Алина Темержанова – Пустошь 2 (страница 2)

В центре зала, у самой печки, стоял отдельный стол. Маленький, грубо сколоченный. За которым никого не было. Но мужчины за дальним столом то и дело бросали туда короткие взгляды. Дверь сзади скрипнула.

Мужчины за столом дёрнулись. Ложки звякнули о миски. Один, со шрамом через всю щёку, побелел так, что шрам стал багровым.

Герда обернулась.

В проёме появилась женщина. Высокая. Сухая, жилистая, как корень старого дерева. Седые волосы стянуты в куцый хвост, открывающий— выдубленное, с глубокими морщинами, похожими на трещины в вечной мерзлоте лицо. Глаза — светлые, почти бесцветные, смотрели так, будто перед ней не люди, а мебель. Ненужная, что забыли вынесли в коридор. Шрам на шее проходил белой полосой, пересекая горло от уха до уха. Кто-то пытался перерезать ей глотку. И не смог.

Она вошла в зал.

Сидевшие за столом вжали головы в плечи. Тот, со шрамом, уткнулся в миску так, что лбом чуть не черпал кашу. Второй, лысый, затравленно скосил глаза в сторону. Они мелко затрясли ложкой, так что каша падала обратно в миску.

Она прошла мимо них. Даже не взглянула, направляясь к своему столу. Стул скрипнул, резанув по ушам. Женщина не посмотрела на вошедших. Достала из-под стола миску, налила немного из котелка, и начала трапезу. Медленно, методично, не поднимая глаз. В её действиях различались четкие манеры, что не свойственные обычным людям.

В зале повисла тишина.

Сережа, не выдержал и открыл рот:

— Здравствуйте, мы это…

Она подняла голову.

Сережа заткнулся. Не договорил — просто замолчал, будто ему пережали горло. Она отложила ложку. Деликатно вытерла губы салфеткой и привстала.

Мужчины за столом вжались в скамейку так, что, казалось, захотели стать её частью.

Она прошла к ним. Сапоги ровно и неспешно стучали по бетону. Каждый шаг отдавался в груди, как удар молота по рельсам. Остановилась в метре нас. Посмотрела на Герду, парней и Миру. Короткий осмотр, заключила констатацией:

— Добро пожаловать, чужаки.

Голос низкий, скрипучий, ржавые петли. Угроза была не в голосе, а в том, как она стояла, смотрела, держала руки вдоль тела, чуть согнутые в локтях.

Влас шагнул вперёд, чтобы объяснить. Женщина даже не посмотрела на него, уверенно выставив ладонь перед ним. Влас замер. Спокойный жест, означающий контроль. Абсолютный, не требующий доказательств.

—Я не договорила, — сказала она. Всё так же ровно, скрипуче.

Парень стиснул зубы. Остался на месте, не посмел продолжить. Действовать лучше осторожно. Женщина чуть наклонила голову. Впервые за всё время в её глазах мелькнуло что-то похожее на кошачий интерес.

Шагнула ближе. Вплотную. Ноздри наполнились табаком с ароматом незнакомых трав. Она ткнула пальцем в Миру. Та дёрнулась, будто от удара.

— Сдохнешь первая. Слишком слабая.

Палец переместился на Сережу.

— У тебя язык без костей, трепло. Тоже проблема.

На Власа.

— Этот будет лезть вперёд, спасать всех. Станет вторым.

Уставилась на Герду. Потом усмехнулась. Усмешка вышла кривой, без тени тепла.

— А у тебя наглый взгляд, словно на рынке вырастили.

Герда еле сдержалась от закатывания глаз.

— Я дам вам шанс. Но просто сидеть сложа руки — не выйдет.

Несмотря на слова, ей было плевать на них. На их имена, истории, чувства.

Дверь распахнулась.

В зал влетел Марк. Увидел женщину — и замер на пороге, будто наткнулся на стену.

— Хозяйка. Это те, о ком я говорил, что со Львом.

Женщина медленно повернула голову к Марку. Тот сжался, как нашкодивший щенок.

— Я вижу, кто они, — сказала она. Голос её не изменился — всё такой же ровный, безэмоциональный.

— Марк, — бросила она, уже отворачиваясь. — На тебе. Несешь ответственность.

Она вернулась к своему столу и продолжила трапезу.

Мужчина выдохнул и махнул рукой, подозвав.

В коридоре Сережа выдохнул так, будто его душили.

— Какая аура зловещая…Она вообще человек? Может её недотр…

—Сережа!

—Недолюбили. — осекся он.

Марк покачал головой.

—Хозяйка, — сказал он тихо. —Не спрашивайте имя, никто не знает. Она тут главная с самого начала. Без неё мы бы умерли в том ледяной аду. Но лучше б сдохли, чем лишний раз попадаться ей на глаза.

Он посмотрел на них.

—Запомните: долго не смотрите ей в глаза, не разговаривайте первыми. Не появляйтесь там, где она есть, без дела. Если она спросит — отвечайте коротко или лучше сразу замолкнуть. Если промолчит — радуйтесь. И никогда не спрашивайте ни о чём, она ценит тишину и не терпит лишних слов и действий.

«Ну вот, сменила одну клетку на другую»

Марк вёл их по узкому коридору жилого уровня, и каждый шаг отдавался гулким эхом.

—Жилых отсеков тут двенадцать, — говорил Марк на ходу, не оборачиваясь. Голос его звучал устало. — Двое заняты моими людьми, что обедали в столовой. Шесть инженерами. Остальные пустуют. Расположу вас там.

«Инженерами? Да сколько же тут людей?» — пронеслось, пока мы следовали за ним.

Он остановился перед двумя дверьми, расположенными напротив друг друга. Обычные металлические створки, выкрашенные давно облупившейся серой краской, с номерами, выбитыми на ржавых табличках: «7» и «8».

«Семёрка — ваша, девушки, — Марк кивнул на левую дверь. — Восьмёрка — парням. Внутри всё одинаково. Туалет и душ — в конце коридора. Располагайтесь.

Он перевёл дыхание и сочувствующе посмотрел на них.

— Вам повезло познакомиться со Львом. Он хороший человек и преданный друг. –Голос звучал сухо, без лишних подробностей. — Вещей, я так понимаю, у вас немного. В шкафах найдется что-то из старого, можете взять. Ужин через три часа. Не опаздывайте.

Марк развернулся на пятках и ушёл. Шаги быстро стихли в глубине коридора, оставив после себя гудение ламп.

Девушки шагнули к себе. Щелкнув по включателю, свет мигнул и осветил пространство. Комната оказалась приличного размера. Вдоль двух стен стояли железные кровати, застеленные тонкими матрасами. Между ними удачно расположилась тумбочки с выдвижными ящиками. Встроенный шкаф занимал большую часть торцевой стены, оставляя место для небольшого столика в углу.

Мира упала на койку. Тонкое тело утонуло в матрасе, лицо залил тусклый свет лампы.

Герда прошла по комнате и открыла шкаф. Внутри пахло нафталином и старыми духами. Аккуратно сложенные вещи, преданно ждали свою хозяйку. На нижней полке лежала небольшая косметичка — потёртая, когда-то розовая, выцветшая до грязно—бежевого. Молния подалась со скрежетом. Внутри: старая губная помада, прогорклая, но ещё хранящая сладковатый аромат; расчёска с редкими жесткими зубьями; складное серебряное зеркальце и тёмная, рассыпающаяся палитра теней.

Герда опустилась на корточки, держа в руках эту сумочку.

Она представила, как владелица сидит здесь, красит губы перед зеркальцем. Поправляет волосы. Думает о чем-то своём. Герда, застегнула сумочку и положила обратно. Достала из шкафа чистое бельё, серые штаны, растянутый свитер и сложила на своей койке.

Подруга не шевелилась. Только часто и поверхностно, дышала.

Девушка вышла в коридор. Лампы под потолком гудели без перебоев. Коридор уходил в обе стороны — одинаковые серые стены с номерами на дверях.

«Где тут душевая? Марк говорил — в конце коридора, налево или направо?»

Пошла наугад. Завернула за угол — ещё один коридор, ещё двери. Глухо послышались голоса, приглушённые металлом. Потом стихли. В мыслях всплыли слова хозяйки.

«Чужие»