Алиса Чернышова – Бог смерти не любит яблоки (страница 27)
Сам факт: он ушёл быстро, оставив Танатоса и Амано наедине, с грузом слов, ошибок и приказов, лежащим на плечах. Тишина, висевшая в каюте, казалась тяжёлой, вязкой и очень густой. Танатосу было почти что страшно смотреть Амано в глаза.
Взвешенные планы, продуманные до самого основания, только что обрушились в пыль. Восстанию предстояло поднять голову ровно через месяц, и к этому было готово всё, но теперь… Из-за глупости Танатоса, из-за его совершенно идиотской ошибки все запущенные процессы должны остановиться — и хорошо ещё, если только остановиться.
— У нас есть работа, Танатос, — холодный голос Амано нарушил тишину. — Мы обязаны минимизировать ущерб от этой катастрофы.
Верно. Они обязаны.
И катастрофа эта намного ужасней, чем разбитое крыло флагмана.
Танатос никогда не считал себя трусом, но заставить себя взглянуть в глаза Амано оказалось одним из самых сложных решений в его жизни.
Он знал, что увидит там. Он представлял, что должен испытывать Амано сейчас. И уже горевал, предвидя потерю существа, которое мог назвать, пусть и со скидкой на их специфику, но всё же — другом. Не слишком ли много потерь для одного дня? Ли, и их планета, и музыка, и книги, и Амано, и будущее, и чувство внутренней свободы, разбившееся, как тухлое яйцо, и оставившее после себя болезненную пустоту.
Но ему следовало это предвидеть. Играя в самую опасную на свете игру, являясь живым оружием в руках психопата, оказавшись на чужой войне без возможности вырваться, будучи монстром и убийцей для одних и просто инструментом для вторых… При таком раскладе нельзя привязываться ни к кому, нельзя любить никого. Или, если уж хватило глупости привязаться, нужно приготовиться к сокрушительным, сбивающим с ног потерям.
Он медленно поднял взгляд на Амано и замер.
Нет, на первый взгляд казалось, что в глазах напротив нет ничего, кроме приличествующего подлинному диро хладнокровия. Но Танатос знал Амано действительно хорошо. И там, в глубине его глаз, читал обжигающее, болезненное сочувствие.
— Я выполню работу наилучшим образом, ари Амано.
Они снова обменялись взглядами, понимающими и узнаваемыми, отражёнными друг в друге. Каждый из них мог понять, через что сейчас проходит другой, тогда как весь остальной мир вполне закономерно видел совершенно другую картину.
А после Танатос отвернулся.
“Приготовить команды зачистки!” — приказал он. И его флагман, несмотря на все повреждения, работал идеально: Танатос почувствовал, как запускаются соответственные программы, как активизируются робототехники, как открываются шлюзы, выпуская тучи мух-беспилотников, как подскакивают пилоты по сигналу “боевой тревоги”, готовясь занять места в разрушителях.
Эти пилоты не являлись, в отличие от “Альфа Танатос”, ценными профессионалами, подготовленными для космических сражений асами, сработанной и сильной командой самых-самых лучших. Нет, “чистильщики” были вполне неплохими пилотами — и это значит, что им далеко до отличных. В сражении один на один, при условии равноценности техники, пилоты из того же “Гнева” вынесли бы чистильщиков в два счёта — не говоря уже, например, о “Альфа Вихре” из ЗС или разбитом в своё время Родасом гвадском “Крыле Валькирии”.
Но чистильщики изначально предназначались для другого. Они приходили потом, когда основная битва уже отгремела, когда асы закончили свою работу, и корабли защитников разлетелись в космический мусор. Машины зачистки сконструированы довольно неповоротливыми, не слишком маневренными, мало пригодными для сверхскоростного боя; они, впрочем, и не должны были сражаться.
Их цели никогда не имели особенных шансов всерьёз ответить.
Танатос не любил работать с этими отрядами. Если с Альфой, Бетой и десантом он сотрудничал с относительным удовольствием, тренировался вместе и даже по-своему уважал, то операции зачистки он ненавидел до самой глубины души. У него в голове, в отличие от Родаса, не кричали хором голоса жертв от страха и боли — но этот эффект вполне заменяло его развившееся, подкреплённое тысячами прочитанных книг воображение.
Танатос ненавидел такие задания. Но очень часто именно он должен был вести их вперёд — лок-генерал в сопровождении нашпигованной боеприпасами воплощённой смерти... С точки зрения министерства общественного информирования, это просто идеально для пропаганды.
Вот и сейчас Танатос летел во главе огромного роя тяжёлых ударников и защитных рободронов (это могло помочь, если какая-то угроза всё ещё осталась). Также на этот случай с ними присутствовало несколько истребителей из Беты. Хотя большинство из них, конечно, занимались сейчас уничтожением разлетевшихся во все стороны гвадских кораблей. Насколько Танатос знал, успехи оказались неплохими — после случившегося асы горели жаждой мести и были настроены особенно решительно.
Крыловой Танатоса, который тоже пережил бой с “Гневом” и, кажется, узнал про предстоящую отладку, даже нарушил регламент. Он подошёл и пообещал “порвать за вас этих уродов на кусочки, генерал”. Насколько Танатос знал мода Бри-12-141, лучшего в инкубаторе, тот был склонен выполнять свои обещания. И очень серьёзно воспринял тот один-единственный раз, когда Танатос прикрыл его от гнева командования.
— Я ещё полетаю с вами, ари, — сказал Бри на прощание, преданно и отчаянно как-то глядя Танатосу в глаза. — И уничтожу любого гвадского пилота, которого встречу. За то, что вас отправили на отладку, и за всех, погибших сегодня. Я буду убивать гвадских тварей без колебаний, как подобает воину альдо!
Танатос отчего-то почувствовал себя очень больным.
Бри-12-141 тоже был неправильным модом. У него были
Танатос понятия не имел, что сказать Бри, потому ответил ему лишь коротким кивком. Возможно, стоило бы позже рассмотреть его кандидатуру в контексте заговора. Или, возможно, лучше не втягивать его в это…
Мысли путались.
Танатос устал. Неимоверно, почти смертельно, так, как будто на плечи ему рухнул весь вес мира. В теории машина для убийств, которой он создан, не должна была (не могла?) уставать. И горевать. И испытывать чувства. И иметь психологические проблемы.
Но грустная ирония в том, что в его случае, кажется, создатели особенно сильно облажались. И он, несмотря на отсутствие критических повреждений, чувствовал себя так, как будто его поразил какой-то особенно тяжёлый недуг…
А потом, когда они опустились на яблочную планету, что-то произошло.
Танатос и сам не мог бы сказать, к добру или к худу, но он вдруг начал видеть себя как будто со стороны. На его разум опустилось нездоровое, отстранённое равнодушие. Перестала пугать предстоящая отладка, мысли стали тяжёлыми и вязкими, неповоротливыми. Он ступал по яблоневым лепесткам, энергией безжалостно сминая всё вокруг, и за ним следовали огонь и смерть. На горизонте полыхали грибы взрывов (чистильщики делали свою работу), из окна горящего аграрного центра выпрыгнул человек в огне (его сняли из лазерного оружия прямо в полёте, возможно, из жалости), а Танатос всё шёл и шёл, позволяя дронам отдела информационной безопасности заснять себя с разных ракурсов, сделав особенно удачные кадры.
“Генерал Танатос несёт мир в галактику Альдазар! И любое посягательство на эту великую миссию встретит беспрецедентный ответ. Мы не чудовища, не убийцы. Мы посланцы будущего, хранители разума. Мы делаем то, что должно. Именно потому победа за нами!”
Танатос мог бы поклясться, что текст будет примерно таким. И он на фоне характерного зарева на горизонте.
Ему следовало бы привыкнуть, но к горлу каждый раз подкатывала тошнота.
Они могли бы сбросить бомбы с орбиты, с верхних слоёв атмосферы, наконец. Но это стало бы недостаточно показательно, недостаточно красиво, потому он здесь. Генерал и королева драмы, два в одном.
Он шёл. Яблоки у него на глазах чернели: радиация с химикатами уже начинали делать своё дело, и, не будь на нём сверхпрочного скафандра, даже он уже ощутил бы это. Но он шёл, равнодушно наблюдая, как желтеют и осыпаются на глазах листья, как сворачиваются, не долетая до земли, нежные лепестки.
Интересно, Ли нравились эти яблони? Или она скучала по большому городу? Что она чувствовала, пока оставалась здесь? Смотрела ли вверх, на звёзды... на его корабль?
— Ари Танатос, мы нашли место крушения истребителя Лианы Брифф.
Он не отрывал взгляда от ярко-алого яблока, бок которого медленно чернел.
— Статус?
— Машина взорвалась от столкновения с поверхностью. От пилота не осталось ничего.
Он коротко кивнул, и чистильщик умчался по своим делам.
Танатос сделал шаг вперёд. Он сорвал яблоко и сжал в ладони, превращая в мелкие ошмётки.
Он понял вдруг, что всей душой ненавидит эти
Отступление 1. С днём рождения, леди Авалон
*
Она просыпалась очень тяжело.
Боли не было, но вместо неё пришло характерное медикаментозное отупение. Оно бывает, когда лежишь на койке полуразобранный и обдолбанный обезболивающими, потому что твоё время в единственной медкапсуле лимитировано, и тебя подлечили ровно настолько, чтобы не умерла. Ли было знакомо это мерзкое состояние, и она надеялась, что ей не придётся проходить через это вновь. Впрочем, учитывая её нынешнюю жизнь, было бы даже странно, если бы этим всё не кончилось. Хорошо ещё, что она, видимо, всё же жива. Только вот неплохо было бы вспомнить, что произошло.