Алина Симонова – Veritas (страница 1)
Алина Симонова
Veritas
Часть 1. Андрей. Начало
Пролог
Хочу рассказать Вам историю, полную драматических событий. Историю, в которой я принял непосредственное участие, и которая кардинальным образом изменила мое мироощущение и жизненные ценности.
По прошествии стольких лет многое затерялось в памяти, что-то стерлось навсегда. Но я никогда не забуду глаза отца и крики, когда его уводила полиция: «Сынок, это ложь! Ты же знаешь, я не виновен!»
С тех пор прошло пять лет и многое изменилось в моей семье, моей жизни.
Мне было тринадцать – тот возраст, когда беззаботность уже прорезается первыми мрачными мыслями. Я запомнил то время залитым солнцем, что неудивительно: последние два года мы жили в Тоскане, и лишь на самый знойный месяц мать вывозила нас в Россию, в нашу так называемую «сибирскую ссылку».
Мы – это я и мой младший брат Антон. Антонио, как стали называть его мы после столь длительного пребывания в Италии. Антонио младше меня на 6 лет, а для детей это целая вечность. В ту пору я считал его навязчивой малышней, которая вечно мешается под ногами. Прошло столько лет. Антон учится в Стаффордшире… Мы не виделись все эти годы. И не увидимся, пока я не пойму… не разберусь в себе.
Когда-то мы были очень дружны: я, мама и Антонио. Мы были командой маленьких исследователей, путешественников, первооткрывателей.
Руководил нами отец. Этот удивительно начитанный и образованный человек, знал столько интересных и загадочных исторических фактов, что голова просто шла кругом.
Отец был архитектором и довольно успешным. Настолько, что мог обеспечить постоянное проживание семьи заграницей. Жили мы в то время в Италии, летом во Флоренции, а на зиму переезжали в Пизу.
Они были очень дружны с мамой. Руслан и Людмила, как у Пушкина. Мама часто читала нам вслух эту поэму, а мы закрывали глаза и представляли главными героями этого произведения маму и папу.
Глава 1. Голодная башня
В тот злополучный день, когда началась эта история, мы с мамой и Антонио гуляли по площади Рыцарей в Пизе. Слепило солнце, дул теплый ветерок. На площади ворковали голуби. Мама рассказывала нам драматичную историю смерти графа Уголино и его сыновей.
Мы стояли перед Голодной башней, любовались ее красотой и слушали страшный рассказ о мучениях графа.
О том, как граждане Пизы обвинили своего правителя графа Уголино в измене и назначили ему страшное наказание – голодную смерть. Особая жестокость заключалась в том, что такая смерть была выбрана не только для него, но и для трех его детей. Бедный граф был замурован с детьми в башне, и оттуда доносились их крики и стоны в течение 2 месяцев.
О том, какие мучения испытывала его бедная жена, в один день потерявшая все: мужа, детей, дом и уважение соседей. Ее никто не хотел видеть и слышать. Она продавала свои вещи, чтобы хоть как-то подкупить стражу и передать узникам еду. Когда кончились все средства, доведенная до отчаяния женщина, бросилась с дикими криками на замурованный вход, чтобы освободить их.
Но все было бесполезно. Она сошла с ума от горя, и вскоре умерла у монахов-капуцинов. До сих пор экскурсоводы показывают на Голодной башне темные пятна, поясняя, что это следы от еды, которую бедная женщина пыталась закинуть в окно пленникам.
По истечении двух месяцев с момента заточения из башни перестали доноситься какие-то звуки, казнь совершилась. Несмотря на то, что граф был признан преступником, его семья еще имела вес в обществе. Он и дети были захоронены родственниками в фамильном склепе с надлежащими почестями.
И хотя Данте в своей «Божественной комедии» намекает на то, что граф питался мясом его детей, проведенная недавно ДНК-экспертиза останков все поставила на свои места. Химический анализ костей показал, что эти люди умерли от истощения и длительное время перед смертью не употребляли мяса…
Мы с Антонио с ужасом взирали на башню, залитую солнечными лучами. Не верилось, что в столь светлом месте могло случиться такое злодейство. Знатная уважаемая семья за несколько месяцев просто исчезла.
Там, на площади Рыцарей, слушая рассказ о давней трагедии, мы и не подозревали, что наша собственная семья стоит на пороге подобного крушения.
– Завтра прилетает отец с друзьями, – сказала мама, – Они собрались на утиную охоту.
Глава 2. Команда отца
Компанию отцу составляли его старые друзья, та самая «неразлучная четверка»: Марат Савельев, Роман Пашков и Алексей Иванов. Они познакомились еще в школе, и с тех пор дружба, по их же словам, «прошла испытание всем – огнем, водой и медными трубами».
Марат Савельев, дядя Марат, был воплощением обаяния. Известный политик, заседавший в каком-то важном думском комитете, он был частым гостем на телеэкранах. Мне он нравился: веселый, остроумный, с приятными чертами лица и спортивной фигурой. Женщины на папиных приемах просто таяли от звука его голоса. Мы с Антонио, прячась за колоннами, покатывались со смеху, передразнивая отца: «Опять наш Марат закинул лассо на очередную кобылку!»
Полной противоположностью Марату был дядя Рома – Роман Пашков. Реставратор, душой и телом преданный старине. В последние годы он редко появлялся у нас, пропадая в командировках – его любимым проектом была реставрация Сергиево-Посадской Лавры. Он казался нам, детям, древним мудрецом: рано поседевший, с аккуратной профессорской бородкой и задумчивым взглядом. Особенно когда часами, с истинной страстью, рассуждал об истории Древней Руси.
Помню, мы с Антонио, забыв обо всем, слушали, как он рассказывал о князе Андрее Боголюбском. Мы, дети, ничего не смыслившие в архитектуре, ловили каждое слово о церкви Покрова на Нерли, возведенной в память о погибшем сыне, о заговоре бояр Кучковичей и мученической смерти князя, чье тело два дня валялось на улице, пока заговорщики грабили его терем.
Третьим был дядя Леша, Алексей Иванов, который работал проектировщиком в фирме отца. Но субординация никогда не вторгалась в их дружбу. Он был частым гостем в нашем доме, почти всегда – с женой, тетей Мариной. А тетя Марина – вот настоящая красавица! Длинные, черные как смоль волосы, ярко-голубые глаза и кожа, будто светящаяся изнутри. Я замирал, заслышав ее низкий голос: «Привет, Андрей! Как успехи в школе?» – и обычно лишь молча краснел в ответ.
И вот на следующий день мы встречали их в аэропорту Галилео Галилея. Как же я соскучился по отцу!
Едва он показался в проеме двери, мы с Антонио, словно два щенка, бросились к нему наперегонки.
– Привет, бандиты! Мои сладкие
Меня переполняла радость. Отец! Такой огромный, сияющий, настоящий. Наконец-то мы снова вместе!
Глава 3. Портрет Бии
На следующий день наша разросшаяся компания отправилась во Флоренцию, к Доменико дель Сарто – другу и компаньону отца. Доменико, брокер и знаток антиквариата, был для отца незаменимым поставщиком. Через него в Москву уплывали старинные камины, портики и мозаики, чтобы удовлетворить ненасытную страсть новых русских к стилю лакшери.
Но для нас он был в первую очередь гидом-энциклопедистом, который говорил на причудливой смеси итальянского, английского и немецкого – и, что удивительно, мы понимали его с полуслова.
Доменико, устроил для нас экскурсию по дому, подобрав ее специально под нашу семейную страсть к Медичи. Он подвел нас к небольшому портрету, на котором была изображена девочка с не по-детски печальными глазами.
«Это Бия Медичи, – голос Доменико понизился, будто он делился тайной, – любимая, но незаконнорожденная дочь герцога Козимо. Говорят, ее мать была знатной дамой, связанной обетом – или браком, или церковным. Но тайна эта умерла вместе с ней». Он помолчал, дав нам вглядеться в ее лицо.
«Бронзино писал этот портрет уже после ее смерти. У девочки было всё: богатство, знатное имя… но не было самого главного – жизни. Она сгорела от лихорадки за несколько дней. И конечно, поползли слухи, будто это рук дело жены герцога, которая якобы ревновала… Истину не узнает уже никто».
Стоя перед портретом, я не знал, что история этой девочки станет для меня роковым эхом. Загадка, унесенная в могилу, слухи, замешанные на лжи и обмане, и официальная версия, скрывающая чудовищную правду… или, быть может, просто несправедливую случайность.
Всё, как в моей истории. И хотя наказание понес один человек – мой отец, я до сих пор верю в его невиновность. Но где же правда?
Пока мы стояли, завороженные грустью на холсте, внешний мир словно вторил ей. Солнце скрылось, небо затянуло свинцовой пеленой, и резкий ветер с Арно принес с собой колючую изморось. Ноябрь вступал в свои права.
«Погода меняется, – мрачно заметил Доменико, глядя в окно. – Выше по течению дождь льет четвертые сутки. Говорят, возможен паводок».
«Ты что, смеешься? – отец махнул рукой, его уверенность была броней против любых стихий. – Какое наводнение в Лигурийском море? Это же не море, а парное молоко по сравнению с нашей Москвой. Решено – завтра идем. Андрей, ты едешь с нами».
И сразу раздался вопль Антонио: «А я?!»
Глава 4. Рейс «Катарины»
На следующее утро мы отправились в путь. Нас было шестеро: отец, я, Марат, Роман, Алексей и Доменико. Нашей обителью на ближайшие сутки стал арендованный катер – ослепительно-белый, ухоженный, с гордым именем «Катарина» на борту.