Алина Углицкая – В планах на будущее драконы не значатся! (страница 10)
– Миледи! Зайдите в комнату. Мне запрещено отвечать на ваши вопросы!
Вот это новость!
– А кто запретил?
– Его высочество.
– А, ну все ясно.
Поняв, что ничего не добьюсь, я вернулась к себе. Но недолго побыла в одиночестве – минуту спустя в дверь постучали.
– Госпожа, – раздался женский голос, – ваш ужин.
Опять ужин? Ах да, я ведь так и не поела. Но от всех этих волнений напрочь забыла про голод.
Вошли две служанки. Те самые, что присутствовали на встречах с принцем и доктором. Под моим напряженным взглядом одна из них поставила на стол поднос и демонстративно попробовала по кусочку от каждого блюда. Вторая удовлетворенно кивнула:
– Безопасно. Можете есть, госпожа.
Медальон молчал. Поэтому я села за стол. Тем более что запах еды разбудил аппетит.
– Его высочество приказал собрать ваши вещи, – сообщила вторая служанка.
Я подняла на нее выразительный взгляд:
– И что? Я вам мешаю?
– Нет, госпожа, – она вдруг смутилась.
Видимо, прежняя “Виктория” вела себя иначе. Из разговора с родителями я вынесла, что она не отличалась твердым характером и не устраивала сцен. Я в принципе тоже не ощущала в себе такого желания. Но теперь все изменится. Здесь нельзя показывать слабость – это я сразу усвоила. Иначе каждый будет использовать тебя в своих целях.
– Скажите, а здесь где-нибудь есть зеркало? – спросила, вспомнив, что до сих пор не знаю, как выгляжу.
– Конечно, ваша милость, в гардеробной.
Пока первая служанка собирала пустые тарелки, я со второй прошла в гардеробную. Выяснилось, что дверь в нее спрятана за гобеленом. В жизни бы не догадалась туда заглянуть!
“Ну что ж, вот он – момент истины”, – мелькнула нервная мысль, когда я увидела зеркало. Оно было очень большим, вставленным в тяжелую раму и покоилось на металлических ножках. Я отражалась нем вся, от макушки до пяток.
Затаив дыхание, шагнула ближе. Вплотную. И замерла жадно разглядывая себя.
На самом деле мне было страшно. Едва ли не страшнее, чем когда осознала, что умерла и когда чуть не съела отравленную еду. Я ведь даже не помнила, как выглядела в прежней жизни. Но…
Но шагнув ближе к зеркалу, осознала: именно так! Только немного иначе.
То ли это интуиция проснулась, то ли подсознание, но стоило мне бросить взгляд на себя – и в голове возникла четкая мысль: это я, но другая.
Та, прошлая я, носила короткую стрижку и красила волосы в медный цвет. А эта была натуральной блондинкой с тостой косой ниже талии. Прошлая я покрывала брови и ресницы специальным составом, чтобы они были темными. А у этой они казались чуть темнее волос – цвета спелой пшеницы.
Чем дольше я рассматривала себя, тем больше замечала отличий. Будто собственный образ проступал сквозь пелену амнезии.
Я вдруг четко осознала, что в прошлой жизни была немного упитаннее и старше на несколько лет. Но теперь лишний вес исчез. От этого на лице прорезались скулы, которых там отродясь не было, подбородок стал точеным, нос – аккуратным, а глаза – в два раза больше. Будто кто-то облагородил меня, обтесав все ненужное.
Я изучала свое отражение, трогала себя за лицо, а памяти одна за другой всплывали картины из прошлого. Моего прошлого: городские улицы, светлые аудитории института, снующие по коридорам студенты, родители…
У меня были родители! Мои собственные мама и папа. Как я могла об этом забыть?
Отражение в зеркале поплыло. Я не сразу сообразила, что это слезы выступили на глазах. Смахнула их, пытаясь взять себя в руки, и вздрогнула, осознав, что я тут давно уже не одна.
Глава 13
Позади меня служанка деловито снимала одежду, развешанную по стенам, и складывала в громоздкий сундук.
Только тогда я обратила внимание, что одежды здесь очень много: разнообразные платья в стиле ампир с завышенной талией и, к моему счастью, без корсетов и кринолинов, десятки меховых манто, кожаные и суконные плащи, брючные костюмы, состоящие из коротких кофточек и шаровар…
И белье. Шелковые, кружевные боди, комбинации и панталоны. Подвязки, чулки, коробки с перчатками и миниатюрными шляпками…
На одном из курсов я изучала историю моды, так что знала, как называются все эти предметы. Больше всего наряды Виктории напоминали времена французской Директории. Легкие, свободные, даже воздушные. И для меня непривычные. Но в новом теле я могла позволить себе носить что угодно!
Стыдно признаться, но глаза “разбежались”.
Похоже, сестры Бернс были модницами, а их семья – далеко не бедной. Одно досадно, вряд ли мне понадобится такая куча вещей. Ведь в прошлой жизни я обходилась одними джинсами и парой футболок.
– Возьмите только самое необходимое, – попросила я служанку, заметив, что гора одежды уже поднялась выше края сундука.
– Да, госпожа.
Оставив ее в гардеробной, я вернулась в комнату и подошла к окну. За стеклом раскинулся сад. На том месте, где упала Вирджиния, трава все еще была примятой. Я не хотела думать, что пришлось пережить этой девушке, но мысли сами собой лезли в голову.
На ее месте могла быть я.
Точнее Виктория.
А может, это и была Виктория. Ответа никто не знает.
Вспомнилось, что сказал Вильхард: “Вы обе слишком ценные, чтобы просто так вас отпустить”.
Ценные.
У сестер было что-то особенное, что нужно принцу. Потому он и выбрал одну из них. А теперь это “что-то” есть у меня. Знать бы еще, о чем речь.
Я подняла взгляд выше. Вдалеке виднелась вереница холмов, на их склонах раскинулся город, утопающий в сизом тумане. Белые коробки домов, зеленые крыши, арки, мосты… А над всем этим, словно ястреб, кружащий над стаей куриц, возвышалась скала.
Она была такой высокой, что ее верхняя часть утопала в густых облаках. Но именно она приковала мое внимание. Чем дольше я всматривалась в нее, тем больше мне казалось, что за пеленой облаков скрывается здание в готическом стиле.
Академия Ровенгард.
Там я узнаю правду. О себе. О прошлом сестер. О том, почему одна из них умерла, и кто я на самом деле…
Но сначала – похороны. Фальшивые слезы, ложные соболезнования, прощание с той, кого я не знала. И, по сути, окончательное прощание со своей прошлой жизнью.
Я сжала кулаки, глядя, как сквозь облака проступают блестящие шпили.
Пусть Вильхард думает, что контролирует ситуацию. Но он слишком опасен, а я не люблю опасных парней. Поэтому сделаю все, чтобы он передумал на мне жениться.
…На следующее утро мне пришлось встать очень рано.
Не успела я позавтракать, как служанка сообщила, что присланный принцем дознаватель уже ждет в гостиной. Пришлось три часа отвечать на одни и те же вопросы, которые он задавал мне по кругу.
Я заранее решила, что буду придерживаться версии с амнезией, ведь в самом деле ничего не помнила и не знала. Но дознаватель – худой и бледный мужчина в пенсне, больше похожий на недокормленного студента, чем на следователя – дотошно цеплялся к каждому слову и все записывал в папочку перьевой ручкой.
Я понимала, он мне не верит. Поэтому применила все свои актерские данные, которых у меня было негусто, чтобы развеять его подозрения. Только когда в очередной раз явилась служанка и напомнила, что во дворе ждет экипаж, чтобы отвезти меня на похороны в имение Бернсов, дознаватель с видимой неохотой поднялся и попрощался со мной.
Я же стала готовиться к еще одному испытанию.
До этого даже не задумывалась, где будут хоронить Вирджинию, а теперь вдруг испугалась, что мне вообще придется встретиться с ней. Ведь сестры – близняшки.
Было что-то извращенное в том, чтобы смотреть на собственное лицо, только не в зеркале, а… в гробу.
Но я понимала, что не смогу избежать этой процедуры. Мне нужно увидеть Вирджинию. Может, это даст намек на то, что случилось на самом деле.
То, что в гардеробе Виктории было полно изящных траурных платьев и шляпок с густой вуалью, я даже не удивилась. Видимо эта девушка была готова к любым случаям в жизни. Кроме собственной смерти от яда.
Старшая служанка отправилась со мной. Как я поняла, это была моя личная горничная. Она постоянно находилась рядом, будто незримая тень, а младшая приносила еду, занималась уборкой, стиркой и прочими бытовыми мелочами. Мне надоело звать их про себя просто служанками, поэтому вчера вечером я прямо спросила:
– Вам же известно, что я потеряла память? Скажите, как вас зовут?
– Альмеда, – госпожа, – ответила та, что постарше.