Алиса Бодлер – "Фантастика 2025-34". Компиляция. Книги 1-26 (страница 42)

– Ваш сценарий не предполагает смертельного исхода для гостей мини-версии МёрМёр… – аккуратно предположил я.

– Конечно же, нет. Это поход в гости, понимаете, Боузи? – затяжки позволяли заказчику говорить протяжно и медленно, так, чтобы его слова обволакивали мое сознание постепенно. – Да, хозяин поместья весьма эксцентричен, но лишь ему самому известна правда. Только он знает, почему стал таким. И он хочет об этом рассказать. В формате игры. Как это называет Боб?

– Геймификация, – с готовностью отозвался я.

– Точно. Мы геймифицируем страшную историю, раскрыв некий драматизм. Люди боятся того, чего они не понимают, верно? Но когда приходит ясность, от страха не остается и следа.

Он был прав. Сценарий еще не был написан. Мы могли преподносить историю так, как считали нужным, и было вовсе не обязательно создавать очередного клишированного злодея в старом особняке.

– Это… – я не смог подобрать других слов. – Круто.

– Это естественно, Боузи, – рассмеялся О. – Жизнь устроена так, что рано или поздно, иногда спустя очень долгое время, все встает на свои места. Сейчас сюжет в ваших руках. Разверните его, поймите. И расскажите мне, наконец: что скрывается в кухонном лифте?

Я кивнул, хоть и знал, что О меня не видит. Всего парой фраз, которые содержали в себе элементарную истину, он смог купировать мой долгий, мучительный и тревожный эпизод. Сценарист должен был приехать завтра, и теперь, как руководитель своего первого в жизни проекта такого рода, я мог проконтролировать процесс. А заказчик хотел именно этого.

– Понял. Мистер О, спасибо!

Мужчина снова усмехнулся, но теперь я понимал, что такая эмоция не подразумевала под собой издевку. Кажется, таким образом он выражал свою удовлетворенность.

– Звоните, Боузи, – выдохнул он. – Я готов давать вам ответы на правильно поставленные вопросы столько раз, сколько вы попросите.

– Ключевые слова я услышал! – позволил себе отшутиться я.

– Доброй ночи.

– И вам!

Мой голос стал выше в момент прощания – ощущение освобождения перекрывало даже тягучую боль в озябших на ветру конечностях. В очередной раз я стал заложником своего двухцветного восприятия. Запертый в этом маленьком пространстве, я не мог развернуться, не имел шанса освободиться из рукотворной тюрьмы. Огромное количество негатива и тяжелые сумки с прошлым перевешивали меня и тормозили, не пуская вперед. Но жизнь шла своим чередом и, как и сказал мистер О, рано или поздно все же расставляла предметы по своим местам.

Я поднялся на ноги и поспешил вернуться к освещенной дороге. Людей на улице становилось все меньше, а по ощущениям – с заказчиком я успел проговорить минут сорок. Иви, скорее всего, очень переживала за мое состояние, но, как и всегда, не звонила. Не хотела тревожить мое личное пространство и просто верила в то, что я вернусь, как и обещал.

По пути я принялся усиленно растирать руки, и сам не заметил, как перешел на бег. Мне хотелось скорее оказаться дома и извиниться перед подругой. Но, я засиделся, и в округе уже не работал ни один магазин. Свои слова было бы здорово подкрепить хоть каким-то маленьким подарком в виде букета свежих цветов или сладостей. В голове я сделал небольшую пометку, что обязательно должен захватить сюрприз завтра, после работы.

Ступеньки я преодолел быстро. Входная дверь была открыта, но я не испугался этого – Иви поступала так постоянно. Не хотела встречать меня на пороге после конфликта и предоставляла мне выбор: вернуться к ней с улыбкой или же разуться в полной тишине и поскорее пробраться в постель.

Однако сегодня она успела погасить свет, и с порога меня окутала тьма. Я не увидел даже огонька от планшета. Возможно, я задержался слишком сильно, и подруга успела лечь спать?

Светлые волосы располагались на ее подушке красивыми завитками. Ив спала крепко и не заметила, как я коснулся одной из прядей и аккуратно приобнял ее. Лишь издала странный звук, похожий на урчание. В своей голове я зафиксировал эту реакцию как положительную и начал переодеваться.

Закидывая вещи в шкаф как попало, я заметил, что мольберт соседки будто бы успел сменить свое местоположение, и теперь, словно важный артефакт, занял свое место по центру нашей комнаты. Скорее всего, в отличие от меня, Иви решила выместить эмоции в работу, и новый холст сейчас находился в стадии просушки. Я с интересом обошел деревянную конструкцию и, опираясь лишь на помощь блеклого уличного фонаря из окна, попытался рассмотреть картину.

Но стоило мне напрячь свое зрение, уже знакомое и такое ненавистное мне ощущение скатывания души в пятки настигло меня, как кошмарное видение наяву.

На холсте был изображен силуэт в длинном пальто. Он шел по брусчатой дороге, а полы его верхней одежды были изображены в живом движении – они развевались от ветра. Прямо в центре композиции была изображена рука, и по краю толстовки я легко опознал свою ладонь.

Именно этого человека я пытался однажды поймать на тротуаре, покидая рабочий офис доктора Константина.

Глава 5

Я хотел начать свое утро с уведомления об отправленном сообщении и сделал это. Несмотря на просьбы мистера О, практически весь остаток ночи я провел за компьютером. Знакомый образ, изображенный Иви на холсте, давил на меня слишком сильно, и мыслей о сне допускать не приходилось. Тягучие ночные часы, как мне казалось, были использованы грамотно – документ по отделке был сдан заказчику до моего выхода из дома. Буквально за час до рассвета я, все же успел вздремнуть.

Когда я проснулся, кровать подруги уже пустовала – искать ее, когда она сама не хотела давать о себе знать, было бесполезно. Я решил, что буду придерживаться намеченного плана: вернусь после работы с подарком и, возможно, инициирую разговор. Не в первый и не в последний раз я был заложником ситуации, в которой мое острое психологическое состояние было в центре конфликта. Погружаясь в эти эпизоды, я оказывался на минном поле: сначала бежал, подрывая за собой пространство, а потом, наконец, возвращался к критическому мышлению и пытался выработать стратегии обхода.

Иви всегда была вольной, но терпеливой птицей. Когда мы были маленькими, я все время пытался убежать из места, в котором мы находились. Нас никто не держал насильно, но и другого дома для таких детей, как мы, к сожалению, не существовало. Любой побег начинался с нашего конфликта – повзрослев, я осознал, что таким образом неосознанно создаю себе дополнительную причину для избегания реальности, а потом несусь со всех ног, очистив совесть. Кажется, Иви тоже стала заложницей этого алгоритма и понимала его лучше меня. Но на прощение ей все же требовалось какое-то количество времени. Она исчезала, а я не искал. Знал, что однажды вечером мы вновь встретимся дома и сможем поговорить в рамках отработанной схемы: извинения, претензии, потом – снова извинения, пара шуток, общий смех и неосуществимое, но обязательное «никогда больше».

В этот раз я планировал внести в список дополнительную опцию и все-таки, расспросить ее о картине. Мистер Неизвестный из моих видений очень часто был одет именно в плащ, и я наверняка, говорил об этом вслух. Поэтому, утром, когда мое сознание вышло из стадии горения, присутствие образа на холсте меня пугало намного меньше. Да и моя рука была легко объяснима в контексте сюжета и композиционной задумки. Улица, по которой передвигалась фигура, также не была чем-то редко встречающимся в нашем городе. Однако все детали, собранные вместе, неизбежно образовывали тот самый, пережитый в реальности эпизод. Благодаря работе Иви я убедился в том, что незнакомец, взбесивший меня на улице, являлся никем иным, как Мистером Неизвестным, внезапно вышедшим за пределы фантазий моего подсознания. Доктор Константин мог сколь угодно утверждать, что я подтасовываю факты, и ранее в моих показаниях не было ни намека на МёрМёр. Я все больше был убежден в том, что эта история преследовала меня с самого детства, но причина, по которой я был вынужден стать свидетелем происходящего, все еще ускользала, не давалась и не поворачивалась ко мне лицом. То, что спустя столько лет я наконец столкнулся с реальными прототипами моих фантазий, переставало пугать. Это казалось последовательной и ожидаемой развязкой.

Осенняя прохлада пробивалась в комнату через приоткрытое окно. Я оделся потеплее, последний раз окинул взглядом комнату и все-таки не выдержав, написал записку Иви. Попросил ее дождаться меня вечером и не ложиться спать слишком рано. Я оставил розовый листочек на нашем рабочем столе и покинул квартиру.

Эндрю Паккард был высоким спортивным мужчиной с жуткой черной бородой. Мне казалось, что вокруг него витала какая-то особая аура, свои атмосфера и ритм, в которые было лучше не соваться, чтобы не нарушить мыслительный процесс. Мы обращались за помощью к сценаристам не так уж и часто. На производстве квестов уже существовал специальный каталог самых востребованных к постройке проектов, и клиенты с удовольствием выбирали этот путь, доверяя нашей экспертности. Тот самый «Покинутый интернат» был фаворитом Рика и отвечал всем современным потребительским запросам сразу. Наши заказчики охотно брали проверенную, технологичную страшилку с сильной историей, автором которой тоже был Эндрю.