Алина Мельникова – Не вторая (страница 8)

— Отойди.

— Здесь камеры. Кирилл в безопасности. Ещё один удар — и завтра видео будет у каждого журналиста.

— Мне плевать.

— А ей нет.

Эти слова остановили его.

Обратно Кирилл ехал с братом. Они отказались обсуждать с нами отношения родителей: это была не их территория.

— Он всегда такой? — спросила она.

— Какой?

— Думает, что любовь даёт право решать за всех.

Я посмотрела на братьев. В темноте Матвей казался младше, а Кирилл — намного старше своих двадцати.

— Он испугался.

— И поэтому ударил человека. Очень романтично.

— Нет. Страх не оправдание.

Кирилл прислонился к стеклу.

— Мы не вмешиваемся в жизнь отца, — сказал Кирилл, заметив мой взгляд. — И не позволяем взрослым втягивать нас в неё.

Матвей кивнул. В этой границе братья были едины.

На следующий день Кирилл вернулся в университет, а Матвей — в школу. Перед отъездом старший сын прислал мне сухое сообщение: **Ошибка в модели на странице 18. Исправленная формула во вложении.**

Елисей тоже прислал сообщение.

Только ты смогла меня остановить.

Я перечитала его несколько раз.

Тогда мне казалось, что способность остановить мужчину делает меня сильной.

Позже я пойму: гораздо важнее вовремя остановить себя.

Глава 7. Его жена

— Спишь? — спросил Елисей.

— Уже нет.

— Спустись.

Я подошла к окну. Внизу, у подъезда, стояла его машина.

— Зачем?

— Нужно съездить в «Лазурный».

— Сейчас полночь.

— Именно поэтому.

Я должна была сказать, что рабочий день закончен. Попросить прислать задачу письмом. Напомнить, что завтра в восемь у нас планёрка.

— Пять минут, — сказала я.

В машине пахло кожей и дождём. Елисей сидел за рулём сам. Я устроилась сзади по привычке.

— Пересядь вперёд.

— Я могу работать и здесь.

— Арина.

Своё имя в его голосе я уже различала по оттенкам. Сейчас это было не распоряжение. Раздражённая просьба человека, которому отказали ещё до того, как он успел попросить.

Я пересела.

Мы выехали на пустой Курортный проспект. После дождя асфальт отражал фонари, и город казался перевёрнутым: под колёсами было больше света, чем в небе.

— Что случилось в «Лазурном»?

— Ничего.

— Тогда зачем мы едем?

— Я хотел показать тебе объект без строителей.

— В полночь?

— Днём он принадлежит подрядчикам. Ночью — мне.

Он сказал это спокойно, но я услышала в словах одиночество собственника: иметь всё и нигде не быть дома.

Стройка встретила нас тишиной. Бетонный каркас будущего отеля поднимался над морем, чёрный и голый. Елисей выдал мне каску, включил фонарик на телефоне.

— Осторожно. Здесь нет ограждения.

Мы поднялись на шестой этаж. Лифт ещё не работал. На четвёртом у меня сбилось дыхание, на пятом Елисей молча взял меня под локоть. Его ладонь осталась там и после того, как лестница закончилась.

Будущий президентский люкс пока был бетонной коробкой без внешней стены. Вместо окна — ночь, море и рассыпанный по берегу Сочи.

— Здесь будет стекло от пола до потолка, — сказал Елисей. — Терраса, бассейн. Спальня там. Гостиная здесь.

Он ходил по пустоте и видел стены, мебель, свет. Я смотрела на него и видела мальчика, который строит убежище настолько большое, что его невозможно отнять.

— Красиво, — сказала я.

— Ты ничего не видишь.

— Вижу, как вам важно, чтобы увидела я.

Он остановился.

Между нами было метра три и всё, что нельзя было произносить.

— В прачечной ты выключила телефон.

— Я была не на работе.

— Ты злилась.

— Вы весь день молчали.

Слова сорвались слишком быстро. Елисей чуть наклонил голову.

— Ты заметила.

В ту секунду я поняла, что это было. Не неловкость после прикосновения. Проверка.