Алина Лис – Путь гейши. Возлюбленная Ледяного Беркута (страница 92)

Джин встал. Он не показывал своих чувств, но ощущал облегчение, что совещание завершилось. Присутствие влюбленной пары бесило его, остро заставляло чувствовать себя дураком, который упустил собственное счастье. Причем упустил дважды с двумя женщинами.

Одна надежда, что Тэруко согласится дать ему шанс все исправить.

Принц уже направлялся к выходу, когда в раскрытое окно влетел бумажный журавлик. Покружил и рухнул ему на плечо.

Сердце сжало тревожное предчувствие. Джин медленно снял и развернул послание.

Он прочел его. Один раз, второй, третий. Словно надеялся, что на третий раз текст изменит свой страшный смысл.

– Что случилось?

Встревоженный голос Мии вырвал его из транса. Джин поднял глаза.

– Я должен возвращаться в Самхан, – услышал он свой голос. Словно издалека.

– Почему? Что там написано?

Молчать бессмысленно, Такеши Кудо все видел. Он потребует информации от своих агентов и самое большее через час будет иметь на столе полный доклад о произошедшем.

– Император Аль Самхан мертв.

– Твой отец… Джин, мне так жаль! – На лице девушки отразилось искреннее и глубокое сочувствие.

– Тхан арестован по обвинению в убийстве отца, – тяжело произнес Джин. – Сунан и Мин правят в столице, окраина бунтует. Я должен ехать.

Ставни были опущены, отчего в комнате в разгар дня стояли густые сумерки. Сиделка, дремавшая у изголовья кровати, при появлении Джина встрепенулась, вскочила и поклонилась.

– Ваше высочество!

– Оставь нас, – приказал Джин. – Я хочу побыть с женой.

Дверь за женщиной закрылась. Он опустился на край постели, взял Тэруко за руку. Она показалась ему холодной и бесплотной. На запястье под меловой бледности кожей часто билась жилка.

Забинтованная голова, в ворохе одеял и подушек видно только осунувшееся лицо. Джин нежно провел кончиками пальцев по щеке.

– Прости меня, – сказал он, зная, что она вряд ли услышит. – Я идиот.

Спящая не ответила. Принц наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб. И в губы – совсем легонько, чуть коснувшись.

– Надеюсь, когда я вернусь, ты дашь мне второй шанс.

«Если вернусь», – эхом отозвалось в мыслях.

Джин знал, что едет на войну. А на войне иногда убивают.

Оседланная лошадь уже ждет во дворе. Он не будет брать с собой никого из самханцев. Хочешь путешествовать быстро – путешествуй один и налегке. Страна и брат нуждаются в нем. Каждая минута на счету.

Нет возможности дождаться, пока Тэруко придет в себя, и лично попросить прощения.

Что ж, может, и к лучшему, что они расстанутся так. Если он не вернется, она не будет горевать.

– Прости, – еще раз повторил Джин, поднялся и вышел.

– Джин!

– Ваше величество?

Мия ждала его рядом с коновязью. Одна. Джин поклонился, не скрывая удивления.

– Уже уезжаешь?

Он кивнул. Девушка вздохнула. На ее лице отразилось сочувствие и тревога.

– Хотела извиниться. Прости меня. Я никогда не желала, чтобы все получилось так…

Джин усмехнулся:

– Скажи, Такухати знает?

Она не стала переспрашивать, о чем речь. Замотала головой, а в светящихся пурпуром глазах мелькнул страх.

С неожиданной горечью Джин подумал, что мог бы разрушить ее маленькое счастье. Рассказать Ледяному Беркуту о горячем источнике в горах на Рю-Госо.

Джин бы только посмеялся в ответ, но Такухати ревнив, как демон. Он не простит своей невесте «измены». И вдвойне не простит, что скрывала. Даже если сейчас даймё Эссо настолько влюблен, что проглотит такую новость, позже это откровение станет ядом, который отравит все между ними.

На мгновение принц ощутил сильнейший соблазн. Оставить за собой последнее слово, доказать, что он все же лучше синеглазого гордеца. Отомстить и ему, и девушке за то, что отвергла. Пусть посмотрит на истинное лицо человека, которого выбрала. Посмотрит и подумает: что же это за любовь, если ее можно уничтожить такой малостью?

И кем он станет, если сделает это? Мелким, расчетливым подлецом.

– Ты не виновата. Никто не виноват.

Она с облегчением перевела дух.

– Знаешь, – в порыве какого-то странного вдохновения продолжил Джин, – я думаю, это не было любовью. Просто голосом судьбы. Я предчувствовал, что ты можешь освободить меня от проклятия. А ты ощущала зов Сердца Моря, которым завладел демон.

Глаза девушки изумленно распахнулись.

– Правда? – радостно спросила она.

– Правда, – солгал Джин.

Она поверит, потому что хочет поверить. Убедит себя, что так и есть. Уже убедила.

– Спасибо! – Девушка порывисто обняла его. Джин на мгновение прижал ее к себе со смесью невыразимого сожаления и нежности, а потом отпустил. – Спасибо тебе за все, Джин Хо.

– И вам спасибо, ваше величество.

Он освободил поводья и впрыгнул в седло. Повинуясь его голосу и коленям, конь послушно развернулся, не выказывая ни малейшего признака нервозности.

Животные больше не боялись старшего принца Аль Самхан.

– Джин! – окликнула его Мия.

– Да?

– Зачем демону было нужно Сердце Моря?

Джин пожал плечами:

– Демоны любят сокровища. Особенно чужие.

Глава 21

Бремя власти

– У тебя ошибка. – Акио вернул девушке бумагу, испещренную иероглифами и цифрами. – Проверяй внимательнее баланс.

– Где?

Он усмехнулся:

– Подсказывать не буду. Сама ищи.

Мия нахмурила брови и углубилась в проверку, временами щелкая косточками на счетах. Он наблюдал через плечо, как ее пальчик скользит по столбикам значков. Совсем рядом, перед глазами была белая шейка в вороте кимоно – такая тонкая, беззащитная. Обнять бы Мию, прижаться губами, целуя, распустить пояс, овладеть ею – прямо здесь, в императорском кабинете, на татами.

Нельзя.

В последние дни Акио постоянно ловил себя на вожделеющих мыслях. Следил за своей невестой голодным взглядом. Объясняя какую-нибудь мелочь, он вспоминал вкус ее губ. Склонившись над ее записями, как пьяный, вдыхал тонкий запах волос, и представлял не сосредоточенную императрицу Миако – свою Мию. Обнаженную, ласкающую его губами, стонущую под его ласками, связанную…

Приличия, чтоб их! Незамужняя императрица не может проводить ночи в постели мужчины. А сёгун не должен тискать свою повелительницу днем по углам. Нельзя допускать, чтобы слухи пачкали имя свежеиспеченной правительницы. Кудо и так сотворил чудо, скрыв сомнительное прошлое взявшейся из ниоткуда Миако Риндзин.