Алиса Джукич – Адские тени (страница 27)

Мужчина задергался и замычал, отрицательно тряся головой.

– Вот и славненько! – я подмигнула, горячо дыша прямо в его зажатые тенями губы. Кровь отлила от лица подонка, но сомневаюсь, что в этот раз причиной тому стало возбуждение. – Надеюсь, ты не настолько глуп, чтобы чесать языком о моей силе. Но если храбрость перевесит трезвый ум и ты взболтнешь – тебе не поверят. А я приду за тобой, спрятавшись во мраке ночи, и твоя смерть будет настолько мучительна, что ты пожалеешь о своем жалком рождении.

Моя окутанная тенями рука вошла в живот ублюдка и сжала селезенку. Пальцы утонули в вязкой скользкой плоти. Взрослый мужчина, охранник чинов, заскулил, как дворовой кобель, и умоляюще взглянул на меня. Я вновь захохотала, выдернула руку и села на скамью как раз в тот момент, когда решетку отворил офицер.

Поднявшись, я сделала вид, что все еще надрывно плачу и осторожно двинулась на выход. Офицер подал мне руку, помогая сойти с подножки. Пленник в повозке не спешил покидать насиженного места, пока второй офицер в высокой шляпе на него не гаркнул, подгоняя.

Охранник владельца «жухлого птенца» подскочил, и даже в темноте, сотрясавшейся под стеной ливня, я успела разглядеть мокрое пятно у него на штанах.

Дождь заливал меня неумолимым потоком, притупляя взор. Но все же мне удалось мимолетно осмотреться, перед тем как нырнуть под козырек входа в тюрьму.

Я уже бывала в подобных местах в Абраксе, где камеры пленников пропитаны гнилой обреченностью их душ. Под замком растянулся целый ряд сырых темниц, в которых Елена заставляла меня пытать смутьянов. Перепачканные в испражнениях и рвотных массах от ее ядов, они становились весьма сговорчивыми, стоило мне появиться в клубе черной дымки или выйти из самого мрачного угла камеры. А если к устрашающему этюду прибавить животный ужас, когда я рукой выкручивала их кишки, то предатели быстро выдавали все секреты.

Тюрьма Франсбурга из темно-серого кирпича походила на высокий склеп, погребая за своими массивными железными вратами еще живых преступников. Маленькие окна закрывали решетки, а вход охраняли каменные статуи рогатых монстров. Офицеры сопроводили нас внутрь, строго вышагивая за нашими спинами. Моего «соседа» заключили в камеру на первом этаже, где содержали самых опасных преступников. Мельком я заглянула в темный проем и тут же отвернулась, заметив, как из одной камеры торчали чьи-то жилистые и слишком уж бледные руки.

Здание пропитывали запахи мочи и тухлых отходов, а на уши давили хрипы и кашель заключенных. Стены тюрьмы покрывали деревянные балки, а в углах пылилась расшатанная мебель для отдыха офицеров.

Меня проводили на третий этаж, посадив в самую маленькую камеру в конце длинного коридора, подсвечиваемого лишь мерцающим светом редких масляных ламп.

С противным скрипом офицер закрыл за мной решетку. Толстые прутья отделили меня от свободы, и я жалостливо вцепилась в холод металла, разыгрывая обиду и обреченность.

– Мне очень жаль, мэм, но вам придется потерпеть до решения командира. Таковы законы Франсбурга, – осведомил офицер, вплотную прижимаясь к камере, будто мой плен совсем его не радовал. У крепкого мужчины красиво залегли тонкие морщинки в уголках ярко-зеленых глаз, когда он нахмурил лоб. – Отдохните, я принесу вам воды.

Он спешно удалился, а я обернулась, чтобы оценить свои новые «хоромы». Кроме накиданной в углу соломы, ночного горшка и малюсенького окна, из которого едва виднелось грозовое небо, в камере ничего не было.

Когда офицер навестил меня вновь, я прикинулась спящей, свернувшись, как побитый котенок на жалком подобии кровати.

Мужчина оставил глиняную кружку возле камеры и вновь побрел в темноту. Я лежала на соломе и мысленно подсчитывала отражавшиеся от каменного пола шаги. Когда счет перевалил за сто, а удаляющееся шарканье стихло, я поняла, что офицер спустился на другой этаж.

Встав, я одним махом оказалась возле решетки. Пока жалостливый мужчина вел меня сюда, я шла, нарочно спотыкаясь и выкрадывая время, чтобы получше рассмотреть заключенных. В нескольких камерах от моей, я обнаружила двух спящих на полу мужчин с очень знакомыми чертами лица. Кроме нашего отряда зачистки, служившего Елене карательной силой, тетка собрала у своих ног и натренированных лазутчиков для проникновения в соседствующие королевства и города. Я часто видела их в замке на закрытой аудиенции с королевой, поэтому даже в блеклом свете смогла распознать пшеничные кудри Магнуса и черные локоны Чарли.

Рука, погруженная в мир тьмы, с легкостью отворила замок. Я выглянула из камеры, покрутив головой. Убедившись, что в коридоре никого нет, на цыпочках побрела к цели.

В растрепанной косе застряла солома, я выпутала ее из волос и поравнялась с нужной камерой.

От следующего шага, а точнее того, что повлечет мое появление в несчастной жизни двух пойманных в сети Елены бедолаг, горло сжала боль. Каждое убийство оставляло невидимый шрам на моем сердце, а предсмертный вдох жертвы серной кислотой опаливал легкие.

Я уже понимала, что не смогу оставить лазутчиков в живых, да и Елена после их провала не станет церемониться с неудачниками. На кону стояла не только моя свобода, но и жизнь. Узнай королева раньше времени о допросе ее людей и моем неподчинении приказам, и я могла вприпрыжку начать собирать хворост для костра.

Тьма, сгустившаяся вокруг меня, отражала черноту души убийцы. Я давно погрязла в грехе, сломавшись под напором жестокой кровожадной тетки.

Я родилась, когда Елена уже взошла на трон. Мама никогда не жаловала политику сестры, считая, что власть можно удержать не только жестокостью и страхом, но и признанием и уважением своего народа.

В памяти предстала мама со светлой и доброй улыбкой. Знала бы она, кем вырастет ее дочь, придушила бы в колыбели.

Мрак растворил запястье, я сорвала замок и влилась вместе с тенями в камеру.

Лазутчики проснулись, почувствовав движение. Я замерла посреди небольшой камеры, дожидаясь, пока мужчины продерут глаза и устало сядут, чтобы в темноте распознать смертоносную гостью.

– Адель? – хриплым голосом, напоминающим шуршание сухих листьев в осеннем лесу, спросил Магнус, склонив голову набок.

Я не ответила, но пленники все равно воодушевленно встрепенулись. Ночь скрывала растекающийся за моей спиной шлейф тьмы. Магия сплелась с естеством, превратив меня в сотканное из мрака существо.

– Ты пришла спасти нас? – привстав на локтях, осведомился Чарли, и даже во тьме я увидела, как засияли надеждой его синие глаза. Которые совсем скоро навсегда погаснут.

Слезы от удушающего кома, вставшего после его слов, закапали на ворот платья, но я быстро утерла их грязным рукавом.

– Зачем Елена послала вас во Франсбург? – мой приказной тон разрезал пространство камеры, словно брошенные в цель кинжалы. Тени заволокли нас густой броней, так что звук, как пойманный воробушек, не улетел дальше наших ушей.

Чарли непонимающе замотал головой со слипшимися от пота волосами. Время поджимало, офицер мог вернуться в любую минуту и наткнуться на погребенную в непроницаемой тьме камеру.

– Отвечайте принцессе Абракса, живо!

– Елена желает пойти войной на северное королевство. Казна Абракса не резиновая, а в пещерах Страснора нашли кладези золота. Королеве нужен порт Франсбурга для усиления военной мощи… – ответил Магнус, запутывая меня. Об этом я знала и без них. Лазутчики мастерски скармливали мне правду, прикрывая главную цель своего проникновения во Франсбург.

– Ламию призывали вы? – резко спросила я, и мертвенные руки тьмы вцепились в глотки двум мужчинам, приподняв их над землей.

Суровое лицо Магнуса, которого я знала с самого юношества, исказил ужас. Я зажмурилась, не желая видеть дальнейшего омерзения, сожаления и убийственного обещания. Так на меня смотрел каждый, кроме Ричарда и Клары, когда я прибегала к демонической силе. Поэтому я никогда не выйду замуж: не смогу принять это чертово отвращение во взгляде человека, которому подарю сердце.

– Нет, у Елены помимо нас во Франсбурге есть королевский разведчик. Мы обычные люди, клянусь! – завопил Чарли, дергая ногами в воздухе. – А демоны подчиняются только магам или себе подобным. Мы лишь помогали…

– Кому? – взревела я.

У попытавшегося ответить Магнуса вдруг забурлила алая пена изо рта. Я с ужасом наблюдала, как лазутчик задыхался в пузырящихся рвотных массах.

– Дворцовые маги наложили на нас обет молчания, мы не можем назвать имя главного шпиона, не поплатившись жизнью, принцесса, – процедил Чарли, и его напарник перестал дрожать в предсмертной агонии.

Тени взметнулись позади меня, как черные крылья падшего ангела.

Елена хочет подставить Селье!

Вот зачем куртизанки прятали ее письма. Убитые ее же демонами девушки работали на мою тетку. Армия Кайлана равна с королевскими силами, лазутчики посеют зерно раздора в его городе, сделают так, чтобы зверские убийства вели к лорду, а я преподнесу тетке подложенные ей же доказательства.

Размытая до этого картина приобрела четкость. Елена уже знала о том, что Селье – демон, ей нужно было просто подтолкнуть Кайлана на костер и посадить свой морщинистый зад во главе единственного города, удерживающего Абракс от новой войны.

Я схватилась за голову. Мгновение назад я шла сюда, чтобы поскорее назвать Кайлана чудовищем, безжалостно убивавшим невинных девушек, обвинить тетку в заговоре с демонами и получить долгожданную свободу.