Алиса Бодлер – "Фантастика 2025-34". Компиляция. Книги 1-26 (страница 43)

Он был не единственным сценаристом, но все же самым особенным. Не только потому, что его сюжеты продавались лучше других. Паккард подходил к своей работе со вкусом. Безусловно, лучше всего творцу удавался хоррор-жанр: его начитанность и насмотренность ощутимо помогали делу. Все наши фишки в страшных квестах были обязаны деталям из классических картин восьмидесятых. Я и сам любил коротать вечера за черно-белыми шедеврами вроде «Психо», экранизациями творчества Стивена Кинга или ранними работами Линча. Главный интерес Эндрю был запечатлен на его «продолжении руки» – по центру чехла на его смартфоне угрожающе раскрывалась перчатка Фредди Крюгера.

Сценарист уже в третий раз пробегал глазами по распечатанному экземпляру собственного сценария и раз за разом повторял:

– Ну вот! Здесь же все понятно написано.

Но мы, к сожалению, не понимали ничего. Говоря о таланте Эндрю, стоило помнить о том, что первые результаты его творений всегда были весьма специфичны. Гениальны, бесспорно. Но все же специфичны. Создавая очередной сюжет для квеста, Паккард сочинял невероятные связки, обрамлял историю множеством артефактов, но совсем забывал о том, что его материал уйдет не в руки преданным поклонникам жанра, а лишь специалистам с производства. Последним предстояло воплотить его фантазии в жизнь. Но многие из идей были столь заковыристы, что разбираться в них приходилось часами.

Джия была терпелива.

– Эндрю, ну нет, – руководительница старалась говорить доходчиво. – Как кто-то может догадаться, что главным артефактом является вот эта мерзкая кукла? Там же взрослый мужик в центре сюжета, откуда она вообще взялась? Почему она дает подсказки?

– Все предельно ясно, – бескомпромиссно отрезал Паккард.

Мне хотелось громко рассмеяться, потому что про куклу Джия спрашивала уже третий раз. Господин Творец гордо восседал на моем рабочем месте, а мы с Джией собрались вокруг него в плотный круг в попытках докопаться до истины. Рик, в свою очередь, присутствовал лишь номинально: он практически не участвовал в разговоре, создавая очередной чертеж на своем компьютере. Лишь изредка опускал колкости в адрес нашей «рабочей группы».

– Это игрушка, – добавил он так, словно этот факт объяснял абсолютно все.

– Т-а-а-а-к… – выпытывала Джия.

– И для того, чтобы понять, откуда эта игрушка, нужно знать матчасть.

– Эндрю! – не выдержала девушка. – Ну какая, к черту, матчасть. Это же игроки! Они не на урок истории приходят.

– Без куклы нельзя.

Мне начинало казаться, что проектировщик сидел лицом к монитору лишь потому, что пытался скрыть улыбку.

Коллега откровенно веселился:

– Ну-ка, поведай нам, почему, маэстро.

– Потому что там не только мужик, – с некоторой надменностью произнес Эндрю. – Вы бы хоть погуглили, что там да как было, в МёрМёр.

– Каемся. Не читали, – парировал Рик. – Но уже осуждаем.

– Очень зря. Это кладезь! – сценарист поучительно оглядел каждого из нас поочередно. – Я бы по истории Бодрийяров фильм снимал, а не ваши коробки строил. Я вот гуглом не ограничился.

– Ну ничего себе, – все не унимался проектировщик. – Что, в библиотеку ходил?

– В центральный городской архив.

В моей голове что-то щелкнуло. Казалось бы, мое стремление узнать всю правду о доме, образ которого заполнял весь мой эмоциональный фон, было непостижимо велико. Но уровень напряжения, в котором я находился, просто не предполагал простейших и очевидных решений! Я ведь ни на секунду не задумывался о том, чтобы посетить архив.

– Эндрю, из тебя все слова надо клешнями вытаскивать, что же это такое-то! – взвыла девушка.

Может быть, я поторопился, и Джия была не столь терпелива, сколь просто вежлива.

– Что вы хотите знать? – Паккард откинулся на спинку моего кресла, деловито положив ногу на ногу. – То, что дом построила мать этого психа, и так понятно, это в интернете есть. А значит, у нас есть злая бабка. Это первое.

В памяти всплыл полупрозрачный образ некогда строгой и статной женщины. Справедливости ради, Ангелина как «бабка» совсем не выглядела. Мысленно я поправил Эндрю и зафиксировал нужную кличку. Тетка. Пусть будет – «злая тетка».

– Но в доме этот псих жил не один, – скучающе продолжал сценарист. – С ним жил его племянник, который систематически страдал от психозов Германа. Хозяина дома звали Герман. Герман Бодрийяр.

То, что держалось натянутыми струнами в моей груди, булькнуло и раскололось. Всегда оставался ощутимый шанс того, что я подтасовал факты в порядке, который был мне комфортен. Но, если верить собственной легенде, которой я и собирался придерживаться, прямо сейчас я узнал ключевое имя. Мистера Неизвестного звали Герман.

– Так вот, кукла принадлежала Реймонду, – учтиво произнес Паккард.

– А кто такой Реймонд? – без малейшей доли интереса поинтересовался проектировщик.

– Рик, я только что сказал.

– Да не говорил ты ничего, ей богу! Психа звали Герман. Вот что я понял.

Эндрю цокнул и покачал головой.

– Племянник, – устало проговорил сценарист. – Племянника Германа, этого мальчика, звали Реймонд.

– Ну так и говори!

Я вспомнил маленький неугомонный силуэт со странной игрушкой в руках. Так вот кто ты такой, малыш. Но почему же ты предстал жертвой на страницах этих пыльных архивов, если в моем сознании так отчаянно цеплялся за знакомый нам обоим образ? Кем был твой дядя? Монстром или все же освободителем?

– Поэтому мы имеем второстепенный образ номер два: страдающего ребенка, который будет нам помогать и оставлять подсказки.

– Через куклу? – с надеждой уточнила Джия.

– Через куклу, – кивнул Паккард.

– Но почему нельзя сделать специальный эффект как, например, в «Интернате»? Топот детских ног – идеальная пугалка!

– Потому что это другой сценарий, – Эндрю прикрыл глаза. – Будет говорящая кукла.

– О боги… – в этот раз в голосе Рика не было и тени усмешки.

Еще бы! Как опытный специалист, он понимал, что сделать говорящую куклу будет сложно: в тело предстояло установить не только механизм, отвечающий за звук, но и сделать так, чтобы подсказки проигрывались по запросу. То есть, каким-то образом «речевую коробку» предстояло связать с общим программным обеспечением!

Джия задумалась. Она успевала записывать наше обсуждение в блокнот и сейчас сосредоточенно просматривала свои собственные заметки.

Внезапно коллега обратилась ко мне:

– Боузи, а ты что-нибудь слышал от Мистера Буквы по поводу мальчика?

– Эээ… – я замялся, мысленно радуясь тому, что эта часть истории обошла дотошного мистера О. – Нет.

– Тогда это нужно согласовать. Он же хотел отобразить историю Германа. Не знаю, впишется ли сюда этот ребенок.

Эндрю отмахнулся, всем видом показывая, кто здесь является настоящим профессионалом:

– Впишется. Без него некому давать подсказки.

Рик был больше не в настроении шутить. Он все никак не мог смириться с тем, что к нашему необъятному пулу задач добавилась еще и чертова кукла.

Проектировщик попытался снова:

– Может быть, злой бабке? Ну, ее же тоже достал сынуля?

– Бабка помогать не будет, – Паккард поднял палец вверх, словно собирался провести для нас лекцию. – Она – темная лошадка. Зерно всего сюжета. Именно ей Герман обязан своим состоянием, и всю правду про нее мы узнаем в конце. По задумке вашего заказчика, главный герой – не типичный маньяк-убийца, он – съехавший с катушек, одинокий, но вполне приличный человек. Чтобы история раскрылась, нужно три этапа, понимаете? Тот, кто в центре, та, из-за которой все это началось, и тот, кто является первым пострадавшим.

– Понятно…

Проектировщик больше не мог выдержать потока творческой мысли и, что-то буркнув, вышел из кабинета на перекур. Джия объявила короткий перерыв и спешно последовала за ним. Мы с Эндрю остались в офисе наедине. Я не хотел начинать разговор первым несмотря на то, что меня раздирал интерес. Но сценарист смотрел на меня в упор. Пришлось рискнуть.

– А… Эндрю, – пространно начал я.

– Тебе интересно? – впервые за все время нашего общения улыбнулся он.

Как точно он определил своего самого преданного слушателя! Пожалуй, здесь мы буквально нашли друг друга.

– Да, очень! Знаешь, это ведь мой первый проект в таком формате, – я не врал об обстоятельствах. Только о причинах. – Ну, напрямую с заказчиком.

– Спрашивай, – бородач любезно развел руки, словно я был приглашен на его личное представление.

Вопросов было слишком много. Я не мог сосредоточиться так быстро и поймать самый важный, когда ко мне обращались в лоб.

Посмаковав свое беспокойство с минуту, я все-таки смог начать:

– Ну… Ты знаешь, почему Германа выгнали в отдельный дом? Я читал в интернете, что из-за неадекватного поведения, но такая формулировка ничего не объясняет.

– У него было психическое расстройство, – Эндрю выкладывал подробности с ощутимой инициативностью. – Я постарался отобразить это в сценарии. В то время стигматизация подобного была в порядках нормы.