Алина Морриган – Тёмная сторона Сент-Ивера (страница 3)

– Значит, место уже затоптали, – констатировала Нора без особой надежды в голосе.

– Почему сразу затоптали? – обиделся Харпер. – У нас инструкции…

– Инструкции пишут для тех, кто не умеет думать, – отрезала Нора. – Ладно. Что еще?

Харпер помолчал, собираясь с мыслями.

– Женщина. На вид лет сорок – сорок пять. Дорогая одежда, шелковое платье, бренд, я такой в жизни не видел, но эксперты сказали – очень дорогое. Без обуви. Без украшений. Без документов. Лицо спокойное, глаза открыты. Патрульные, которые первыми приехали, говорят – мурашки по коже. Стоит себе среди пальм, как живая, и смотрит в одну точку.

– В какую точку? – быстро спросила Нора.

– Что?

– В какую именно точку она смотрела? Куда направлен взгляд?

Харпер задумался, нахмурив лоб.

– Этого я не знаю. В протоколе не указано.

– Запиши себе, Лео, – Нора даже не повысила голос. – Первый вопрос экспертам: направление взгляда жертвы. Зафиксировать по компасу, сфотографировать, внести в протокол. Если повезет и они еще не сдвинули тело.

Лео застучал по планшету, внося заметку.

Машина выехала на набережную. Слева тянулась серая лента реки, справа – такие же серые здания. Сент-Ивер просыпался медленно, нехотя, словно тоже страдал от хронического недосыпа. Редкие прохожие кутались в воротники, прятались под зонтами, исчезали в подворотнях.

– Лео, – позвала Нора, не глядя на него. – Что по камерам?

– Обрабатываю, – отозвался тот, не отрываясь от экрана. – Четвертую камеру отключили в двадцать три сорок семь, как я и сказал. До этого она работала штатно. Пытаюсь восстановить последние кадры до отключения, но там стандартная петля – запись ведется на локальный сервер, а с него раз в сутки сбрасывается в городской архив. Если отключение было ручным, могли и сервер прихватить.

– Могли, – согласилась Нора. – Но не факт. Если они такие умные, что отключили камеру вручную с левого IP, значит, они знают систему. А если знают систему, то знают и про локальный сервер. И про то, что его надо чистить.

– Или не надо, – возразил Лео. – Если они хотели, чтобы мы нашли запись.

Нора медленно повернула голову и посмотрела на Лео. Тот поежился под этим взглядом, но не отвел глаз.

– Развивай мысль, – сказала она тихо.

– Ну смотри, – Лео заговорил быстрее, пальцы запорхали над планшетом, вызывая схемы. – Допустим, ты хочешь совершить идеальное убийство. Ты отключаешь камеры, чтобы тебя не видели. Логично? Логично. Но если ты отключаешь их так, что сигнал приходит с левого IP, замаскированного под городскую сеть, – это уже перебор. Это уже не просто отключение. Это послание. Типа: «Я здесь, я умный, я знаю больше вас».

Нора молчала, переваривая.

– Или, – продолжил Лео, входя в раж, – они хотели, чтобы мы полезли в эту дыру. Чтобы нашли IP, начали копать, отвлеклись на ложный след, а настоящее…

– Стоп, – оборвала его Нора. – Не плоди сущности. У нас пока нет данных для таких теорий. Работай по факту: восстанови запись с локального сервера, если успеешь до того, как ее затрут городские алгоритмы. Параллельно пробей по базе пропавших без вести за последние сутки. И по базе дорогих бутиков – вдруг кто-то опознает платье.

– Уже, – кивнул Лео. – По базе пропавших пробиваю. По бутикам – сложнее, там закрытые базы данных, нужен доступ…

– Харпер даст ордер, – отрезала Нора. – Детектив?

Харпер крякнул, но кивнул.

– К концу дня будет. Если начальство подпишет.

– Начальство подпишет, когда увидит тело, – буркнула Нора и снова уставилась в окно.

Машина свернула в парк «Олд-Мид». Здесь деревья росли старые, раскидистые, с толстыми стволами, поросшими мхом. Дождь здесь чувствовался иначе – он не барабанил по крыше, а тихо шелестел в листве, создавая ощущение уединенности, почти интимности. Асфальтовая дорожка сменилась гравийной, машину затрясло на ухабах.

Впереди, за поворотом, показались красно-синие огни. Они мигали в утреннем тумане, отражаясь в мокрых листьях, создавая сюрреалистичную, почти праздничную иллюминацию вокруг места смерти.

Харпер припарковался за полицейским фургоном, заглушил двигатель. На секунду в машине стало тихо – только дождь барабанил по крыше да гудели вентиляторы Леошкиного планшета.

– Нора, – позвал Лео тихо. Она обернулась. Он протянул ей планшет. На экране застыл кадр – размытое изображение с камеры наблюдения, снятое за минуту до отключения.

На нем была видна оранжерея. Стеклянный купол, мокрые листья пальм у входа. И фигура. Человек в плаще с капюшоном, стоящий спиной к камере, лицо скрыто. В руке – что-то прямоугольное, похожее на футляр. Человек смотрел на оранжерею, не двигаясь, словно ждал чего-то.

– Время, – сказала Нора.

– Двадцать три сорок шесть, – ответил Лео. – За минуту до отключения.

– Увеличь футляр.

Лео увеличил. Изображение поплыло пикселями, но очертания остались – прямоугольный кейс, примерно шестьдесят на сорок сантиметров, плоский. Такие используют фотографы для переноски профессионального оборудования.

– Фотограф, – выдохнул Харпер, заглядывая в планшет через плечо.

– Или оператор, – поправила Нора. – Или кто-то, кто хочет, чтобы мы думали, что он фотограф.

Она открыла дверь машины и шагнула под дождь. Влага моментально осела на волосах, худи начала намокать на плечах, но Нора не замечала этого. Она смотрела на оранжерею, на стеклянный купол, на мигающие огни, и в ее голове уже выстраивалась новая картинка.

– Лео, – бросила она, не оборачиваясь. – Бери планшет и дуй за мной. Харпер, предупреди своих, что мы идем. И скажи экспертам – ничего не трогать до моего прихода. Если они уже сдвинули тело, я лично буду писать рапорт начальнику городской полиции о профессиональной непригодности целой смены.

Харпер кивнул и полез за рацией.

А Нора уже шагала по мокрой гравийной дорожке к оранжерее, и Лео, на ходу запаковывая планшет в защитный чехол, бежал за ней, пытаясь не отставать и одновременно отдавать команды своим программам голосом.

– Запусти распознавание по фигуре, – шептал он в микрофон на очках. – Сравни с базой городских фотографов, операторов, осветителей. И пробей футляр по каталогам профессионального оборудования. Нужна модель, год выпуска, цена, где продавалось…

Нора уже подходила к входу в оранжерею. Здесь, у дверей, стоял молодой патрульный в мокром плаще, с красными от недосыпа глазами. Он попытался преградить ей путь, но она даже не замедлила шага – просто посмотрела на него, и он отступил сам, не поняв, почему.

– Мисс, туда нельзя, место преступления…

– Я знаю, что это место преступления, – ответила Нора, проходя мимо. – Я затем и пришла.

Патрульный открыл рот, чтобы возразить, но увидел Харпера, который бежал следом и махал руками – пропусти, мол. И закрыл рот.

Нора шагнула внутрь.

Воздух оранжереи ударил в лицо влажным, спертым теплом. Запах гниющих растений, прелой листвы и – поверх всего – сладковатый, тошнотворный запах смерти, который не мог перебить даже тропический пар. Нора остановилась на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку после серого утра.

В центральном зале горели прожектора, установленные криминалистами. Их свет отражался в мокрых листьях, в стеклянных стенах, в лужах на каменном полу. И в этом искусственном, резком свете среди мертвых пальм стояла ОНА.

Женщина в голубом шелковом платье.

Нора медленно пошла вперед, не сводя с нее глаз. Лео замер у входа, включив запись на планшете – он знал, что сейчас важно не мешать, а фиксировать каждое движение Норы, каждую ее остановку, каждый взгляд.

Подойдя на расстояние трех метров, Нора остановилась. Она не смотрела на лицо. Она смотрела на ноги. Босые ступни, абсолютно чистые, стояли на черном влажном перегное. Ни грязи, ни листьев, ни следов улиток. Словно женщину поставили сюда, предварительно вытерев ей подошвы.

Нора обошла тело по кругу, не приближаясь, изучая со всех сторон. Идеальная осанка. Руки опущены, ладони расслаблены, пальцы чуть согнуты. Голова чуть повернута влево и чуть приподнята. Взгляд направлен…

Нора проследила линию взгляда. Женщина смотрела вверх и чуть вправо, туда, где под самым куполом оранжереи виднелась металлическая балка – следы старой системы полива, давно не работающей. На балке никого не было. Но мог быть.

– Лео, – позвала Нора тихо. – Сними балку. Крупно. Там, куда она смотрит.

Лео поднял планшет, навел объектив, увеличил.

– Ничего не вижу, – сказал он. – Металл, ржавчина, пара птичьих гнезд…

– Сохрани кадр, – перебила Нора. – Потом обработаешь.

Она подошла ближе. Теперь она стояла в полуметре от женщины, почти касаясь подола ее платья. Запах смерти стал сильнее, но Нора не морщилась. Она смотрела в лицо.

Красивое лицо. Ухоженное, даже после смерти. Макияж – вечерний, яркий, но аккуратный. Губы тронуты помадой, веки – тенями. Волосы уложены в сложную прическу, не растрепавшуюся даже в этой влажности. Ни одной выбившейся пряди.

– Ее причесывали после смерти, – сказала Нора вслух. – И красили.

Сзади подошел Харпер, услышал последнюю фразу.

– Откуда вы знаете?