Алина Морриган – Тёмная сторона Сент-Ивера (страница 8)

– Поняла, – одними губами ответила Нора и нажала кнопку звонка.

Где-то внутри раздался дребезжащий звук, похожий на крик больной птицы – старый, механический, с металлическим привкусом. Звук разнесся по пустой улице и затих, съеденный сыростью.

Прошло десять секунд. Двадцать. Тридцать.

– Он не откроет, – прошептал подбежавший Харпер, тяжело дыша после пробежки. Плащ его промок насквозь, с волос стекала вода.

– Откроет, – Нора нажала снова, не оборачиваясь. – Мистер Вейн, я знаю, что вы там. Я не полиция. Я частный детектив. И мне нужно поговорить с вами о заказе, который вы выполняли полгода назад. Светодиодное кольцо. Нестандартная цветовая температура. Ручная работа.

За дверью что-то грохнуло. Будто упал стул. Или инструмент. Или человек от неожиданности.

– Ничего не знаю, – раздался глухой, надтреснутый голос из динамика домофона. Голос старого человека, который привык говорить тихо, но сейчас сорвался на крик. – Никаких заказов. Уходите. Я вызываю полицию.

– Я и есть та, кого вы вызовете, – ровно сказала Нора. – Эту вспышку использовали прошлой ночью, чтобы убить женщину. Вторую за два года. Я не собираюсь вас арестовывать. Мне нужно имя человека, который её забрал. Или хотя бы его лицо. Вы единственный, кто может помочь.

Тишина. Долгая, тягучая, как патока.

Потом щелчок замка.

Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показался глаз – серый, уставший, с сеткой лопнувших сосудов вокруг зрачка. Глаз изучал Нору долго, придирчиво, потом перевелся на Харпера, задержался на его плаще, на лице, на мокрых ботинках.

– Доказательства, – прохрипел голос. – Докажите, что вы та, за кого себя выдаете.

Нора достала из кармана удостоверение частного детектива и прижала к глазку. Потом достала пластинку «002» и прижала рядом.

– Вот доказательство. Это нашли под телом. Таких в природе больше нет.

Глаз смотрел долго. Очень долго. Потом моргнул – и исчез.

Цепочка звякнула. Дверь открылась.

На пороге стоял высокий худой старик с длинными седыми волосами, собранными в хвост. Ему было за шестьдесят, может, под семьдесят, но спина оставалась прямой – годы работы за станком выковали осанку, которую не согнуть возрастом. Его пальцы, унизанные старыми шрамами от порезов и ожогов, сжимали дверной косяк так, будто он боялся упасть.

– Заходите, – сказал Элиас Вейн. Голос его дрожал, но в глазах горело что-то похожее на решимость. – И говорите тихо. У меня тут… работа тонкая. Вибрации, понимаете.

Он провел их в мастерскую. Нора огляделась – и на секунду забыла, зачем пришла.

Это был храм. Настоящий храм оптики.

Стеллажи до потолка, заставленные коробками с линзами, призмами, объективами – новыми и старыми, советскими еще, немецкими, японскими. Станки – токарные, шлифовальные, полировальные – стояли вдоль стен, как стражи, выстроенные в идеальный строй. В центре – огромный стол, заваленный чертежами, расчетами, наполовину собранными конструкциями. И везде – идеальный порядок. Каждая деталь на своем месте. Каждая линза протерта до блеска.

В углу тихо гудел полировальный станок – ритмично, убаюкивающе. Пахло металлом и оптическим клеем – резковато, но не противно. На стенах висели фотографии – старые, черно-белые, цветные – люди с инструментами, люди с наградами, люди просто так.

Вейн сел на высокий табурет, не предлагая садиться гостям. Нора и не собиралась – она стояла, рассматривая мастерскую, впитывая атмосферу.

– Я слушаю, – сказал Вейн, теребя край засаленного свитера. – Только быстро. У меня заказ.

– Полгода назад, – начала Нора, поворачиваясь к нему. – Вы делали заказ. Светодиодное кольцо, ручная работа, нестандартная цветовая температура, с возможностью регулировки спектра. Кто его заказал?

Вейн долго молчал. Смотрел в пол, потом на свои руки, потом куда-то в стену.

– Не знаю имени, – сказал он наконец. – Он не представлялся. Просто пришел, сказал, что нужно, заплатил наличными, забрал готовое.

– Опишите его.

Вейн пожал плечами. Жест получился усталым, почти обреченным.

– Обычный. Лет сорок, наверное. Рост чуть выше среднего. Худощавый. Волосы темные, короткие, зачесаны назад. Одет обычно – куртка, джинсы, ботинки. Ничего примечательного. Я даже не запомнил бы, если б не заказ.

– А заказ был особенный?

– Дорогой. Очень дорогой. – Вейн покачал головой. – Такие вещи просто так не заказывают. Материалы, работа, настройка – это все время, это деньги. Он говорил про арт-проект, про съемки в сложных условиях, про то, что ему нужен "особый свет". Я подумал – фотограф. Профессионал. Может, из тех, кто снимает для журналов.

– Лицо? Черты? Шрамы? Родинки? Особые приметы?

Вейн наморщил лоб, пытаясь вспомнить. Глаза его забегали – он буквально перематывал память назад, кадр за кадром.

– Обычное лицо. Такое… не запоминающееся. Я бы мимо прошел и не оглянулся. Глаза вроде светлые, но не уверен – он все время отворачивался, смотрел в пол, в сторону, куда угодно, только не на меня. Неприятный тип, если честно. Холодный. От него веяло холодом, понимаете? Не в смысле температуры, а… внутри.

– А говорил что-нибудь? Акцент? Манера речи?

– Говорил мало. По делу. Спокойно так, ровно. Без эмоций. Слова взвешивал, будто каждое стоило денег. Я еще подумал – странный. Обычно заказчики интересуются, расспрашивают про детали, про возможности. А этот… сказал что нужно, заплатил и ушел. Даже не проверил ничего.

Нора достала телефон, показала Вейну видео с камеры, которое скинул Лео.

– Это он?

Вейн всмотрелся в экран, где мужчина в темной куртке забирал со стойки продолговатый кейс. Прищурился, отодвинул телефон дальше, потом приблизил.

– Куртка та же, – сказал он медленно. – И фигура… похожа. Вот тут, как он стоит, как голову держит – точно. Я запомнил, как он голову держал – чуть набок, будто прислушивался к чему-то. Или ждал чего-то. И вот этот поворот плеча – да, это он.

– У вас есть запись, когда он забирал заказ?

Вейн кивнул, слез с табурета и подошел к старому компьютеру в углу. Компьютер был допотопный, с огромным монитором на полстола, но работал – тихо гудел вентиляторами. Вейн пощелкал мышью, повозился с файлами.

– У меня камера в коридоре. Для безопасности. Мало ли кто зайдет. Вот, смотрите.

На экране появилось черно-белое видео – зернистое, с помехами. Мужчина в темной куртке, с сумкой через плечо, брал со стойки продолговатый кейс. Лица не видно – он стоял спиной к камере и чуть боком, так что черты размывались в сером шуме. Расписался в журнале, сунул кейс под мышку и вышел. Все движение заняло секунд двадцать.

– Можно увеличить? – спросила Нора. – Хотя бы лицо в профиль?

Вейн покачал головой.

– Камера старая, качество хреновое. Я сколько ни пытался – лица не разглядеть. Видите эти помехи? Это дешевая оптика, она такие тени дает… Специально, что ли, выбирал момент, чтобы не попасть в кадр?

– Специально, – тихо сказала Нора, глядя на экран. – Он знал про камеру. Знал, где она висит, и держался так, чтобы не засветить лицо.

Она смотрела на запись, чувствуя, как внутри нарастает холод. Обычный, не примечательный мужчина. Никаких особых примет. Сорок лет. Худощавый. Таких в Сент-Ивере тысячи. Десятки тысяч. Он мог быть кем угодно – продавцом, учителем, врачом, безработным. Мог жить в соседнем доме, мог ездить в одном автобусе, мог сидеть в том же кафе.

– Он говорил что-нибудь про другие заказы? Про то, что еще понадобится? – спросила Нора, не отрываясь от экрана.

Вейн задумался, потер переносицу.

– Сказал, что может вернуться, если проект пойдет дальше. Спрашивал про инфракрасные фильтры и про линзы с особым покрытием – для съемки в полной темноте. Я сказал, что такие есть, но дорогие, делать под заказ, ждать недели две. Он кивнул, заплатил за кольцо и ушел. Больше не появлялся.

– А связаться с ним? Телефон, почта, имя?

– Ничего. Только наличные. Крупные купюры, старые, не из банкоматов. Я еще подумал – странно, сейчас все картами платят, а этот с наличными. Но мало ли…

Нора убрала телефон. Харпер стоял рядом, молча, но по его лицу было видно – он тоже понимает, как мало они получили. Обычный мужик. Серая куртка. Ни лица, ни имени, ни контактов. Только смутная фигура на плохом видео.

– Мистер Вейн, если он появится снова – позвоните немедленно. – Нора протянула визитку. – Любой ценой задержите его, но не рискуйте. Просто позвоните. Вот этот номер – мой личный. Работает круглосуточно.

Вейн взял визитку, повертел в пальцах, прочитал вслух:

– «Темная сторона». Красивое название. Это про что?

– Про жизнь, – коротко ответила Нора. – И про смерть.

Вейн спрятал визитку в нагрудный карман свитера.

– А если он уже приходил? – спросил он тихо, не поднимая глаз. – Если я ему еще что-то делал, а вы не знаете?

Нора замерла. В мастерской повисла тишина – только станок гудел где-то в углу.

– Вы делали?

– Нет. Но мог бы. Он спрашивал про линзы. Я сказал, что сделаю, если будут деньги. Он сказал, что подумает. И ушел. И я… я рад, что не сделал. Теперь рад.