухом, ответила Энн.

– Говори за себя, слабачка! – Хинрик до предела сократил расстояние и дернул Энн за руку, чтобы она не смела прикасаться к животному.– Не трогай его! Ты предала и его, и меня!

– Мы сможем его навещать, – пытаясь высвободить руку, сказала Энн, не отступив ни на шаг.

– Бред! – прорычал Хинрик. – Отец наплел тебе с три короба, а ты, идиотка, поверила! Через четыре дня Странник станет чужой собственностью, и, поверь, никто и никогда не допустит нас к нему!

– Я верю отцу, раз он …

– Какая же ты дура, Энн! – перебил Хинрик. – Уматывай в свой город и забудь о нас! Без тебя все сделаю!

– Что?! Что ты собрался делать?! Что вообще можно сделать? – Энн не на шутку пугали слова брата. Упертый, озлобленный, бесстрашный он мог натворить глупостей…

– Не твое дело, поняла?! Вали отсюда!

– Энни, мама просила тебя найти. – Внезапно прозвучавший голос Петера прервал разговор, так и не дав Энн ни нормально попрощаться с жеребцом, ни предостеречь Хинрика от необдуманных поступков.

– Торги закончились. – Хилдер вернулась в гостиную и взбудораженно смотрела на подругу. – Странника купил некий Адам Ваха, отец сказал, что он из Португалии. Мне так жаль, Энн, что Ларус не сдержал обещания.

Прислонившись лбом к прохладной поверхности стекла, Энни зажмурилась, чтобы слезы перестали жечь глаза, и мысленно обняла брата, которому, как ей казалось, сейчас было в разы больнее, чем ей.

– Энн, ты только посмотри, – Хилдер подошла ближе и протянула смартфон, на экране которого красовались фотографии жгучего брюнета. – Если это тебя успокоит, Странник попал в руки очень обаятельного и харизматичного мужчины. Ну же, взгляни!

Разглядывать парней в сложившейся ситуации Энн хотелось меньше всего. Она помотала головой и шмыгнула носом. Слезы, непослушно скопившись в уголках глаз, все же нашли выход.