Алиса Атлас – Истинная для адмирала (страница 8)

– Каким образом? Уронив с верхушки грот-мачты?

– Зачем так кроваво? – фыркнул Дорн. С превосходством во взгляде он уставился на Росса. – Мне было достаточно разоблачить её. Потому что она настоящая угроза для вас, в первую очередь.

– И кто такая студентка Крейн? – Ещё тише поинтересовался Росс.

Поисковик метнул в меня убийственный взгляд и припечатал, – зельёвщица!

От ужаса я отхлебнула жидкость из кружки и закашлялась так, что потемнело в глазах.

6.2

Я попыталась оправдаться, но Росс снова влил мне в горло выжигающий изнутри напиток. От резкости вкуса и запаха у меня хлынули из глаз слёзы.

– Поясните, пожалуйста, Дорн, на каком основании вы решили, что студентка Крейн – зельёвщица?

Руи вытянул вперёд мощные руки и начал загибать пальцы.

– Во-первых, запах зелья, которое уменьшает эмоциональность и усиливает сосредоточенность. Во-вторых, её высокий уровень в рейтинге. В-третьих, она не боялась лезть ночью на марс! Тут точно вмешался приём зелья. Это можно было бы стерпеть на суше, но в Переменчивом море это недопустимо. Поэтому я решил удостовериться в своём предположении и доложить вам ситуацию.

Предположение Дорна было чудовищным. Но почему-то Росса оно успокоило, даже развеселило. Он посмотрел на поисковика с провокационной полуулыбкой.

– Дорн, ответьте мне ещё на пару вопросов. Скажите, по-вашему, я достаточно одарённый дракон?

– Без сомнений.

– То есть я чувствовал запах Зелья драконьего спокойствия?

Глаза Руи Дорна широко распахнулись. Складывалось впечатление, что его настигло озарение.

– Можете не отвечать. Подумайте ещё над одним вопросом. Принимала ли студентка Крейн, которую я лично допускал к практике, зелье, согласовав его обоснованность со мной? И если на оба вопроса вы дали себе положительный ответ, перестаньте заниматься самодеятельностью! Станьте для Крейн толковым наставником. Профессиональным, грамотным, соблюдающим дистанцию. Улаживание этого инцидента я беру на себя, как руководитель практики. Но пообещайте мне, что самодеятельность по отношению к Крейн вы больше не будете использовать. Я знаю вас, как дракона, стоящего на особом счету у Его Величества короля Аргента IV. Уважаю славную историю вашего рода и желаю ему процветания. И в то время, когда благополучие Дорнов зависит от ваших решений, надеюсь на ваше благоразумие.

Мне показалось, что Росс специально не облёк свои слова в приказ. Но и от такой просьбы отказаться было невозможно. Судя по сменяющимся на лице Дорна эмоциям, мы думали сейчас одинаково.

– Я обещаю вам больше не подвергать жизнь студентки Крейн опасности. Приложу все усилия, чтобы выполнить возложенную на меня почётную миссию наставника поисковика.

Было заметно, что Дорн стремился как можно быстрее закончить разговор. Но теперь его растягивал Росс.

– Ещё один момент, – вторил моим мыслям адмирал, – для стабилизации ситуации и предотвращения слухов, прошу вас никому не рассказывать о нашем разговоре и других подробностях происходящего. Вахтенный сегодня надёжный. Остальным членам экипажа информация может показаться сложной для восприятия.

– Разумеется, – согласился Дорн, не медля ни секунды.

– Тогда возвращайтесь в свою каюту. Заботу о Крейн беру на себя.

– Может быть…

– Не может! – отрезал Росс. – Выполняйте распоряжение!

Дорн метнул в меня теперь уже извиняющийся взгляд, пожелал спокойной ночи и вышел из каюты. А я осталась с грозным адмиралом Россом наедине.

7.1

Адмирал был настроен решительно. Он смотрел на меня так, словно точно знал, чем закончится наш разговор. Как человек, принявший единственно правильное решение. Как дракон. Он и был драконом! Сильным, грозным, решительным!

Я залюбовалась его идеальным лицом. Ровными, словно прочерченными углём бровями. Точёным носом, высокими скулами и губами. В морском мундире флотоводца Росс был олицетворением мужского идеала. Пределом мечтаний любой незамужней барышни. Даже меня повело.

Если бы я выбирала, то выбрала бы его. Принципиальный и помешанный на работе и такой жгучий. Мы были бы интересной парой. Я блонди – он брюнет. Я голубоглазая, а у него глубокие, пронзительные карие кристаллы. Как полированные до полусфер коньячные алмазы. И острые такие же.

Мне захотелось подойти к нему ближе. Прикоснуться рукой к шее над воротником кителя. Запустить пальца в густую шевелюру.

– Хватит! – хрипло обрубил мои фантазии Росс. – Эта ситуация выходит из-под контроля. У меня есть решение, Крейн. Оно будет выгодно каждому из нас.

С трудом я смогла снова сосредоточиться на действительности.

– Крейн, это становится невыносимым. Ты подвергаешь свою жизнь опасности, я чувствую это как собственную боль. Сегодня ситуация могла выйти из-под контроля. Если бы Дорн протянул к тебе руку при восхождении на марсовую площадку грот-мачты, я бы не сдержался.

Мне стало не по себе. Голос Росса был таким напряжённым, что проникал прямо в душу. Но о чём он говорит я не понимала.

– Я мог напасть на дракона! Если бы он только прикоснулся к тебе в тот момент, когда ты испытывала неконтролируемый ужас, я бы встал на твою защиту и мог убить подчинённого. Дракона. Последнего в роду. Хуже только предательство.

– Но ведь вы сдержались!

Мне хотелось облегчить душевные страдания Росса, но моя попытка провалилась с треском. Дракона она только ещё сильнее разозлила.

– Сдержался? Разумеется! Я смог отстраниться от Дорна и повёл себя профессионально. Но вот с тобой случился полный провал. Как разумный дракон я это должен признать.

– Да что случилось? Дорна вы не убили, на меня тоже не набросились. Аккуратно помогли спуститься. За это вам большое спасибо.

Росс смотрел на меня, как на умалишённую.

– Всё это было именно так, Крейн. Но мы были прижаты друг к другу. Очень близко. Тело к телу. Кожа к коже.

Голос Росса звучал так напряжённо, словно его волокли по полу, а он цеплялся ногами, руками, зубами и крыльями. На его лбу появилась испарина. На скулах заходили желваки.

У меня саднили руки и ноги, натёртые от упражнений с кожаными ремнями. Но особенно сильно болело правое предплечье. Именно туда и опустил свой взгляд адмирал Росс.

Словно во сне я поставила кружку на стол, едва не расплескав напиток от внезапно начавшегося тремора. Задрала вверх рукав морской формы. Сняла с себя кулон, выданный Россом и ахнула. Метка в виде расправившего крылья дракона алела теперь ровно на локтевом сгибе.

– Мы движемся не в том направлении, Крейн. А солдатская присказка «куда иду туда приду» здесь справедлива на все 12 штормовых баллов. Истинная пара – не просто название. Если произойдёт закрепление метки, этого уже нельзя будет отменить. Даже сейчас, когда привязка едва начала формироваться, я чуть не напал на подчинённого. Дальше будет только хуже. Именно потому, что контролировать чувства после консумирования брака невозможно, даже на войне дают медовый месяц новобрачным. И чтобы прекратить усугублять нашу ситуацию, вы сейчас же спуститесь на берег. Я дал знать отцу, и он заберёт вас на месяц в наш родовой замок. Будет холить, лелеять, сдувать пылинки. Обеспечит безопасность и удалённость от меня. Через 30 дней вы будете свободны и вольны делать всё, что вам заблагорассудится.

Это было возмутительно. Я уже собиралась ругаться и объяснять, что не вещь, чтобы меня ссаживали, везли и запирали. Но перед глазами мелькнула красная молния, и в руке Росса оказался вестник. Алый, похожий на круглый карандаш с колышущимся, словно пламя хвостом. Я таких никогда не видела.

Резким движением большого пальца адмирал вскрыл послание. Бегло прочитал сообщение и поднял на меня ставшие почти чёрными глаза.

– Мы опоздали! – вырвалось из его груди.

7.2

– Марш в свою каюту! У тебя ровно 10 секунд! – рявкнул Росс.

Ничего не понимая, я вскочила на ноги и выбежала на палубу. Промчавшись по мостику почти в полной темноте мимо изумлённого вахтенного, юркнула в каюту. Едва я успела задвинуть засов, как услышала громкий треск. Отхлебнула из кружки обжигающий напиток и закашлялась.

В каюте для совещаний неодобрительно покачал головой Эдгард Росс. Теперь я видела его чётче, чем раньше. Он вставил вестника неопушённым концом в шкатулку, стоящую на верхней полке в шкафу. Провернул несколько раз, словно заводил часы.

Шкатулка задрожала. Над ней появилось неясное марево. Адмирал что-то нажал на наборном браслете, украшающем его левое запястье. Крышка шкатулки исчезла, словно и не существовала никогда, а из её недр в воздух поднялся целый рой вестников.

Спустя некоторое время по палубе торопливо затопали. Я прильнула к иллюминатору. На носу зажгли дополнительные огни. Казалось, что матросы бегают совершенно хаотично. Однако уже через несколько минут на кораблях эскадры были подняты паруса, выставлены рулевые, и галеоны заскользили к выходу из бухты.

Капитан Девис о чём-то докладывал Россу. А у адмирала появилась такая пьянящая, счастливая улыбка, словно в момент отхода корабля от причала он начал дышать полной грудью. Сдерживал проявления радости, но в душе ликовал перед предстоящим походом.

Мне передалось и его предчувствие морского пути, и возбуждение дальней дороги. Я ощущала, как внутри Росса натянулась неведомая струна, звавшая его в дорогу. Мне это было так знакомо! Я чувствовала тоже самое перед магической экспедицией.