Алиса Джукич – Сердце пустоты (страница 9)
– Зачем тебе это? – крикнула я ему в спину и интуитивно двинулась следом.
– Чтобы убедиться, что мне в твоей жизни не место.
Я застыла в шаге от беседки. Эрик поставил корзину для пикника на стол, достал влажные салфетки и принялся с остервенением оттирать руки от грязи, точно вместо засохшей земли их пятнила кровь.
– Не понимаю, – призналась я. Эрик усмехнулся, словно знал, что его намеки пока для мня непостижимы.
– Ты будешь крок-месье с ветчиной или сыром? – Лихо сменил Дюбуа тему. Я не стала настаивать на продолжении щекотливого разговора, поддержав его желание не лезть в душу.
– А есть что-нибудь сладкое? – Эрик сложил чистую салфетку аккуратным квадратиком и подал мне, чтобы я протерла руки. Очистив ладони, с интересом заглянула в корзинку. Желудок громко заурчал от смеси вкуснейших ароматов, ударивших в нос.
– Да. – Острым подбородком он указал на скамью напротив, продолжая раскладывать на столе угощения. Я послушно заняла свое место, решив, что перекус и правда не помешает. Передо мной, заставляя шумно сглотнуть и облизнуться, появился яблочный штрудель, бутерброды с ростбифом и бутылочки с домашним морсом. – Может расскажешь, почему выросла такой сладкоежкой?
Дюбуа положил на стол возле себя сырный крок-месье, а мне пододвинул кусочек пирога. Я тоже потянулась к пластиковой тарелки, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. По подушечкам пробежал разряд. Эрик смущенно прочистил горло и убрал руку, но воздух между нами уже сгустился.
Почему-то захотелось отвлечься от необъяснимого магнетизма, возникающего рядом с Дюбуа, и приоткрыть ширму на свое детство после жизни в особняке и тем самым попытаться пробить брешь и в его тайнах.
– В приюте со сладким возникали сложности. За банальные леденцы мы с воспитанниками мыли полы на кухне в сорокоградусную жару. С возрастом, получив возможность беспрепятственно покупать любые лакомства, думала, тяга к «запретному» угаснет, но, увы. – Пожала плечами. – Спасибо Натали, что гоняет меня в спортзале по выходным, иначе бы я уже напоминала пончик.
Я смущенно провела рукой по выступу в деревянном столе. Эрик изменился в лице и неожиданно протянулся через стол, приподнимая мой подбородок указательным пальцем.
Кожа под его прикосновением пульсировала, а дыхание застряло в горле. Однако виной тому был не аромат лемонграсса, который Дюбуа, к слову, сменил на терпкую древесную ноту, а все та же химия, что буквально заряжала молниями пространство между нами.
– Когда-нибудь, я подарю тебе билет на Шоколадную фабрику Чарли. – Разрушая наполненный магией момент пошутил Эрик и убрал руку от моего лица.
– Ты в курсе, что это выдумка, как и все фильмы Тима Бертона?
– Конечно, а я смотрю ты фанатка его творчества? – Эрик подпер голову кулаком, полностью расслабившись в моей компании.
– Не совсем…
Он довольно хмыкнул, точно наперед знал мой ответ.
– Дай угадаю, твой любимый кино-жанр – сопливые мелодрамы? Хм… «Титаник»?
Я вдруг ощетинилась, скрестив руки на груди. Кончено, Дюбуа отгадал с первого раза, но так не хотелось признавать, что я – открытая книга и во мне совершенно нет никакой загадки, поэтому выпалила:
– Хоррор и ужастики. Обожаю фильм «Звонок». – Честно? На дух подобное не переносила, хорошо Натали рассталась с парнем именно под этот ужастик и название въелось в подкорку. Зато было очень приятно наблюдать, как завышенное самомнение в виде нахальной улыбке сползает с лица Эрика.
– Буду иметь в виду. – Дюбуа откусил от сэндвича и, прожевав кусочек, предложил: – На случай, если нас опять настигнет гроза и тебе придется заночевать в «Фантоме», скачаю все топовые ужастики.
Мне показалась, что я побледнела.
Чтобы скрыть резкую перемену в настроении, я принялась ковырять вилкой пирог, внезапно показавшийся абсолютно безвкусным.
Мы больше не разговаривали, увлеченные едой, но под конец трапезы меня вдруг охватило странное, подсознательное желание проверить розу. Подавшись зовущей интуиции, я вышла из беседки и направилась обратно в аллею, даже не оглянувшись на Эрика. Меня тянуло к тому цветку, словно магнитом.
Приблизившись к кусту, я потеряла дар речи. Иначе чем чудом это назвать было невозможно. Рядом с единственной выжившей розой, за время нашего короткого перекуса, пробился и распустился новый бутон. Его бархатные лепестки цвета спелой вишни были влажными от росы и разворачивались прямо на глазах, будто невидимые часы ускорили время только для них.
– Такого не бывает! Это просто невозможно! – прошептала я, застыв в изумлении.
Позади раздались быстрые шаги. Эрик остановился так близко, что я почувствовала тепло его тела.
– Кажется, твое присутствие действует на этот сад лучше любого удобрения…
***
Салон дорогого Порше Кайен цвета горького шоколада полнился приятным запахом кожи. Дюбуа, пафосно вращая руль одной рукой, вел машину к университету естественных наук. Всему виной была моя отчаянная просьба: нужно было как можно скорее показать профессору Дроздову снимки уникального бутона, расцветшего буквально на глазах.
Покачивая ногой на пассажирском сиденье, я сосредоточенно изучала статьи в интернете о подобном феномене, но ничего дельного не попадалось. Погрязнув в научных текстах, я и не заметила, как мы выехали из пригорода Парижа на площадь Трокадеро, с которой открывался прекрасный обзор на Эйфелеву башню.
– Тебя подождать? – вырывая из водоворота одолевших мыслей, со страной примесью надежды в голосе, поинтересовался Эрик. Я оторвалась от экрана телефона, взглянув на него. В мягком свете заката режущие черты Дюбуа сглаживались, черные волосы лоснились, а шрамы на левой части лица становились не так заметны.
– Нет. Мой бойфренд заедет за мной после беседы с профессором, у него как раз заканчивается смена в ресторане. – Я вновь застучала пальцами по виртуальной клавиатуре, отправляя Луке просьбу встретить меня на площади у университета через час.
– Как скажешь. Только отпишись мне, если что-то узнаешь про мистику, творящуюся в саде мой матери, – холодно попросил Эрик и отвернулся к лобовому стеклу, крепко сдавив руль до белых костяшек.
То, как молниеносно менялось его настроение, выбивало из колеи.
– Конечно. – Я отстегнула ремень безопасности и, потянувшись к двери, хотела покинуть машину, как вдруг меня осенило:
– Я завтра не смогу приехать. По хм… личным причинам. – Говорить про посещение тетра с подругой, которому я отдала предпочтение вместо работы, показалось непрофессиональным.
Эрик никак не отреагировал на заявления, чересчур внимательно рассматривая растущие вдоль дороги платаны.
– Без проблем. Я и сам завтра не планировал проводить вечер в особняке.
Почему-то все легкое тепло, что накопилось внутри вовремя болтовни в беседке и совместной поездки, затянуло колючим инеем.
На тяжелом выдохе я забрала с заднего сиденья спортивную сумку и вышла на улицу.
***
Университет естествознания вечером становился другим миром – этаким Хогвартсом. Могучие колонны и стрельчатые арки, подсвеченные теплым светом настенных фонарей, навеивали ощущение древнего храма науки, а стены из грубого камня поглощали звук, создавая зыбкую, почти магическую тишину.
Большинство студентов к вечеру разошлись по кампусу, поэтому я смогла обойтись без лишнего внимания и прошмыгнула в длинный коридор главного корпуса. Стена слева от меня была выполнена из прозрачного стекла, за которой раскинулся местный дендрарий.
Под старым кедром на деревянной скамейке сидел профессор Дроздов – мой бывший куратор. До моего появления мужчина явно кормил голубей, и теперь сытые птицы суетливо бродили у его ног, выискивая оставшиеся крошки, пока сам он что-то внимательно разглядывал в багровых полосах заката. Его нахмуренные седые брови сдвинулись к широкой переносице, редкие волосы, стянутые в хвост, трепал ветер, а ладони он сложил на набалдашнике черной трости.
– Профессор! – Ноги заскользили по брусчатке, когда я вылетела из коридора и, поправляя на плече ремень сумки, помчалась к Дроздову. Еще покидая поместье «Фантом», я позвонила наставнику, коротко обрисовав ситуацию с розой, и Николай согласился подождать меня в университете.
– Аля, да не спеши ты так! Ноги переломаешь! – Профессор перестал изучать небосвод и с опаской наблюдал, как я перепрыгиваю через клумбы.
В груди засвербело от нехватки кислорода. И через минуту я плюхнулась на скамью рядом с профессором, тяжело дыша.
– Мне нужно вам кое-что показать. Дело срочное и хм… непостижимое. – Поставив рядом с собой сумку, я извлекла из кармана коричневого плаща телефон и протянула его Дроздову. На разблокированном экране горела фотография нежной розы из сада Дюбуа.
Профессор поправил круглые очки, вглядываясь в изображение.