Алина Смирнова – Цвет иных миров (страница 3)

Большая часть жителей острова – потомки колонистов из Ост-Индийских колоний. Однако на противоположной стороне от порта жило небольшое племя аборигенов Амари, почти не общавшихся с внешним миром. Я писал для журнала разворот на несколько страниц о жизни этого племени, их традициях и особенностях. Общая численность Амари составляла всего 43 человека, мужчин и женщин было примерно поровну. Я заметил среди них около пяти старейшин, но мне не разрешалось с ними разговаривать.

Я поселился в доме одного из поселенцев и передавал свои просьбы через Оана – рыбака с милой женой и двумя детьми. Без особой нужды местные жители не ходили к аборигенам и не общались с ними. Однако иногда племя торговало с поселенцами, обменивая добытый жемчуг на травы, специи, ткани и лекарства. Даже язык Амари сильно отличался – только торговцы знали их наречие.

Я постепенно освоил их речь, и к моменту этой истории уже почти свободно говорил на амарийском.

День был жаркий, душный. В воздухе стоял запах дождя, но его не было на острове уже несколько месяцев.

– Киана! Киана! – донёсся до меня детский голос из джунглей.

Я сидел на песке, обложившись подушками и расстелив самотканные простыни, читая книги. Часто я приходил сюда поработать, когда суета деревни становилась слишком утомительной.

Вдруг мимо меня стремительно пробежала девочка лет семи, в белой накидке через плечо и набедренной повязке.

– Не дочь ли это Оана? – подумал я.

Да, кажется, она. Девочку звали Киана. Она не умела разговаривать, вероятно, из-за врождённого дефекта голосовых связок. Я видел её всего пару раз. Киана была замкнутой, не общалась с другими детьми и часто пропадала за пределами деревни вместе с младшим братом, которого звали Зебруй.

Солнце продолжало палить мне в спину, и я уже собирался возвращаться в деревню, когда вдруг дорогу мне преградила та самая Киана. Она выглядела испуганной и отчаянно показывала в сторону джунглей.

– Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? – спросил я, указывая на себя, а затем на чащу.

Она кивнула и схватила меня за руку. Пришлось идти за ней.

В джунглях было ещё жарче, и уже через минуту моя рубашка промокла от пота. Наконец мы вышли к каменному уступу. За ним был обрыв с водопадом. Киана напряжённо показала на край.

Я подошёл ближе и увидел Зебруя. Он сидел на небольшом выступе ниже скалы и не мог выбраться.

– Как ты туда попал? – спросил я.

– Погнался за бабочками! Такими огромными! Амоцитарниками. Не удержался и упал. Киана меня нашла, – пролепетал мальчонка.

Я вздохнул: в одиночку он не выберется, а Киана не могла помочь. Ситуация становилась опасной.

Я объяснил девочке жестами, что нужен большой камень. Сам же снял футболку и попытался скрутить её в подобие верёвки. Киана скрылась в лесу и вскоре вернулась, притащив камень. По моей команде она сбросила его вниз, чтобы брат мог встать на него. Риск был велик – уступ мог обвалиться, – но ждать подмоги из деревни времени не было.

К счастью, всё закончилось благополучно. В тот день я вытащил Зебруя, и моя жизнь в деревне изменилась. Мне стали доверять даже старейшины, и вскоре они попросили написать несколько книг об их племени. Моя командировка на полгода превратилась в три года жизни с Амари. Это были лучшие годы моей жизни.

Но больше всего я запомнил Киану. На следующий день она пришла ко мне в деревню и неуверенно протянула руку. На мою ладонь упал небольшой перламутровый шарик, переливающийся на солнце.

Киана улыбалась и жестами пояснила:

– Спасибо, что спас брата. Родители бы нас наказали. Это жемчуг – знак почтения и благодарности. Я нырнула в пещеры лагуны и нашла для тебя лучший – розовый.

Я с удивлением посмотрел на подарок.

– Это моя награда?

Она покачала головой и добавила жестами:

– Когда я вырасту, стану ныряльщицей Аме и смогу нырять так глубоко, как захочу.

– Конечно, – улыбнулся я. – Но пока… присматривай за братом.

Киана кивнула. Для племени жемчуг был символом уважения и благодарности. Я понял, что этот подарок значил гораздо больше, чем могло показаться.

Так у меня появился друг – молчаливая, но невероятно самая смелая девочка из пламени Амари.

Сад Снов

Миры Вселенной хранят вечные тайны прошлого и настоящего, сна и реальности. Нам предстоит услышать рассказ из «Сада Снов» – загадочного царства духов на границе мира аякаси. Здесь обитают призраки, что видят вечный сон о жизни, которую вели прежде. Их сон питает магию аякаси – древних духов, что спускались в мир людей, чтобы искать новые источники страха и кошмаров.

Сад по ту сторону реальности. Древние называли так место, где физический мир соприкасается с сознанием. Так и случилось, что Сад стал частью осязаемого мира, а его дальние границы простирались в мир живых. Даже сам великий Нуэ боялся ступить на дорогу, ведущую в царство вечного сна.

Вы увидите, каким был «Сад», лишь когда решитесь заснуть вечным сном и пройти через обиталище огромных Цутигумо. Перламутровая дымка перед глазами рассеется – и откроется видение, от которого кровь стынет в жилах. Жуткая картина… мира, застывшего во времени. Мира, уснувшего навеки и превратившегося лишь в призрачные тени.

Прозрачно-белые деревья, их кроны утопают в безжизненной листве. Тёплый ветер колышет бледную, словно призрачную, траву. Сквозь неё можно видеть стволы деревьев. Все краски исчезли. На ветках застыли хрустальные фигурки птиц и зверей. Повсюду в воздухе, словно живые, парят прозрачные аякаси, блестящие в свете алого солнца. Свет, просачиваясь сквозь перламутровый купол, рождает золотистое свечение. Они похожи на статуи изо льда – холодные, застывшие навеки. Это призраки, которым не суждено пробудиться. Здесь нет ничего живого, кроме снов.

Сколько историй заключено в этих стеклянных телах? Сколько судеб хранит «Сад Снов»? Древо питается снами призраков, что никогда не смогут ожить, и его сила наполняет магией целый мир.В каждой хрустальной фигурке маленького духа заключена сила сна. Словно нити, сны тянутся к ветвям, оплетающим призрачные берега, и протягиваются дальше – к Белому Древу вечных снов.

Среди множества хрустальных статуй выделяются две. Их облик напоминает человеческий, хоть и отдалённо.

– Акира! Просыпайся, старая развалина! – я слышу голос Кохару и открываю глаза в нашей спальне. Жена сидит за рабочим столом с книгой в руках, смеётся и кидает в меня подушку.

Как же она красива! Сколько лет прошло, а я всё так же восхищаюсь её умом и красотой. Она читает собрание сочинений Шекспира. Наш дом – настоящая библиотека, и я уже привык к тому, что Кохару и книги неразделимы. Она готовится к лекции в университете, а я, похоже, задремал. Длинные тёмные волосы спадают на открытую часть её спины. Я ощущаю непреодолимое желание дотронуться до её плеча. Кожа – нежная и чуть шершавая из-за крошечных белых волосков, словно ворсинок на коре древнего дерева. Странное сравнение, но оно приходит мне в голову.

– Ты выглядишь уставшим. Снилось что-то плохое? – её знакомый и любимый голос пробуждает во мне нежность, и я, поддавшись порыву, прикасаюсь к её губам. Она моргает от удивления и, как всегда, отвечает тихо и осторожно. Я разрываю поцелуй и ещё мгновение смотрю на её удивлённое лицо.

– Да… прости. Напугал, наверное. Просто приснился странный сон, – я не хочу её тревожить.– Акира?! Ты в порядке? Ты плачешь? Тебе приснился страшный сон? – я не понимаю её слов, пока изображение в глазах не начинает плыть. Касаясь лица, замечаю слёзы на пальцах.

– Расскажешь? – я качаю головой. Она понимает и не настаивает. Подходит и обнимает меня. Тепло её тела и медовый запах волос постепенно успокаивают. Я сам не понимаю, почему вдруг начал плакать.

Она отстраняется, улыбается, и я снова вижу ту самую улыбку, в которой отражается её любовь к книгам. Кохару всегда дарила мне истории, о которых я прежде не слышал.– Прости, правда… Не знаю, что со мной. Что ты читаешь, Кохару?

– Серьёзно? Ты сегодня странный. – Она берёт книгу в переплёте и переворачивает обложку. На ней изображено белое древо с огромной кроной-куполом. Сквозь него тянутся ветви снов…– О духах. Кодама – духах великого древа. Я читаю легенду о Сэйтиро Миноси. Он был самураем, погибшим так далеко от дома, что семья не смогла проводить его в последний путь. – Ммм… Наверное, и с женой проститься не успел? – я шучу, она поднимает брови и смеётся.

– Романтика! – смеётся она. Как же прекрасна её улыбка! Мне хочется, чтобы время застыло и я мог любоваться ею дольше. Хрустальные миры, сны, где время не движется… Почему мысли о древе из сна не выходят из головы?– Ученики Сэйтиро сожгли его тело, а прах закопали вместе с косточкой Белой Вишни. Так он стал деревом, а его разум и душа слились с Вечностью. Его семья приехала к этому древу и смогла побыть с ним ещё немного. Ведь он стал Кодама – великим духом-древом, чьё сердце и душа обрели новый мир. Удивительно, правда? – Духом-деревом? Звучит интригующе… и страна снов? – я не отрываю взгляда от гравюры. Слишком уж она напоминает мне место из сна. То самое дерево, что оплетает мир духов, превращая несчастных в хрустальные статуи. – Акира, тебе ведь уже знакома эта история, да? – в её взгляде читаются сомнение и тревога. – Нет, всё хорошо. Просто красивая легенда. Самурай, который стал деревом, чтобы остаться со своей любимой.