Алина Лис – Путь гейши. Возлюбленная Ледяного Беркута (страница 91)

Другие самураи уже поняли это. Кроме него, во дворе не было никого – ни человека, ни зверя. Только Шин и два обезумевших существа – древних, изначальных. Порождения горнего мира в плотской оболочке. Шин попробовал поднять магический щит и чуть не завыл от досады. В душе, там, где раньше прятался огонек темного дара, силы крови Ясукаты, ощущалась болезненная пустота. Выгоревшие дотла угли, потухший очаг.

Он пополз – слепо, не глядя куда, лишь бы подальше от остервенелого безумства стихий. Рука соскользнула в пустоту. Впереди был провал – темная дыра, ведущая под землю.

Сёгун переполз через порожек. Оперся рукой о стену, пытаясь подняться. В ответ что-то скрипнуло, и каменная плита опустилась, закрывая его от разыгравшегося буйства стихий. Он выругался, помянув ёкайские проделки, но обратно ломиться не стал.

Переждать битву можно и здесь.

Странное стрекотание донеслось из туннеля. А вслед за ним нервное, царапающее постукивание коготков о камень. Ясуката встрепенулся.

Из тьмы выплыла прекрасная женщина с цитрой в руках. Контуры ее тела мягко светились, на алых губах играла предвкушающая улыбка.

– Приветствую тебя, путник, – сказала дзёрогумо, и цитра в ее руках зазвучала, словно сама собой.

Лиловые и алые зарницы вспыхивали над холмом все чаще. Исполинские звери рычали, захлебываясь ненавистью. Хвост тигра огненной плетью метался меж храмом и стеной, оставляя на камне отметины из сажи и копоти, дракон шипел и плевался паром, кольцами выгибая гибкое тело. Стекала пена по клыкам, блестела чешуя в языках огня на пламенной шерсти.

Извечные противники кружили, недобро поглядывая друг на друга. Они уже дважды сходились в схватке, и битва не прошла бесследно. Тигр окривел на один глаз – длинный шрам наискось пересекал его морду и разрывал ухо. Из ран в подбрюшье дракона стекали вязкие капли цвета темного пурпура.

Воплощения стихий взревели и снова пошли в атаку. Небо над храмом вспыхнуло, когда дракон и тигр сошлись в клинче, сплелись в урчащий, полный ярости и ненависти клубок. Тело к телу, рана к ране, теснее, чем любовники. Проникнуть в соперника, пожрать, поглотить, уничтожить…

Слиться…

Кровь цвета темного пурпура смешалась с рыжей, в золотых искрах кровью демона-тигра. Вспыхнула и заиграла всеми оттенками радуги над умытой дождем землей.

Прозрение было мгновенным и мучительным. Словно неведомая сила разом отсекла от Джина нечто. Словно он сбросил невозможную тяжесть, которую волок на себе всю жизнь. Скинул, выпрямился, смог вдохнуть полной грудью.

Драгоценный камень упал и покатился под ноги. Джин почувствовал, как выпадают клыки и когти, исчезает шерсть. Как меняется его тело, становясь меньше, слабее. Такое человеческое, жалкое, беззащитное рядом с убийственной мощью дракона.

Удар швырнул его на ограду, вышиб воздух из легких. Он сполз по каменной стене. И почувствовал, как ноги захлестывает гибкий хвост.

– Мия, стой! – выкрикнул он, вскидывая руки. – Не надо!

В ответ дракон взревел, потянул Джина на себя, оплетая кольцами, словно гигантская змея. Истекающая слюной и пеной раззявленная пасть нависла над головой. Из нее пахнуло океаном, рыбой и гнилыми водорослями.

– Остановись! – произнес он обреченно. Даже не пытаясь вырваться или ударить в ответ магией.

Бесполезно. Не в человеческих силах справиться с драконом.

На мгновение стало безмерно обидно умирать. Теперь, когда проклятие спало. Когда впереди целый мир, целая жизнь.

Джин вскинул голову. Он до последнего не закроет глаза.

– Мия! – донесся еле слышный голос со стороны. Глухой и хриплый. Мужской.

Дракон повернул голову, и Джин сделал это вслед за ним.

Акио Такухати стоял в дверном проеме полуразрушенного храма. Покачиваясь, неловко опираясь рукой о стену. По виску даймё стекала кровь.

– Не надо… лучшая ученица… он муж твоей сестры…

Ледяной Беркут отпустил стену, сделал еще шаг. Ноги подогнулась, и он рухнул на ступени.

Джин почувствовал, как сдавливающие его тело со всех сторон кольца ослабли. Распались, растеклись водой. Ощеренная клыкастая и рогатая морда растаяла в воздухе клочьями тумана. Дракон исчез, оставив после себя обнаженную девушку. Она села, озираясь испуганно и недоуменно, потом увидела лежащего на ступенях Такухати и с горестным криком «Акио!» бросилась к нему.

Небо над головой медленно светлело, снова наливалось синевой. Словно ничего не случилось. Солнечные лучи робко выглянули из-за туч, позолотили лежащий в руинах храм, двор, заваленный обломками.

– Славно повеселились! – пробормотал старший принц Аль Самхан, без сил опускаясь на землю рядом с Сердцем Моря. – Кто теперь убирать все это будет?

– Убирать буду я.

Джин повернулся, увидел в воротах Такеши Кудо во главе отряда и засмеялся.

Глава 20

После битвы

– Восстановление храма закончат не раньше чем через месяц, значит, коронацию тоже придется отложить. – Такеши Кудо показательно развел руками. – Последние триста лет императоры Риндзин вступали на трон в главном храме страны, не стоит нарушать традицию.

Мия одобрительно кивнула.

– Но есть и хорошие новости. После такой… мм… впечатляющей демонстрации силы новой императрицы все главы кланов хором изъявили желание присягнуть крови Риндзин. Думаю, мы пресекли в зачатке любые семена бунта или идеи о смене династии. – С этими словами он выразительно покосился на Джина. – А объявление о вашей помолвке с даймё Такухати, – короткий поклон в сторону повелителя Эссо, – уничтожило последние иллюзии у тех, кто надеялся воспользоваться вашей неопытностью.

– Хорошо, – отозвался Акио раньше, чем Мия успела что-то сказать. – Что с Ясукатой?

– Ищем.

– Ищите. – Даймё мрачно ухмыльнулся. – За мной должок, а я не люблю быть должным.

Мия успокаивающе накрыла его руку, и он в ответ сжал ее пальцы. Императрица и новый сёгун обменялись полными нежности взглядами и глуповатыми улыбками. Начальник службы безопасности закашлялся, привлекая внимание.

– Официальная версия такова: боги возмутились подлостью Ясукаты и вернули на землю Миако Риндзин, чтобы она помогла покарать изменника и восстановить порядок в стране. А заодно вместе с ней вернули Сердце Моря. Демон пытался воспротивиться этому, но императрица победила его, показав истинную силу вод. – Кудо снова покосился на Джина. – Подробности про проклятие или участие вашего высочества народу совершенно ни к чему.

Джин кивнул, полностью признавая правоту начальника службы безопасности. Если объявить о причастности самханского принца ко всему этому безобразию, чего доброго, начнется новая война. На волне воодушевления от реставрации династии.

Такеши Кудо меж тем ехидно улыбнулся:

– Кстати, хорошая попытка, ваше высочество. Я все пытался понять: зачем Самхану этот брак? Где ловушка? Вы лишены магии, значит, не сможете править ни при каких обстоятельствах. Смешение крови… Изящно, даже красиво, я бы сказал.

Старший принц Аль Самхан развел руками – мол, да, идея была хороша, жаль, не вышло. Смущаться и отводить взгляд, подобно нашкодившему мальчишке, он не собирался. В политике нет морали.

– Мы неверно поняли проклятие Риндзин, – ответил он. – Смешать кровь можно по-разному, как оказалось.

– Кстати, вам удалось выяснить, где был наркотик?

Джин кивнул.

– На лезвии ритуального ножа. Лин… – Он замолчал.

Лин ему нравился. Джин до последнего надеялся, что его подозрения ошибочны. В политике нет морали, но как же больно, когда предает тот, кого ты считал своим другом.

– Как ловко! – искренне восхитился Кудо. – Наркотик сразу попадает в кровь, действие почти мгновенное. И нет риска, что зелье достанется кому-то другому.

– Ловко, – согласился старший принц Аль Самхан с каменным лицом.

– А что с Нобу и Хитоми? – Вопрос Такухати заставил начальника службы безопасности закрыть тему.

– С вашей сестрой все прекрасно. Она сегодня возвращается во дворец. Нобу Такухати передал письмо. Он просит дозволения остаться у синоби. – Кудо насмешливо улыбнулся. – Кажется, он нашел себе учителя.

– А Тэруко? – с тревогой спросила Мия, и Джин мысленно выругал себя. По-хорошему именно ему следовало поинтересоваться здоровьем супруги. И не важно, что Джин уже знал ответ.

– Ее жизнь вне опасности. Врачи обещают, что принцесса придет в себя еще до конца недели.

Вот уж кому не повезло. Удар Ясукаты швырнул Тэруко на каменный алтарь. Сломала два ребра и разбила голову, чуть не умерла, пока они все приходили в себя и пытались понять, что делать дальше.

Захочет ли принцесса видеть Джина, когда придет в себя? Если вспомнить все, что он наговорил ей при последнем разговоре, вряд ли.

Акио и Мия снова переглянулись с влюбленными улыбками, и Джин почувствовал раздражение. Чужое, так открыто демонстрируемое счастье вызывало в нем зависть.

Кудо зашелестел бумагами, привлекая к себе внимание.

– Свадьбу предлагаю перенести на первый день зимы.

– Так долго? – Мия сникла, и даймё успокаивающе положил ей руку на плечо.

– Так надо, ты же знаешь. Свадебные обряды отнимают слишком много времени. У нас его не будет сейчас.

– Знаю. – Девушка подняла на Акио полный нежности взгляд. – Но больше четырех месяцев…

В ответ Такухати склонился и прошептал ей на ушко что-то, отчего на щеках юной императрицы вспыхнул румянец.

– Думаю, на этом можно закончить, – объявил Кудо.