Алиса Д'арк – Фоленгианское царство (страница 3)
– Ты ставишь слово мага выше чести волшебника?
– Я ставлю правду выше предрассудков.
Тишина снова натянулась, как тетива.
– Проголосуем,– прошипел Гринго.
Поднялись руки. Большинство – за освобождение.
– Кажется, мистер Дорли, удача сегодня на вашей стороне,– сказал Гринго холодным голосом. – Заседание окончено.
Гринго собрал папки и спустился с трибуны. Он шел к выходу, и двери сами распахивались перед ним, хлопая, как выстрелы. Октупус вздохнул и подошел к Дорли.
– Идите. Но будьте осторожны.
Маг кивнул, глаза его блестели.
– Спасибо, старейшина.
– Не благодарите. Просто… не давайте им повода.
Октупус отвернулся и посмотрел в высокое окно, где в небе кружила стая птиц – верный предвестник предстоящей бури.
Глава 2
Фоленгианское царство
Глава 2. Пепел гортензии
Фоленгиас вошел в свою комнату в Академии Стражей, и тяжелая дубовая дверь с глухим стуком закрылась за ним. Последние лучи заката, пробиваясь сквозь витражное окно, рисовали на каменном полу причудливые узоры из багряных бликов. Он сбросил с плеч мантию с золотыми манжетами – символ его нового статуса – и упал на кровать, чувствуя, как напряжение долгого дня медленно покидает его тело.
Его пальцы машинально потянулись к нагрудному карману пиджака, где лежала белая гортензия. Цветок уже начал терять свою свежесть, но все еще сохранял нежный аромат. Фоленгиас закрыл глаза, поднес его к лицу и глубоко вдохнул, словно пытаясь впитать в себя это мгновение покоя. Затем, открыв глаза, он начал медленно вращать хрупкий стебель между пальцами, наблюдая, как лепестки трепещут при каждом движении.
Правой рукой он коснулся своего лица, пальцы скользнули по знакомым линиям шрамом – вечным напоминанием о прошлом, которое он так старался скрыть. Встав с кровати, Фоленгиас подошел к зеркалу в резной деревянной раме, что висело над дубовым комодом. Его отражение смотрело на него усталыми глазами.
– Вот бы мое лицо и правда было таким, – прошептал он, глядя на идеальную кожу, созданную магической иллюзией.
Его взгляд упал на гортензию, которую он все еще держал в руке. "Хочу быть таким прекрасным, как ты, – обратился он к цветку, – без прикрас и обмана". Глубокий вздох вырвался из его груди, когда он осторожно положил цветок на комод и обеими руками провел по лицу, словно пытаясь стереть невидимую маску.
– Пора, – сказал себе Фоленгиас, поправляя волнистые волосы и натягивая мантию. Но его внимание привлекла книга, лежащая на прикроватной тумбе: «Чем мы отличаемся: касты Фоленгианского царства. Том 1». Кожаный переплет был потерт от частого использования.
Он отложил мантию, взял книгу и опустился на пол, скрестив ноги. Страницы с шелестом раскрылись на хорошо знакомой главе – «Маги». Его взгляд скользнул к портрету матери на столе, где Клара улыбалась своей тихой, грустной улыбкой.
– Хочешь послушать? – спросил он, словно обращаясь к ней. Голос его звучал мягко, с легкой иронией, когда он начал читать вслух: "Маги – самая поздняя каста, появившаяся от союза человека и волшебника. Не способны колдовать, однако утверждают, что обладают знахарскими и провидческими дарами…"
Перелистнув страницу, он увидел знакомые иллюстрации: «Маги цветов. Феи. Лекари и целители». Его палец задержался на изображении женщины, склонившейся над цветущими растениями.
– Как жаль, что ты не волшебница, – прошептал он, касаясь кармана, где еще недавно лежала гортензия.
Внезапный шум с улицы заставил его вздрогнуть. Фоленгиас вскочил, отбросил книгу и, накинув мантию, бросился к двери. Его пальцы дрожали, когда он поправлял воротник, выходя в коридор.
Академия Стражей. Кабинет Гринго. Утро.
Солнечные лучи, проникая сквозь витражные окна, рисовали на дубовом полу кабинета причудливые узоры. Гринго сидел за массивным письменным столом, покрытым пергаментами и чернильными пятнами. Его перо скользило по бумаге, оставляя за собой ровные строчки.
Внезапно раздался стук.
– Войдите, – не поднимая головы, произнес Гринго.
Дверь скрипнула, пропуская внутрь Октупуса. Старый страж, чья борода почти касалась пояса, остановился на пороге. Гринго мельком взглянул на него и тут же опустил глаза, продолжая писать.
– Слушаю тебя, страж Октупус.
Октупус громко вздохнул, словно устал от этой игры.
– Не будь таким, Гринго.
– Не понимаю, о чем ты, – ответил Гринго, не отрываясь от бумаги.
Октупус шагнул вперед и уперся ладонями в стол.
– Я сделал это не чтобы позлить тебя. Скорее, наоборот.
Гринго, наконец, отложил перо, снял очки и медленно протер глаза.
– Что ты хочешь, Октупус? Большинство проголосовало за твое решение, радуйся.
– Это было не мое решение, – возразил Октупус. – Предложение, которое я озвучил и которое откликнулось большинству.
– Сути это не изменило.
– Нет, изменило, – настаивал Октупус. – Страж, даже старший, не вправе решать что-то в одиночку без согласования с другими коллегами. Перестань думать, что так сделали из-за меня или тебя. У нас ведь действует та самая демократия.
Он улыбнулся, но Гринго оставался неподвижным, его лицо было каменным.
– Ой, да брось ты! – воскликнул Октупус. – Сегодня прекрасный день. Наш юный ученик становится стражем, и мы должны пребывать в бодром духе и радоваться столь значительному событию. А ты сидишь тут и злишься на меня.
Гринго пододвинул стул к столу и сложил руки.
– Октупус, я не злюсь. У меня много дел, ты отвлекаешь.
Октупус недоверчиво посмотрел на него, затем обошел стол и, схватив Гринго за подмышки, поднял его со стула.
– Сегодня никаких дел. Только веселье.
– Октупус!
– Ничего не слышу, – проворчал старый страж, толкая Гринго к двери. – О твоих претензиях ко мне и магам поговорим завтра. А сегодня веселимся.
С этими словами он вытолкнул его в коридор.
Главный зал замка. Вечер.
В центральном зале Академии царило праздничное оживление. Сотни факелов в железных кованых подсвечниках освещали высокие сводчатые потолки, а магические светлячки танцевали в воздухе, создавая причудливые узоры. Фоленгиас пробирался сквозь толпу празднующих, кивая в ответ на поздравления, но его мысли были далеко.
– Ну, ты крут, Фоленгиас! – Валерия, его однокурсница с огненно-рыжими кудрями, игриво толкнула его в плечо. Ее зеленые глаза смеялись, а на щеках играл румянец.
Он автоматически улыбнулся:
– Спасибо.
– Ты даже не представляешь, как я за тебя рада! – воскликнула она и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку. Кто-то из их товарищей засвистел, кто-то зааплодировал. Фоленгиас почувствовал, как кровь приливает к лицу, но тут же заметил, как взгляд Валерии скользнул к его пустому нагрудному карману. Ее улыбка мгновенно потухла.
– Поздравляю, – сухо сказала она и быстро растворилась в толпе.
Фоленгиас почувствовал, как в груди сжимается холодный комок. Он огляделся – через зал, у высокого витражного окна, стоял Гринго и наблюдал за ним. Их взгляды встретились, и старый страж едва заметно кивнул.
Огни факелов отражались в позолоченных стенах зала, наполняя пространство теплым сиянием. В воздухе витал аромат жареного мяса, специй и дорогих духов. Фоленгиас стоял в центре зала, одетый в темную мантию с золотыми манжетами. Его пальцы нервно теребили край пиджака, под которым пряталась гортензия.
–
Вокруг столпились ученики в бежевых униформах. Гро, высокий и угрюмый, смотрел на него с явной неприязнью. Валерия, напротив, сияла, ее рыжие кудри перехвачены красной лентой.
На трибуну поднялся Гринго. Зал замер.
– Дорогие мои братья-стражи и ученики академии, – его голос разнесся под сводами, – я приветствую вас на столь важном событии, как посвящение лучшего ученика Академии стражей в охранную стражу.
Аплодисменты прокатились по залу. Гринго продолжил: