Алина Рун – Ворон ворону глаз не выклюет. Том I (страница 2)

Осталось дело за малым: подняться на вышку с колоколом и выжидать. Уютный, светлый, будто сошедший с рекламного плаката Форменн вызывал тревогу своими цветущими и неестественно тихими улочками. Виктор заметил подозрительное движение у окраины деревни, которая почти касалась леса: из тени елей одним за другим появились люди, они шли в сторону Форменна беспорядочной толпой, но в едином темпе, как заведённые мехатроны. Много их было, не меньше сорока человек.

«Решили задавить пушечным мясом?» – Виктор заметил, что на севере Левиафаны часто пользовались подобной тактикой.

Селяне с вилами не ровня Хранителю, но нельзя относиться к врагам несерьёзно. Пара одержимых несли в руках лёгкие охотничьи арбалеты, от них стоило избавиться в первую очередь. Выстрелы из револьвера грохотом разорвали тишину, и охотники рухнули на землю, скрылись за высокой травой. Никто не пытался поднять их оружие; жители Форменна продолжили наступать, не останавливаясь ни на мгновение. На всех револьвера не хватит, да и не хотелось тратить на одержимых драгоценные патроны.

Из своего наблюдательного пункта Виктор успел хорошо изучить поселение. Он бежал по дворам и огородам, перемахнул через забор и приземлился на клумбу разноцветных незабудок ровно перед наступающей толпой. Выпростав палаш, Виктор рассёк горло ближайшему мужику раньше, чем кто-то успел среагировать на его появление. В последний момент он увернулся от молота кузнеца в длинных кожаных крагах, и тут же ответил смертельным ударом в спину. Лезвие палаша насквозь проткнуло женщину с вилами, после неё – подростка с серпом.

«Другого выхода нет», – убеждал Виктор себя, пронзив сердце девушки в цветочном платье.

«Осквернённые души невозможно спасти, только очистить огнём», – повторял он слова адептов Пламенного судии, а они лучше знают, как поступать с беззаконниками и жертвами их козней.

«Я должен защитить мисс Тарнетт. Рано или поздно она найдёт способ, как всё исправить», – и Виктор пинком отпихнул от себя старика, у которого жилет с рубахой уже были заляпаны кровью. Возможно, этот мужчина – один из тех, кто оставил жуткое подношение у ног Поющей девы.

Потихоньку Виктор заманил одержимых в узкий переулок, к колодцу, который приметил заранее. Колодец тот был добротным: обод выложен из сероватого камня, с черепичной крышей и здоровенным колесом – об это самое колесо Виктор разбил голову мужика, который пытался накинуться на него со спины. Колесу ничего не сделалось, а вот шея одержимого хрустнула так, что он с земли больше не поднялся. Схватив пустое увесистое ведро, Виктор запустил его в мельника, пока тот не успел швырнуть топорик.

Вокруг становилось всё больше пустых и лишённых какого-либо выражения лиц. Лучше отступить, пока ещё было куда. Виктор плечом выбил калитку и со всей силой приложил дверцей самого настырного из преследователей. На пне стоял горшок с кустиком герани, он снарядом полетел в голову залезшего на забор парня. Ещё несколько трупов осталось на каменной дорожке, ведущей к крыльцу дома, кровь залила лоскутный коврик в прихожей, отрубленная голова упала в камин гостиной, рядом с поленницей Виктор прихватил кочергу и метнул её в наступающую толпу – в кого-то, да попадёт.

Врагов становилось всё меньше, но никто не собирался отступать. Виктор уходил всё глубже в дом, пока не оказался в столовой. Удар топором он принял на стул – били с такой силой, что лезвие застряло в сидении, – и резанул палашом в ответ. Отступил на шаг, готовый заблокировать следующую атаку, но защищаться было не от кого. Виктор настороженно выглянул на улицу, следуя по тропе из мертвецов. Кажется, он прирезал всё население Форменна.

«Не о таком возвращении я мечтал», – Виктор вздохнул и вытер тряпкой клинок палаша. К лицам своих жертв он старался не присматриваться, не хотел увидеть среди них кого-то знакомого. Отметил только, что детей среди одержимых не было; Левиафаны забрали их с собой, чтобы вырастить по своему подобию. Но куда подевались сами беззаконники? Наблюдали за резнёй издалека? Или ушли распространять хаос в новых поселениях?

Форменн вернулся к обманчиво безмятежной тишине. На всякий случай Виктор прошёлся вокруг «Хмельного кабана» и удостоверился, что рядом нет подозрительных личностей. Он постучал в дверь паба и позвал мисс Тарнетт, но не дождался никакой реакции. Нахмурился, постучал ещё раз, теперь уже громче. Вместо двери со скрипом приоткрылись ставни на окнах: один из пепельных адептов выглянул проверить, точно ли это Виктор, а то ведь беззаконники могли украсть чужой голос. Ещё пара минут возни и проход наконец-то открылся. Своего спасителя встречали кучер, адепты с учениками, но не мисс Тарнетт.

– С приближённой всё в порядке?

– Всё хорошо! Ну… почти, – сбивчиво ответил кучер и обмакнул платком лоб. – Леди Тарнетт никто и пальцем не тронул, но ей вдруг стало дурно, как будто Дикая Кэйшес прокляла. Мы отвели её в хозяйские спальни, а она…

Виктор отодвинул мужчину в сторону и быстрым шагом поднялся на второй этаж. Как всегда, стоит на мгновение упустить подопечную из виду, как тут же случается какое-то дерьмо. В этот раз он не стал тянуть время и без стука вошёл в спальню. Мисс Тарнетт неподвижно сидела в кресле у окна, слегка утопая в мягкой обивке. Её голова обессиленно склонилась к груди, а ладони скрывали лицо. Пелерину заляпало кровью, которая тихонько стекала с подбородка. Несколько капель попало и на Дар Квадранты.

– Мисс Тарнетт! – Виктор тут же оказался рядом и мягко отвёл руки хранимой от её лица. Он ни разу не дрогнул, пока дрался с кучей обезумевших селян, но внутри всё съёжилось, когда на него уставился остекленевший взгляд незнакомых, потускневших глаз. Такая же пустота отпечаталась и в одержимых.

Неужели опять началось?.. Лишь бы адепты ничего не заметили, не стали задавать вопросы. Виктор тщательно вытер платком кровь с губ и подбородка мисс Тарнетт. Страшно было её коснуться, вдруг она треснет в его руках как кукла, особенно сейчас, когда кожа так побледнела, что напоминала фарфор. Тёмно-рыжие ресницы дрогнули. Мисс Тарнетт моргнула раз, второй, и улыбнулась Виктору, как ни в чём не бывало, пока Дар Квадранты на её шее отсвечивал на солнце зловещими алыми искрами.

– Не беспокойтесь, мистер Раймонд. Просто голова закружилась, – сказала она раньше, чем у неё успели что-либо спросить. – Раз вы здесь, то с беззаконниками покончено?

Мисс Тарнетт тоже боялась вопросов, но от самого Виктора. Всё пошло наперекосяк после той ночи на вершине Синего Хребта, когда они увидели странное полярное сияние – с тех пор у мисс Тарнетт начались приступы, о которых она отказывалась говорить. Виктор мог защитить хранимую от любой опасности, но как оградить её от самой себя?

В дверь постучали, приглушённый голос кучера осведомился, всё ли в порядке. Мисс Тарнетт попросила его принести воды, а сама расстегнула фибулу и бросила испачканную пелерину в руки Виктора: «Будьте добры, сожгите это. Не хочу оставлять беззаконникам и шанса добраться до моей крови». По сути, его вежливо отослали прочь, но Виктор не имел права спорить.

Потихоньку всё вернулось в обычную колею. Вместо одиннадцати покойников пришлось сжечь в несколько раз больше, так что работы прибавилось. Ночевать в опустевшем Форменне никому не хотелось, адепты торопились как могли, кучер с Виктором помогали им перетаскивать тела. Мисс Тарнетт тоже собирала деревяшки для костра. От недавнего приступа не осталось и следа, а может, она просто притворялась.

Виктор выудил из камина голову, почерневшую от гари, заодно прихватил лежащее рядом безглавое тело. Кровью залило ковры, пол и частично стены. Несколько капель – возможно, с той самой головы, – попало на одинокую фотокарточку в рамке: на ней была изображена большая семья, все нарядные, с серьёзными и торжественными лицами. Этим людям пришлось скопить не меньше сотни шиллетов, чтобы позволить себе маленькую карточку, которая сохранит память о них на многие поколения. Но после расследования адепты Пламенного судии сожгут Форменн, и пепел с солью смешают – всё равно никто не захочет обживать проклятую деревню.

Солнечный зайчик вдруг ударил в глаз Виктора, когда он вытянул свою ношу на крыльцо. Прищурившись, он осмотрелся и заметил на двери стоящего неподалёку сарая зеркало. Раньше этой безделушки точно не было. Труп глухо упал на ступеньки, а палаш выскользнул из ножен. В своей наблюдательности Виктор был уверен, а значит, кто-то живой успел здесь похозяйничать. Вряд ли Левиафаны – они бы постарались незаметно ударить в спину, а не рисковали выдать себя зеркалом-оберегом

Виктор с силой постучал в дверь и немного перестарался, та едва не свалилась с петель.

– Если здесь кто-то есть – отзовитесь! Я Виктор Раймонд, Хранитель, прибыл сюда с приближённой Квадранты, леди Софией Тарнетт. Мы готовы помочь и защитить вас.

За дверью – ни звука.

– Я избавился от всех одержимых, больше вам никто не угрожает. Нам необходима информация, чтобы наказать виновных в том, что случилось с вашим поселением.

Опять тишина. Виктор собирался вломиться силой и проверить всё лично, но услышал тихие шаги и возглас: «Отойдите от двери!» Из сарая выглянул настороженный парень с ломом в руках, его лицо смутно напомнило мальчишку с семейной фотокарточки. Цепкий взгляд ощупал синий мундир Виктора, ромбовидные запонки на рукавах, которые говорили о службе квадрианцам, и наконец палаш с револьвером – известное оружие Хранителей. Парень опустил лом и без сил привалился плечом к дверному косяку.