Алинда Ивлева – По ту сторону души (страница 10)

– Смею верить, что я вас увижу снова!? – то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Владимир, и его пылкое, учащённое дыхание приблизилось к её губам. Люся задорно улыбнулась, увернулась от поцелуя и исчезла в подъезде, следом зашаркала вахтёрша, бормоча что – то себе под нос. Люсе же она произнесла похвальную речь:

– Молодец, девка! Уважаю! И пришла как надо и марку держишь. А то, ишь ты, прыткий какой....

   Баба Зина многозначительно посмотрела на зардевшуюся девушку, одобрительно хлопнув её чуть ниже спины:

– Марш, в свою комнату, живо! А кавалер – то, видный какой, и постарше будет, ветер в голове подвыветрился, поди, уж. А ты, Люд, спрашивала, не женат часом кавалер – то твой? – но Люся уже не слушала, она бежала с большущим букетом и заветным конвертом вверх по лестнице к девчонкам. Они ждут не дождутся подробного рассказа о первом Люськином свидании в жизни. Не успев переступить порог своей квартиры, на Володю налетел ураган ругательств и оскорблений. Виолетта была похожа на разъярённую тигрицу, которую поймали в сеть охотники. Она металась по холлу и была в неадекватном состоянии.

– Я устрою этой маленькой дряни! Кто она, слышишь, отвечай? – и она в припадке ревности влепила Володе пощёчину, что было сил. Истерику женщины было не остановить. Он молчал, ему было жалко её, мужчина понимал чувства Виолетты, но что он мог сделать?

– Как ты можешь? Этим ты отблагодарил меня за всё, что я для тебя сделала? Вытащила из грязи, пьянства и забытья? Выбила тебе работу в газете, квартиру! Папочка мой – пожалуйста! – женщина стала колотить своими кулачками по груди Владимира, зашлась в рыданиях и упала на колени, обхватив голову руками.

– Успокойся, Виола. Я никогда не хотел обидеть тебя. Я признателен тебе буду всю жизнь. Если тебе это важно, вот ключи – от квартиры, от ателье, ключи от сердца, извини, отдать не могу. Я ухожу.

– Вальдемар! Милый, не уходи, умоляю! – она ползала на коленях по коридору за человеком, без которого не представляла свою жизнь, хваталась за брючину, падала в изнеможении. Он был не преклонен. Он никогда не любил её, и несчастной женщине было это всегда известно, но надежда изменить его отношение к ней в обмен на заботу, опеку, внимание, помогала жить.

– Не ищи со мной встреч! Из газеты не уйду – эту работу мне дали друзья, а не ты. Я молчу о том, что квартиру мне дало государство за вклад в победу ценой того, что я инвалид, твой отец лишь ускорил процесс. Для тебя, я вижу, материальные блага важнее человеческих чувств?! – он побросал небрежно вещи в походный чемодан, аккуратно сложил в другой фотоаппараты, осветительную технику, кинокамеру.

– Это потому, что я старше тебя? А она молодая. Тебе нужны дети, да? А я никогда тебе этого не дам, не могу! Сволочь! Ненавижу! – Виолетта убивалась в бессилии, но вдруг подскочила как умалишённая, влетела в ванную и выскочила с " опасной " бритвой в руке, прижав её к венам на другой. Глаза блестели адским огоньком.

– Если уйдёшь, я жить не буду! Давай, проваливай! Вальдемар, ты никогда не простишь этого себе, – и Виолетта истошно засмеялась, полоснув лезвием по руке. Мощная струя крови фонтаном брызнула ей в лицо и в мгновение залила всю одежду. Она моментально осунулась, затихла и побелела, как полотно, жизнь покидала женщину – ураган.

   Ярский видел всякое на войне, в лазарете насмотрелся на ранения и пострашнее этого, но, чтоб человек, близкий и дорогой, решил расстаться с жизнью! Он оцепенел…

   Разум быстро возобладал над эмоциями, Володя сориентировался в момент, разорванной простынёй замотал туго запястья, хотя одной рабочей рукой быстро это сделать было не просто. Но за несколько лет он уже навострился, зубы и рот вполне заменяли правую руку. Знакомый доктор примчался уже через 15 минут. Решено было перевозить Виолетту в больницу под капельницу, под другим именем, чтоб не афишировать. Отец её, генерал – лейтенант Советской Армии – известная личность в Киеве. Жизнь женщины была в большой опасности! Вальдемар остаётся, он будет с ней рядом, пока Виоле не станет лучше. – А если не станет? – думал Володя, мучительно было представить, что он больше никогда не увидит Людмилу, но ещё более мучительно думать, что он подтолкнул к этому поступку обезумевшую от любви к нему женщину. – Что делать? – сердце колотилось, готово было выпрыгнуть наружу от безысходности и зашкаливающего через край волнения за чужую жизнь. Дежуривший в больнице в ту ночь доктор прервал размышления отчаявшегося и уставшего человека:

– Жизнь вашей жены в неопасности! Идите домой, поспите. Завтра днём приходите – увидите её. Не переживайте, всё что я сегодня видел – останется между нами. Тестю большой поклон! – и врач удалился в ординаторскую.

   Володя выдохнул, чувство тревоги слегка отпустило, и он побрёл обратно домой. Она будет жить и это – главное! Придя в свою квартиру, не раздеваясь, упал в кровать и провалился в беспробудный сон.

   Питер наши дни.

   Жалобное мяуканье над самым ухом прогнало остатки сна. Лиза подскочила на кровати и попыталась продрать слипшиеся ото сна глаза. Подарок с улицы настойчиво тыкался носом, влажным и холодным, Лизке в лицо. Девушка не довольная такими ночными ласками, включила ночник и взглянула на часы. – Боже, 4. 30 утра, ещё спать и спать! – и она столкнула кошку с кровати. Но животное не унималось, сев у двери, продолжая свои пронзительные песнопения, режущие слух. Лизка неохотно поднялась с кровати и приоткрыла дверь в комнату, выпустив животное. Тут обоняние уловило запах гари, и только теперь она поняла тревожное поведение друга человека.

– Горим! – мелькнула первая мысль. Но в квартире стояла полная тишина и покой. В панике Лизка выскочила в коридор и хотела включить свет, но вспомнила слова электрика, что если почувствуете запах гари – может быть замыкание в проводке и лучше свет не включать, а наоборот выключить общий рубильник. Что она и сделала. Запах дыма и надвигающейся опасности заполнил всю квартиру. Ближайшая от неё комната Любки. – Наверное, опять спит, пьяная, всё хоть синим пламенем гори, – думала Лизка, роясь в вещах тёти Тони в поисках фонарика. Когда фонарик был найден, девушка в панике выбежала снова в коридор, и направила луч света в темноту, и ужаснулась – из – под двери Любки выбивался дым и струился вместе со сквозняком низом. Она прильнула к двери, там слышалось шуршание и треск. – Пожар! – тихо пролепетала сама себе Лизавета. Через мгновение она сама не узнала свой голос:

– Пожар, горим! Любка, выходи, Любка! Просыпайтесь! – она бегала по коридору и стучала во все двери, как ошалелая.

   Соседи вяло вылезали, словно медведи во время спячки посреди зимы. – Свет не включать! Любка горит! – командовала Лизка, – звонить 01! Может они угорели? Звоните в скорую! Девушка сама от себя не ожидала такой собранности и концентрации.

– Может, дверь сломаем? – неуверенно спросила соседка Катя, сопереживающая чужому горю.

– Ты, что чумная! Огонь дальше перекинется! Прыгать будем с пятого этажа – то? – накинулась со знанием дела баба Серафима.

   Вдруг за дверью раздались душераздирающие крики, и из комнаты вывалилась пьяная, обгоревшая и задыхающаяся Любка. Языки пламени уже со стремительной скоростью охватили всю комнату и принялись пожирать смертельным огнём косяк и дверь, повалил едкий угарный дым. Дышать стало нечем, все жильцы, забыв про весь свой скарб, нажитый непосильным трудом, выбежали в ночных рубахах на лестницу. И лишь Лиза схватила за руки несчастную алкоголичку, стонущую от боли и потащила к выходу из квартиры. Обнадёживала, что пожарная станция находится на соседней улице. Скорая помощь прибыла гораздо раньше спасателей. Любка везучая!

– Люб, а в комнате кто – нибудь ещё остался?

– Мишаня, Мишаня, – словно в бреду повторяла обгоревшая женщина, и разжала одну из рук. На пол вывалился медальон, предназначенный Лизавете. Лизка схватила его и спрятала, подумав про себя – может и спас он Любку то, а вот кто со злым умыслом им завладел, похоже, и не встретит рассвет.

   Пожарные долго боролись с огнём, много слишком в комнате было хлама. Выгорела комната не полностью, Любке повезло вдвойне. А вот Мишаня выспался на ветхом диване с сигаретой в руке, да и не проснулся. Весь обгорел – страшная, жуткая кончина!

   Лизка находилась в шоке от всего происшедшего и благодарила бога и его посланника в кошачьем обличии – могла ведь сгореть вся квартира.

   Наутро Лиза и соседка Катя решили навестить погорелицу. Она лежала в НИИ Скорой помощи на ожоговом отделении. Сердобольные соседки ожидали увидеть несчастную, прикованную к постели, страдающую от боли под капельницей, а заслышав уже в коридоре, приближаясь к палате Любки, её бойкий голос, поняли – всё ей нипочём, ни огонь, ни вода, ни медные трубы. Лизка первая осторожно заглянула в палату и оторопела, Артур уже был с матерью, она, наполовину перебинтованная, пыталась встать с койки, чтоб перекурить, материлась и вырывалась, а заботливый и преданный сын безуспешно пытался остановить её. Взглянув на открывающуюся дверь, Артур расплылся в улыбке:

– Лизочка, какая молодец, что пришла…

   Лиза оборвала молодого человека на полуслове: – Мы не могли иначе, я пришла не одна, – в палату следом вошла Катя и заохала, глядя на Любку. Пациентка же воспользовавшись повышенным к ней вниманием, заголосила: