Алина Клен – Одно НЕБО на двоих (страница 7)
Лена быстро перевела. А Питер, помня свой недавний опыт с жареной картошкой и огурцами под водочку, мужественно кивнул и сделал большой глоток, чуть поморщился, но с уважением поблагодарил.
Почему-то батя называл Питера «мусьё», видимо, желая показаться интеллигентным человеком со знанием иностранных языков, но потом, после пары стопок, уже от всей души хлопал гостя по плечу, и Питер стал просто Петром, а потом – и вовсе Петей.
Атмосфера за столом быстро разрядилась. Питер старался изо всех сил: он попробовал все блюда, хвалил пельмени (и они ему, к его удивлению, понравились).
А мама всё подкладывала гостю пельмешки, приговаривая: «Кушай, сынок, кушай, а то ты такой худенький». А папа подливал самогоночку, снова хлопая его по плечу, и Питер размяк совершенно, оттаял душой и телом и уже не обращал внимания на многочисленных глазеющих на него соседок, которым именно в это время вдруг дружно понадобилась соль: «Ишь ты, Натаха-то, заморского себе привезла. Отхватила где-то в Красноярске, видать. Надо бы поглядеть, кто таков».
Ему было хо-ро-шо! Просто хорошо и всё: тепло и сытно, и душа как-то вдруг перестала маяться, потому что вокруг – такие милые, хлебосольные и открытые люди с щедрыми сердцами и гостеприимством. И они не требовали от него ничего, кроме его искренности. И он платил им тем же.
Да и Наташка сидела рядышком и уже что-то очень простое сама переводила родителям и улыбалась ему, и, казалось, даже взглядывала на него как-то по-особенному.
Он привёз всем подарки: мягкую игрушечную птичку киви как символ Новой Зеландии – для младшего брата Наташи по имени Егорка, и богато иллюстрированные книги и календари о своей родине.
Для них этот набор показался странным: нам же, в России, всегда надо что-то более нужное в хозяйстве, но они всё же дружно и весело тыкали пальцем в книги и восхищённо рассматривали красоты чужой природы.
Наташа принесла семейный альбом с фотографиями и пыталась объяснить, кто где. Ленка была на подхвате и старательно переводила, пока Питер окончательно не запутался в сложных родственных связях.
Родные стены грели Наташу. Она видела, как тепло родители принимают Питера, и сама начинала смотреть на него другими глазами – не как на проблему или чужака, а как на человека, который стал частью их общего праздника. Что-то тёплое и спокойное зародилось у неё в груди.
Так что дело, вроде бы, пошло на лад.
Когда они уже уезжали, Николай обнял Питера на прощание и прошептал ему на ухо, глядя на Наташу:
– Ты её не обижай. Она у нас золото.
Питер, не поняв ни слова, уловил интонацию и серьёзно кивнул:
– Yes. Обещаю.
– Так, Петро, надолго не прощаемся. Через неделю картоху копать начинаем всем гамузом, лишние руки никогда не помешают. А потом и в баньку – попарим тебя от души. Так что ждём. Не забудь про форму одежды. – увесисто добавил Николай, похлопав Питера по плечу.
– Па-а-ап! Ты с ума сошёл? – обалдела Наташка, у которой округлились глаза.
Питер вопросительно посмотрел на Ленку. Та, в шоке от только что услышанного, не стала переводить сразу, а только осторожно спросила у Николая:
– Дядя Коля, а вы уверены? Питер ведь, возможно, картошку только в супермаркете видел, очищенную да в пластике. А баня… он же, простите, сгорит там как новогодняя петарда!
– Тем более надо! – обрадовался Николай, словно только этого и ждал. – Пусть посмотрит, как мы, сибиряки, с землёй разговариваем и душу отводим. А то всё по музеям да ресторанам его водите – эка невидаль!
Ленка вздохнула, подняв глаза к небу, и перевела:
– Питер, Николай снова приглашает тебя в гости через неделю… В Сибири начинается сбор урожая картофеля… Надо помочь… А потом будет русская баня… И просит, чтобы ты взял с собой форму одежды для этой работы… А если у тебя подходящей одежды нет, то тебе найдут старый ватник, и дедовы старые штаны тоже подойдут, – добавила она уже от себя.
Питер расплылся в улыбке:
– Да! Спасибо за приглашение, Николай! Конечно, мы приедем все вместе! – Наивный, он ещё не знал, что ему предстоит копать картошку на их поле размером со средний стадион… – А… ватник? Что это?
– Одежда на все случаи жизни, – ответила ему Ленка, всё ещё пребывая в шоке, – кроме торжественных случаев, конечно.
На пути обратно в город он молча смотрел в окно на проносящиеся мимо темнеющие таёжные массивы.
– Они замечательные, – наконец сказал он. – Очень тёплые. Как солнце. Спасибо.
Наташа улыбнулась ему легко и без тени смущения:
– Да… Они у меня лучшие.
Казалось, лёд тронулся.
ГЛАВА 7
Проверка на вшивость
Золотая сибирская осень стояла в самом разгаре, когда отец Наташи, Николай, позвонил дочери:
– Доча, – сказал он с той особой значительностью в голосе, с какой сообщают о событии государственной важности. – Завтра к шести чтобы как штык были! Сам вас заберу. Едем к нам, картошку копать. И баньку истопим, настоящую.
– Пап, не надо! Я думала, что ты пошутил в прошлый раз.
– Какие шутки? Это, доча, проверка на вшивость. А это дело не шутейное. – Сказал, как отрезал, и положил трубку.
На следующее утро, ровно в шесть часов, все втроём, похожие на сонных мух, они покорно ждали батю у подъезда дома Наташи. Питер, наученный горьким опытом русской действительности, был экипирован в невероятный ярко-синий с неоновыми вставками салатового цвета горнолыжный костюм для экстремального альпинизма, купленный им вчера в красноярском магазине спортивной одежды.
– Ты в курсе, что мы едем картошку копать, а не Эльбрус штурмовать? – удивилась Наташка, смущённо зевая и прикрывая рот ладошкой. Ленка сонно и вяло перевела.
– Я готов к русскому экстриму, – с полной серьёзностью ответил Питер, поправляя рюкзак.
В этот момент с грохотом, будто разрывая утреннюю тишину, подкатил старенький УАЗик Николая. Окно опустилось, и оттуда пахнуло бензином и духом безграничной уверенности в себе:
– Ну что, интернационал, погрузка! – прогремел Николай. – Покажу я вам, что такое сибирская жатва!
Дорога в село, за полтораста километров от Красноярска, была подобна отдельному приключению. Николай, покосившись на синий комбинезон оттенка «вырви глаз», спросил Наташку:
– А твой-то василёк как, на картохе не сдуется? Ты, Лен, это, скажи ему, пусть не трусит, мы его в бане, как следует, пропарим! Ниче-ниче, выживет! – и, чуть понизив голос, серьёзно добавил: – Проверим мужика на вшивость.
Лена перевела, деликатно опустив последнюю фразу:
– Дядя Коля спрашивает, все ли у нас хорошо. Говорит, не переживай, баня тебя взбодрит.
Питер засмеялся в ответ и показал оттопыренный вверх большой палец. Потом наклонился к Ленке и шёпотом спросил:
– Я никогда не слышал слово «вшивость». Что это? Это плохо? Николай сказал это так… грозно.
– Для тех, кто хочет понять Россию, это необходимо. Считай это посвящением в тайное общество, только вместо масонских знаков у нас будет картошка и берёзовый веник. И приготовься не ныть, – с философским выражением лица и также шёпотом ответила ему подруга.
Питер проникся:
– Я готов к посвящению. Я хочу понять.
– Ну, тогда добро пожаловать в наш орден, – хитро улыбнулась Ленка.
Питер обернулся к спине Николая и кивнул, как будто принимая незримый вызов. Теперь это была не просто поездка в деревню. Это была инициация…
Проверка на вшивость.
Село встретило их пением запоздалых петухов, брехливым лаем собак, дымком из труб и необъятным полем за околицей. Галина ждала эту компанию с чаем и с только что испечёнными пирожками, на крыльце уже сидели братишка Наташи Егорка и Витек – взрослый уже племянник Николая, который каждую картофельную битву за урожай стоял со своей лопатой в их рядах. Помощь эта всегда была взаимна.
– Ну, братва, за работу! – скомандовал после завтрака Николай, с размаху вручив Питеру… маленькую совковую лопатку:
– На, Петро, с этой начнёшь. А нашу, штыковую, ты, поди, и поднять-то на первых порах не сможешь.
Питер с недоумением посмотрел на свой инструмент, потом на огромные лопаты, которые Николай и Витёк вонзали в землю с таким хрустом, будто ломали хребет самой Сибири, и лицо его вытянулось.
– I can do it (Я сделаю это), – пробормотал он себе под нос и с решительным видом приступил к раскопкам. – I am strong New Zealand man (Я сильный новозеландский мужчина).
Зрелище было незабываемым. Питер в своём васильковом костюме, сгорбившись над картофельным кустом, старательно копался в земле, как археолог на раскопках Атлантиды, в то время как Николай и Витёк работали с мощью и скоростью комбайнов. Егорка приносил мешки и держал их, пока в них ссыпали картошку из вёдер. Девчонки ковырялись вдалеке, изрядно отставая от мужчин.
– Натаха! – орал Николай, вытряхивая на свет божий целое гнездо картофелин. – Скажи своему, что он не червей для рыбалки собирает! Пусть шире лопатой машет, а то до морозов тут проторчим!
Но Питер не сдавался. Сбросив свою супер-куртку, он в одной футболке продолжил битву с сибирской целиной. И вот случилось чудо – под его лопаткой показалась целая охапка крупных, чистых картофелин.
– ОЙ! – завопил он так, что с ближайшей рябины слетели все птицы. – ОЙ! LOOK! POTATO! GOLD! (СМОТРИТЕ! КАРТОШКА! ЗОЛОТО!).
Николай расхохотался до слёз:
– Вот! Молодец, Петруха! На! Хлебни, – и кинул ему бутылку с домашним квасом.
Питер, довольный, отпил и скривился: – Ой… interesting…