Алина Клен – Одно НЕБО на двоих (страница 3)

– Он не австралиец, пап, он из Новой Зеландии, – парировала его Лена, поправляя на Наташе шарф.

– Да с Луны он, доча! С Луны! Гляди, чтоб не подвёл. Ладно, поглядим на вашего магараджу.

Лена видела, что Наташа вот-вот расплачется или побежит прочь. Она сжала её ледяную руку.

– Всё будет хорошо. Просто улыбнись. И помни: «Welcome to Krasnoyarsk. I’m so glad to see you» («Добро пожаловать в Красноярск. Я так рада видеть тебя»). Повтори.

Наташка повторила фразы с таким выражением лица, как будто готовилась к казни.

– Главное – не молчи, – наставляла её Ленка. – Говори что угодно. «Yes», «No», «Nice weather» («Да», «Нет», «Прекрасная погода»). Если совсем замрёшь, просто скажи: «Ой!». Это международное слово.

– Ой, мамочки, – безнадёжно прошептала Наташка.

Дорога в аэропорт показалась вечностью. Наташка молчала, сжав в пальцах увядающий цветок и глядя в заляпанное грязью окно. Ленкин отец периодически ворчал что-то про бабские «дурацкие затеи». Ленка вяло пыталась шутить, но смех застревал в горле. Все были напряжены, как струна.

Аэропорт встретил их суетой и гомоном. Они влились в толпу встречающих, и Наташка внезапно схватила подругу за руку. Ладонь у неё была ледяной и влажной.

– Я не могу, – просипела она. – Я сейчас упаду в обморок. Или меня вырвет.

– Соберись! – прошипела та в ответ, чувствуя, как и её начинает трясти. – Ты королева. Он летел к тебе через полмира. Помни это.

И вот пассажиры пошли потоком. Искали свои чемоданы и родные лица. И тогда девчонки увидели его…

Он был выше, чем на фотографиях. Худощавый, в простой ветровке и с большим рюкзаком за плечами. Он не суетился, а стоял, вглядываясь в толпу, и его некрасивое доброе лицо было сосредоточено и немного потеряно. Искал её. И нашёл. Его взгляд упал на Наташку, зацепился, и всё его лицо вдруг озарилось такой тёплой, такой сияющей улыбкой, что у Лены ёкнуло сердце. Он пробился сквозь толпу, не сводя с Наташи глаз.

Та замерла. Она не дышала. Лена чувствовала, как её пальцы впиваются ей в руку.

Он подошёл. И сделал то, чего они никак не ожидали. Он не остановился на почтительной дистанции. Он шагнул вперёд и обнял её. Обнял крепко, по-мужски, по-своему.

– Здравствуй, моя девочка! – сказал он красивым баритоном. – Какая же ты красивая! Ты ещё лучше, чем на фотографиях!

И Наташка… Бедная, перепуганная Наташка… Вся их зубрёжка, все «хэллоу» и «вэлком» напрочь вылетели у неё из головы. Единственное, что её организм смог выдать в ответ на этот порыв, на этот поток тепла и незнакомых английских слов, было маленькое, испуганное и давно знакомое Лене восклицание.

– Ой!..

Питер замер на секунду, а потом рассмеялся. Здорово, заразительно.

– Ой! – повторил он с восторгом. – Что это, ой?

Ленка, наконец, смогла высвободить свою руку и, сделав шаг вперёд и спасая ситуацию, затараторила по-русски:

– Питер, я – та самая Лена, я – её лучшая подруга. Ой! У меня аж сердце ёкнуло, когда ты показался! Мы тут все переволновались, просто ужас! – Она коротко приложила ладошку к груди. – В общем, всё отлично, Наташа очень счастлива. Тьфу, ты! – Она чертыхнулась, поняв, что тараторит по-русски, и тут же перешла на английский:

– It’s like your «WOW», Peter. She says she is very surprised and happy to see you. (Это как ваше слово «Вау», Питер. Она сказала, что это очень неожиданно и что она очень счастлива видеть тебя).

– Ой! – снова сказал он, смотря на Наташкино зардевшееся лицо. – Вау! Понял. Очень красивое слово. Ой!

Он всё ещё смеялся, его глаза сияли. Он не был обижен или смущён. Он был очарован. Он нашёл свою «Ой». И в этот момент Лена поняла: самое страшное уже позади. Он принял её подругу именно такой: испуганной, неловкой, настоящей.

По дороге в город их то и дело обгоняли огромные КАМАЗы с гравием (Красноярск активно строился), обдавая машину едкой гарью. Игорь Петрович чертыхнулся и поднял стекло.

– А почему… так много дыма? – с искренним недоумением спросил Питер, морщась. – Это же очень опасно для здоровья.

Лена перевела, не понимая, что ему на это ответить.

– Это у вас там опасно, – отмахнулся Игорь Петрович, а Лена перевела: – It’s normal here. We are used to it. (Это нормально здесь. Мы привыкли).

Внезапно мотор «Мицубиши» кашлянул пару раз и заглох посреди дороги.

– Етит твою налево! – проворчал Игорь Петрович, выходя, чтобы открыть капот.

– Что случилось? Нужна моя помощь? – Спросил Питер, выглядывая в окно.

Лена перевела фразу отцу, но тот только махнул в ответ рукой:

– Сиди уж на месте, лунатик. Сам справлюсь. Не впервой.

– Ничего страшного, – успокоила она Питера, переведя батю так: – Просто плохой бензин. Иногда с водой. Сейчас «прокашляемся» и поедем.

Питер смотрел на клубы пара из-под капота с вежливым, но абсолютно непонимающим выражением лица. Явление «бензина с водой» явно выходило за рамки его новозеландского опыта.

Машина, и правда, вскоре завелась, и они наконец добрались до центра города. Лена заранее позаботилась о том, чтобы поселить Питера в лучшей городской гостинице – небольшой, частной, но с отличной репутацией.

Фасад был аккуратным, стекла – блестящими.

– Wow, – на этот раз произнёс Питер, оценивая вид. – Nice place (Красивое здание).

Лена с гордостью кивнула. И эта гордость взлетела до небес, когда молодой парень-администратор за стойкой приветствовал их безупречным английским: – Good afternoon, sir! Welcome! Do you have a reservation? (Добрый день, сэр! Добро пожаловать! У вас забронирован номер?)

Наташа выдохнула с облегчением. Питер, явно приятно удивлённый, легко зарегистрировался. Администратор между делом заметил, что в их отеле часто останавливаются и российские звёзды, приезжающие с концертами. Лена тут же перевела это Наташе, и та просияла.

В тот момент им обеим казалось, что они могут дать фору любому европейскому сервису. Их Россия, их Красноярск были на высоте.

Питер разместился в номере, снова обнял Наташу и поблагодарил девушек за тёплый приём:

– Я немного отдохну с дороги, а потом увидимся, ты не против? – спросил он Наташу, и в его глазах читалась надежда. Она, смущённо улыбнувшись, кивнула и почти выбежала в коридор.

Вечером того же дня она позвонила Лене в состоянии, близком к панике:

– Лен, я ничего не понимаю! Абсолютно! Он так быстро говорит, и слова все другие! Я не смогу!

Та успокаивала подругу как могла, а потом спросила прямо:

– Отставить панику! Ты мне скажи одно: он тебе понравился? Вот как мужчина? Есть в тебе хоть какая-то крошечная искра?.. Может быть, хоть промелькнула?..

Из трубки донеслось долгое молчание, а затем нерешительное:

– Ой, не зна-а-аю… Наверное, нет…

И Лена, зная свою подругу, с сожалением поняла: это начало конца.

А что же делать с ним? Он ведь прилетел на целый месяц… Через полмира!..

ГЛАВА 3

Русское гостеприимство и новозеландское терпение

Первым делом нужно было найти ему более подходящее жильё. Гостиница, хоть и была хороша, но всё же серьёзно истощала его бюджет. Питер с Леной отправились на поиски квартиры.

Квартирка, которую в итоге сняли, была обычной «хрущёвкой», какими были застроены целые районы российских городов ещё в эпоху покорения космоса. Она была скромной, но чистой и уютной. Когда Питер впервые переступил её порог, он окинул взглядом небольшую комнату и спросил Лену с искренним любопытством:

– Эти дома… они из времён Сталина?

Лена улыбнулась. Ей нравилась и забавляла его прямолинейность. Приходилось всё объяснять ему немного примитивно, как первоклашке.

– Нет, позже. Но тоже ещё в прошлом веке. Их строили для обычных людей, чтобы у каждой семьи был свой угол. Свой дом. Пусть и небольшой. Это наша история.

Она видела, как он старается быть тактичным, но его глаза выдавали лёгкий культурный шок. После его просторного дома в Окленде с панорамными окнами это действительно выглядело иначе. Но Лена чувствовала не стыд, а скорее желание объяснить, показать историю, которая стояла за этими стенами.

Она понимала его, потому что во время их летней переписки много читала о Новой Зеландии и знала, что это очень молодое государство, которому всего сто пятьдесят лет, и в котором – почти всегда лето, а если и зима, то всё равно тепло, и океан, и белые паруса над водой – повсюду, а ещё – безупречная экология (там даже не курят!), великолепные, чистейшие продукты и почти полное отсутствие преступности. Питер писал, что местные полисмены даже во время дежурства держат свои табельные пистолеты в сейфах!

И со смехом поведал, что последнее серьёзное правонарушение произошло в их стране лет восемь назад, когда к берегу причалила яхта с русскими туристами на борту, которые вытряхнулись на берег в изрядном и уже хроническом подпитии, сделали набег на супермаркет, чтобы пополнить свои запасы, но что-то не поделили с продавцами и отказались платить! Это происшествие освещали все местные телеканалы как вопиющее нарушение закона.

Господи, это же не страна, а просто – МЕЧТА!

Программу пребывания гостя они с Наташкой лихорадочно расписали перед его приездом, планировали, что поведут его во все приметные места, однако всё это предполагало, что Наташка возьмёт на работе отгулы, и они начнут постепенно привыкать друг к другу.

На их первое свидание Лена с Питером пришли вдвоём, она – в качестве суфлёра и переводчика. Он спросил в цветочном магазине, какие цветы надо дарить девушке на первом рандеву? Продавец, подумав, сказала, что купить надо одну, очень крупную, красивую, сочного оттенка бордовую розу на очень длинном, почти метровом стебле.