Алиса Джукич – Сердце пустоты (страница 10)
– Я вижу свежий бутон семейства розовых, а рядом – более зрелый цветок.
– Да, но этот бутон пророс и расцвел за двадцать минут! А взрослая роза до сегодняшнего дня была единственным живым растением в полностью увядшем саду.
Дроздов щелкнул пальцами и весело улыбнулся:
– Это розыгрыш у тебя такой? Ремонтантные сорта переходят из стадии зачатка к цветению за три-четыре месяца. Как моя лучшая ученица, ты не можешь этого не знать.
Смутившись, потерла шею сзади.
– Да, но, профессор, я лично видела эту аномалию. Клянусь! – Пришлось прижать кулак к груди. – В обед даже ростка не было и, бац – целый цветок за жалкие минуты.
Порывшись в сумке, я извлекла оттуда колбу с остатками созданного мной удобрения. Дроздов покачал головой, подтверждая догадку, что причина таинственного явления кроется не в моих разработках минеральной подкормки. Иначе зацвела бы не только эта роза, но и десяток других кустов, которые мы с Эриком удобрили.
– Ты работаешь в саду Дюбуа, верно?
– Да, – забрав у профессора телефон, ответила я.
– Послушай внимательно, Аля. В свое время месье Эрик Дюбуа, еще проживая в Ренне, приглашал в сад наших лучших специалистов, но никто не смог вырастить там ни цветочка…
Тяжелый вздох обжег мне губы.
– Считаете, я спятила?
– Вовсе нет. Просто иногда проблема кроется не в почве и не в удобрениях. – Николай медленно поднялся с скамьи, опираясь на трость. Он, хмурясь, потер поясницу и указал рукой себе под ноги. – А в самой земле. В ее памяти. Я знал Марию и видел, как ее эмоции отражаются на цветах. Сад Дюбуа... он всегда был особенным, олицетворяющим сердца своих хозяев.
Я вздрогнула и тоже встала, чтобы подстраховать профессора. Несколько лет назад он неудачно упал с лестницы в административном корпусе и сломал бедро, и до сих пор прихрамывал на левую ногу.
– Вы ведь еще на первом курсе говорили, что ученые скептики.
– Да, но что такое любовь? Никто из великих умов так и не пришел к однозначному выводу. – В блекло-серых от преклонного возраста глаз Дроздова отразилось угасающее солнце. – Она излечивает душевные раны людей, делает их сильнее и помогает бороться со смертельными недугами, а если она невзаимна, то разрушает целые миры, так почему не может пробудить от забвения растения?
Глава 6
Невозможное
Призрак
Отказ Альмы странным образом ранил. Единственное, на что я надеялся, переступая через себя и заявляясь в ее магазинчик – раскрытие тайн.
Но ее присутствие возвращало в далекое прошлое. В возраст, в котором я не знал забот и потерь. Она как лучик солнца разгоняла давно сгустившуюся надо мной тьму. Почему-то казалось, что Белроуз способна полюбить меня любого, со шрамами на лице и душе…
Я крутанул руль влево, избавляясь от ложных надежд и объезжая главный отель Парижа, когда телефон завибрировал.
Пришлось приподняться на сиденье, чтобы вытащить его из кармана брюк. Закрепив сотовый на держателе и включив громкую связь на руле, чтобы не отвлекаться от дороги, я удивленно спросил:
– Адриан?
Мы разговаривали утром, и Флоран поведал мне, что нанял «Цветы Парижа» декорировать его особняк. А я рассказал единственному другу, что впервые за последние два года решил пропустить работу и нарушить свое обещание, чтобы подольше побыть с Альмой и попытаться выудить из нее признание. Я откровенно врал самому себе. А что оставалось делать, если сердце рядом с ней заходилось, как у мальчишки, а Альма встречалась с другим.
Но суть моей тяги к Белроуз крылась в том, что я грезил ею, сколько себя помнил. Сначала оберегал, как сестру, после комы боялся, что Альма не примет изуродованного монстра, а когда мы выросли, стал аккуратно наблюдать за ней из тени. И каждый раз в душе предательски загорался огонь на взаимность, быстро затушенный уверенностью в том, что она меня ненавидит.
– Удалось что-нибудь узнать у девчонки? – с ходу поинтересовался друг.
Мне пришлось затормозить на пешеходном переходе, пропуская девушку в цветочном сарафане.
– Хм… нет.
– Я же тебе говорил, с Белроуз не все так просто. – Когда девушка достигла другой стороны бульвара, я вновь нажал на газ.
– Хорошо… – как-то радостно заключил Адриан, и я нахмурился, не понимая друга. – В общем, я тебе звоню напомнить о завтрашнем совещании акционеров в двенадцать. И прихвати с собой оптимизм, он нам понадобится.
– Адриан, это забота моей секретарши, – хотел пошутить я, но друг резко сбросил звонок, оглушая меня монотонными гудками.
Флоран частенько вел себя странно, когда что-то замышлял. Но сейчас его наигранная бодрость и поспешный сброс звонка показались мне подозрительными. Я отложил телефон и сосредоточился на дороге, но неприятный осадок остался.
Ответы не находились, а дорога тем временем вывела меня к набережной Сены. Я припарковался, заглушил двигатель и некоторое время просто смотрел на темную воду реки, пытаясь привести мысли в порядок.
Глава 7
Опера Гарнье
Роза
– Ты бы видела эту домину! – присвистнула Натали и всплеснула руками. – У меня нет слов! Там фонтаны, сады с покрытыми лотосами озерами, целое поле для игры в конное поло и даже мраморные статуи голых дев!
– Впечатляет, – устало пробубнила я, тем самым расстроив подругу. Она явно ожидала более бурной реакции на рассказ об имении Адриана Флорана.
Интересно, как разительно отличались стили жизни двух богатых семей Парижа. Эрик продолжал утопать в скорби и горе, и его внутренний мрак словно просочился жгутиками тьмы на все поместье «Фантом», а Адриан купался в славе и вседозволенности.
Пока я размышляла, Натали приложила ко мне блестящее платье, напоминающее диско-шар. Битый час мы торчали в торговом центре, подбирая наряды на вечернее представление «Призрака Оперы».
Я отпихнула от себя очередное вычурное платье, сев на кресло с высокой спинкой рядом с примерочными.
– Ты не показала эскиз банкетного зала Флорана и не предоставила смету на количество необходимых для украшений «домины» цветов.
Одетая в идеально сидевшее по ее точеной фигуре облегающее платье цвета морской волны, Натали вышла из примерочной и, покрутившись перед зеркалом, уставилась на меня.
– Альма, ты можешь хотя бы немного расслабиться и перестать думать о работе! Ты так себя совсем загонишь! Обещаю, завтра утром я передам тебе все необходимые рисунки, фотки и документы. А сегодня вечером мы наденем красивые платья, будем пить шампанское и смотреть на красивейших людей Парижа.
Пока Натали уговаривала меня перестать портить своей кислой рожей настроение всем вокруг, к нам вернулась девушка-консультант, ловко обойдя манекены и стойку с коктейльными нарядами. Ее зеленые глаза горели предвкушением, ей явно не терпелось узнать, придется ли по вкусу выбранная ею одежда.
Совершенно заурядная незнакомка в белой рубашке держала на сгибе локтя целую стопку платьев из дорогих тканей, которые мне предстояло примерить.
– Не могли бы вы сразу убрать чересчур откровенные модели и все, что блестит? – попросила я девушку.
Консультант расстроено надула губки, но послушно отложила на стойку пару нарядов с открытой спиной, а следом за ними отправились три платья с алмазной вышивкой, ослепительно сверкавшей под светом софитов.
Мой выбор значительно поубавился. Я встала с кресла и направилась к примерочной, по пути забрав у девушки единственное оставшееся в ее руках платье из алого атласа. Его гладкая, холодная поверхность обещала спокойствие и уверенность, которых мне так последнее время не хватало.
Завесив штору, стянула с себя джинсы и блузку с рюшами, быстро облачившись в выбранный наряд. Платье выгодно обтянуло мои изгибы, словно вторая кожа. Оно было простым до гениальности, однако открытые плечи и вырез сбоку придавали ему шарма.
– Аля, ну что ты там, уснула? – послышался нетерпеливый высокий тембр Натали. – Давай показывайся!
Я вздохнула и вышла на небольшой подиум.
Натали взглянула на меня, и ее лицо вытянулось.
– О боже... – прошептала она, пряча рот за ладонями. – То, что нужно. Ты в нем невероятно хороша.
Подруга заставила меня покружиться, чтобы разглядеть со всех сторон. Удрученная мыслями, я следовала ее просьбам на автомате.
– Черт, да что с тобой такое! – вдруг возмутилась Натали. За время моего отсутствия она успела переодеться в свою обычную одежду. Я оступилась о шлейф и едва не грохнулась на пол, так что пришлось признаться, что все утро я прибываю в абстракции после разговора с профессором.
– Вчера вечером я виделась с Дроздовым. Он огласил теорию, что сад Дюбуа не умирает от токсинов или вредителей, а что его угнетает внутренняя боль Эрика.
Подруга закатила глаза.
– Всегда не понимала этого ворчливого деда, – призналась она. – Так что не забивай себе голову. – После приюта мы вместе с Натали поступили в университет естествознания, однако подруга ушла сразу после первого года обучения, сославшись на то, что наука не для нее. Она предпочитала жить здесь и сейчас, а не просиживать штаны на парах ради «бумажки».
– А если он прав...
Убийственный взгляд Натали прожег в моем лбу дыру. Я вернулась назад в примерочную, чтобы снять элегантный наряд, а когда вышла, подруга уже стояла у кассы и расплачивалась за свои покупки.