Алина Смирнова – Цвет иных миров (страница 4)

– Акира, успокойся. Что такого страшного тебе приснилось? – в её голосе тревога. Может, такая же, как и у меня. Наверное, это действительно был лишь сон. Долгий и красивый сон о белом дереве с золотыми жилками и хрустальных статуях призраков, что навеки спят и видят жизнь, которую когда-то вели. Я вдыхаю аромат её волос, закрываю глаза, и время словно замирает.Я снова притягиваю Кохару к себе, до дрожи в теле прижимаю её хрупкую фигуру и пытаюсь убедиться, что она реальна. Что и мир вокруг реален.

Танец в темноте

Годами служительниц храма «Инари» готовили и обучали искусству Священного Танца. Раз в полгода жрецы проводили ритуал поклонения Богу Огня. Они ждали, что родится дитя, способное унаследовать силу самого Кагуцэти-но ками и стать надеждой для мира, принести в этот мир магию, которая помогла бы охотникам победить демонов.

Мико – девочка, которую отдавали в Храм Огня в возрасте пяти лет. Монахи воспитывали нас в строгости и благочестии, заставляя постигать древнее искусство танца во мраке и изучать магию огня, оставленную предками. Большинство из нас погибало, так и не дожив до финального обряда – от голода, изнурительных тренировок и самой магии, которую плохо понимали даже жрецы. Как только ты попадала в Храм, не имело значения, что привело тебя сюда – ты становилась частью обряда. До его завершения у тебя не оставалось ни имени, ни права на собственную жизнь, ни судьбы, которая была бы не связана с ритуалом и танцем во тьме.

Я не выбирала, становиться ли Мико. Мои родители погибли, как и все жители моей родной деревни. «Они» – кровожадные демоны, вышедшие из глубин тьмы, пожирали всё живое. Никто не спрашивал, какой жизни я хочу, о чём мечтаю, кого люблю. Я осталась единственной выжившей девочкой после нападения. Когда в Храме узнали мою историю, жрецы приказали охотникам доставить меня к ним.

С того момента, как избранная огнём девочка переступала порог Храма, её жизнь «до» переставала существовать. Нас заставляли забывать имена, отказываться от воспоминаний о родных и друзьях. Оставались лишь книги о магии Огня и сцена на ритуальной площади перед главной пагодой.

Только звуки барабанов и флейт, которые мы учились различать от начала и до конца танца, вели нас во тьме. Магия Огня была жестока и не терпела слабости. Те, кто не выдерживал, умирали – от болезней, голода или истощения.

Да, меня пугали рассказы об «Они», кровавых демонах, разорявших целые деревни. Но рано или поздно каждая из нас понимала важность Храма и магии, которой мы учились ради борьбы с чудовищами. Однако, наблюдая, с какой беспощадностью жрецы диктовали волю Бога Огня маленьким девочкам, ломая их судьбы и превращая в посланниц смерти, я чувствовала только ненависть. Кто больше заслуживал погибнуть? «Они», истреблявшие города, или жрецы, коверкaвшие души и жизни детей?

– Кейко. Моё имя – Кейко!

Каждую ночь, засыпая от усталости над книгами в библиотеке, я повторяла своё имя как мантру. Они не смогут стереть мою память и заставить забыть. У меня было имя. И ещё – волшебный осколок кварца, который я прятала от жрецов и других девочек. Его прозрачные грани, словно зеркало, отражали моё лицо. Я знала: я отличалась от других. Этот секрет никто не должен был узнать – до завершения обряда.

Меня разбудил скрежет. Передо мной стоял мужчина в белом кимоно с алым поясом. Его холодное лицо казалось лишённым эмоций, словно вместе с ними из него извлекли и душу. В руках он держал ритуальные веера.

– Просыпайся, Мико, – сурово сказал он. – Завтра для тебя и ещё четырёх Мико наступит обряд истины. Мы узнаем, отметил ли вас Бог Огня своей силой, и сумеете ли вы принести баланс в борьбу людей и монстров.

– Да, мастер Огня. Вы правы, – ответила я вместо того, чтобы дать волю рукам.Мне хотелось ударить его. Хоть раз. Хоть одного из них.

Я была готова. Всего лишь танец во тьме.

Жрица выходила на центральную площадь и начинала танцевать с веером, призывая Бога Огня. Жрецы гасили свет, и наступала кромешная тьма. Мико ориентировалась только на звуки барабанов и флейт. Этот танец наблюдали охотники со всей страны. Если Бог Огня отмечал Мико, она разжигала чашу на постаменте и отправлялась вместе с охотниками сражаться с демонами. Если же нет – жрецы тут же вырывали ей глаза, и жизнь заканчивалась в стенах Храма.

В ночь перед обрядом я надела белое кимоно. Тонкий пояс плотно облегал талию, в длинных волосах переливались красные ленты.

– Сколько здесь людей… – с восхищением и тревогой я смотрела с храмовой пристройки на множество охотников и паломников, прибывших на фестиваль. Уехать с ними было бы куда лучше, чем остаться в Храме и навеки стать узницей тьмы.

Но какой у меня был шанс? Чем я отличалась от других? Ни особой красотой, ни умом я не выделялась. Почему Бог Огня должен был выбрать именно меня?

Под звуки барабанов я поднялась на ритуальный постамент. Каждый удар отзывался в сердце, и я погружалась в ритм, который звучал во мне годами. В центре возвышалась чаша Огня: её зажигали в начале обряда, а затем тушили. Мико танцевала в кромешной тьме, ориентируясь только на музыку. В конце нужно было произнести заклинание. Если огонь загорался снова – тебя признавали. Если нет – жрецы лишали глаз.

Шёпот охотников и зрителей раздражал и злил. Внутри всё кипело от ненависти.

Мои движения были безупречны. Я тренировалась дольше других, оттачивая каждый шаг во тьме, чтобы танцевать, словно кошка в ночи. Я не стремилась выжить или покинуть Храм вместе с охотниками. Мною двигала ненависть – к демонам, убившим мою семью, к охотникам, допустившим это, и к жрецам, прикрывавшим жестокость добродетелью.

Темнота обволакивала, проникая в тело и пожирая изнутри. Страх накатывал: я могла больше никогда не увидеть даже своё отражение в кварце. Меня могли убить демоны. Я никогда не стану обычной. Никогда не встречу рассвет.

Барабаны звучали громче, кровь закипала, ненависть становилась жаром.

Боль переполнила сердце. Я закричала – и в ту же секунду чаша озарилась алым пламенем.

Меч озёрной девы

Аолан шёл вперёд в земли неприветливой Нимерии – проклятое королевство в самом сердце владений тёмных эльфов. Его спутница, высокая и красивая Королева древних эльфов Мираэль, двигалась рядом. Отряд её бойцов шагал позади – последние уцелевшие в этих чужих землях, далеко от дома. Загадочная Королева-маг, что говорила с мёртвыми богами, вела остатки свободных эльфов в земли вечной тьмы.

– Зачем мы здесь? – раз за разом спрашивал юный воитель у Королевы, но не получал ответа.

Сколько ещё должно погибнуть, чтобы боги остались довольны? Сколько ещё жизней нужно отдать, чтобы Королева исполнила своё предназначение?

Эльфийка была божественно прекрасна. Статная, с татуировками древних заклятий, покрывавшими её тело. Длинные уши украшали серебряные каффы с вплетёнными нитями и камешками яшмы. Лоб и щёки покрывали узоры, спускавшиеся к шее. Длинные белые ресницы придавали её взгляду особую выразительность. Туман волнами накатывал на бесплодные земли. Сквозь него пробиралась маленькая группа эльфов из Золотого Города.

Куда они шли? Ради чего должны были отдать свои жизни? Во имя предназначения, в которое так верила Королева? Во имя воли Богов, что предрекли победу над великой тьмой?

Вдруг Мираэль остановилась и подняла руку вверх – сигнал замереть. Аолан почти рефлекторно потянулся к колчану. Копейщики за его спиной остановились и выставили щиты, сомкнувшись полукругом.

Юноша осторожно, размеренным шагом приблизился к Королеве. Она стояла с закрытыми глазами, вдыхая ветер и словно прислушиваясь к воле Богов.

– Моя Королева?.. – спросил он.

В Золотом Городе Мираэль жила в Храме Пяти Причин и редко разговаривала с кем-либо, кроме магов Круга.

– Мы близки к концу нашего пути, – заговорила Королева загадочным, томным голосом.

Она никогда не упоминала ни о еде, ни о сне. Аолан всегда засыпал мгновенно, а её он ни разу не видел дремлющей. Иногда ему казалось, что она лишь призрак.

– Впереди? – уточнил он.

– Храм Великой Девы Озёр. Мы почти пришли. Она ждёт нас.

Мираэль кивнула. Аолан не понимал Королеву. Она никогда не объясняла своих действий: приказывала идти – и народ шёл. Они верили, что она посланница Богов и знает, что делает. Но юноша видел в этом иной смысл – и обман.

Подняв руку, эльфийка дала знак копейщикам оставаться на месте. Затем повернулась, и Аолан впервые за долгое время увидел её лицо так близко, да ещё и при свете дня. Мистически красивая эльфийка смотрела прямо в его душу.

– Идём, юный воитель.

Туман сгущался с каждым шагом. Почва под ногами становилась мягче, каменистая тропа сменилась редкими островками травы. Аолан не отходил от Королевы. Казалось, она не видит глазами – она ориентировалась по иным знакам судьбы.

Клубы тумана долго преследовали путников, пока вдруг не рассеялись. Перед ними открылась ровная, недвижимая гладь воды. Тёмная поверхность скрывала нечто под собой, а берега растворялись в белёсой дымке. Королева спокойно опустила руку в воду почти до запястья. Аолан, охваченный тревогой, ждал.

– Воитель, подойди ближе, – произнесла эльфийка.

– Да, моя Королева. Вы нашли то, что искали? Сможем ли мы вернуться домой? – его пробивал холод, голос дрожал. От её ответа зависела судьба всего народа.