Алина Киселева – Осколки памяти (страница 4)

Мы вызвали такси и поехали к дому её отца — единственному месту, где она могла быть. У подъезда я попросила Демида позвонить ей, не упоминая, что я рядом. Через минуту дверь распахнулась, и Мила вышла. Увидев меня, нахмурилась.

— Что? — бросила она холодно.

— Ты серьёзно говоришь со мной таким тоном? Что случилось, Мила? — спросила я, чувствуя, как дрожит голос.

— Мне всё надоело. — Она смотрела прямо, не моргая. — Я не желаю больше общаться с тобой. И не смогу жить под одной крышей.

— Почему? Что я сделала? Чем обидела? — у меня пересохло в горле.

— Я просто хочу, чтобы тебя больше не было в моей жизни. Никогда. — Она развернулась и ушла в дом к отцу, хлопнув дверью.

Я осталась стоять, не в силах пошевелиться. Это было как удар: будто земля под ногами ушла. Из близких людей у меня остались только мама и Мила — и теперь одна из них вычеркнула меня из своей жизни.

— Пойдём, — тихо сказал Демид.

— Иди сам. Сегодня я поеду к маме. — прошептала я.

Он кивнул и ушёл. Я стояла, глядя, как он удаляется вдаль, потом вызвала такси. Около часа дороги — и вот я уже на пороге дома. Мама открыла дверь почти сразу: в халате, с чуть встревоженным лицом.

— Что случилось, милая? — спросила она, крепко обнимая меня.

Её тепло словно растворило во мне остатки напряжения. Я коротко рассказала всё — про Милу, про её исчезновение, про этот неожиданный холод. Мама вздохнула, погладила меня по волосам.

— Может, это и к лучшему, — сказала она мягко. — Останься сегодня у меня, отдохни.

Она постелила мне бельё в зале, принесла тёплый чай, и впервые за день я почувствовала себя хоть немного в безопасности. После душа я улеглась на диван, и сон накрыл мгновенно, как волна.

Глава 4 «Три месяца тишины»

Три месяца пронеслись, словно мимолетный вздох. Москва встретила легкой зимой — воздухом, лишь чуть тронутым холодом, и землей, упрямо отказывающейся принимать снег. Казалось, затянувшаяся осень решила остаться здесь навсегда.

Я шла на работу, предвкушая возвращение Андрея. Тревога шевелилась где-то внутри, предчувствуя неопределенность нашей встречи. Эти месяцы были как испытание: нескончаемая череда забот, изматывающая усталость, мысли, цепко держащиеся за разум. Но я старалась отпустить, научиться жить без ожидания, хотя изредка, словно по привычке, рука сама тянулась к телефону – вдруг напишет Мила. Но нет. Исчезла.

Демид навещал. Нашим встречам сопутствовали долгие разговоры, смех, вечерние прогулки. Он никогда не затрагивал тему Милы, словно интуитивно понимая, что эта рана еще кровоточит. Когда-то я рассказала ему об Андрее, и в его глазах промелькнула тень грусти, которую он быстро скрыл за привычной улыбкой. С тех пор он иногда вставлял двусмысленные шутки про «богатых начальников», словно пытаясь убедить и себя, и меня, что Андрей – не тот, кому стоит доверять.

На работе царило затишье. Я нашла общий язык с большинством коллег. Оля, энергичная, веселая, удивительно открытая, стала моей подругой. Мы жили совсем рядом, и наши пути на работу то и дело пересекались.

— Привет! Сделала нам кофе, — Оля протянула два стаканчика, а я, улыбнувшись, ответила:

— Доброе утро! Кажется, день обещает быть легким.

По дороге до офиса мы болтали о жизни – о несбывшихся мечтах, о планах на отпуск, о кино. С Олей было легко, как с человеком, которому не нужно объяснять, что чувствуешь.

В офисе нас встретил Вячеслав Георгиевич – вечно хмурый, аккуратный, с неизменной папкой в руках.

— Доброе утро, — его голос прозвучал сухо. — Список кандидатов на почте. Как обычно, разберетесь.

— Хорошо, — ответила я. — Отпишусь в обед.

Он кивнул и исчез так же бесшумно, как появился.

Мы с Олей вошли в кабинет. Она продолжала оживленно рассказывать, но я едва слышала ее. Мои мысли витали далеко, среди воспоминаний о взгляде Андрея, о том недосказанном моменте перед его отъездом.

— Лив, ты чего? — заметила она.

— Все нормально, — поспешила заверить я.

— Ты как будто не здесь, — в ее голосе появилась тревога.

— Позже расскажу, ладно? Просто немного устала, — я попыталась улыбнуться, скрывая волнение.

Я быстро проверила список кандидатов и отправила отчет Вячеславу. Других срочных задач не было – первый завал я разобрала в первые же недели. Теперь оставалась лишь будничная работа. Хорошая зарплата – и почти никаких перегрузок. Но эта тишина порой казалась удушающей.

— Лив, пойдем обедать! — позвала Оля, нарочито весело потряхивая сумкой.

Я уже собралась встать, как дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял Андрей.

— Привет, Лив, — его голос был спокоен, почти нежен. На секунду мне показалось, что все вокруг исчезло. Остались только он и тот взгляд, от которого сердце споткнулось.

— Привет, — выдохнула я.

— Украду тебя на обед? В свой кабинет, — он улыбнулся. Оля тут же хихикнула, прикрывая рот ладонью.

— Меня? В кабинет? — переспросила я, будто не расслышала.

— Да, я заказал доставку. Хотел немного поговорить, — ответил он все тем же спокойным тоном.

— Можете «украсть», — Оля игриво подтолкнула меня вперед. — Только завтра она обедает со мной!

Щеки мои пылали. Андрей же выглядел абсолютно уверенным, словно довольный этой маленькой сценой. Я машинально взяла телефон и сумку.

— Потом все расскажешь, — прошептала Оля на ухо, подмигнув.

Мы поднялись на его этаж. Его кабинет был просторным, залитым светом, с панорамными окнами, откуда открывался вид на город. В воздухе пахло свежесваренным кофе.

Я неловко опустилась на стул, он сел рядом.

— Я думал о тебе, — тихо сказал Андрей. — Эти три месяца показались вечностью.

Я растерялась.

— Мне кажется, с такими словами ты торопишься. Я ведь почти тебя не знаю.

— Позволь узнать тебя, — произнес он, вглядываясь мне в глаза.

Я покраснела и уткнулась в тарелку с салатом.

— Хорошо, — неожиданно для самой себя ответила я. Он улыбнулся шире.

— После работы хочу пригласить тебя поужинать. В азиатский ресторан, недалеко отсюда.

— Если не устану на работе, — проговорила я, — и если успею переодеться.

— Я подожду тебя в машине, — уверенно сказал он.

Я лишь кивнула, хотя внутри все кружилось – от растерянности, любопытства, легкого страха и необъяснимого ожидания. Казалось, начинается новая глава. И я не знала, радоваться этому или бежать, пока еще есть время.

Обед прошел в легкой неловкости. Мы ели молча, каждый погруженный в свои мысли – Андрей в свои, я – в него.

И вдруг из коридора донесся гул. Сначала – приглушенные голоса, потом резко – крик, звук падающего предмета, суета. Я подняла голову – за дверью уже собиралась толпа.

— Что там? — спросила я тихо, но никто не ответил.

Андрей почти сразу поднялся, его лицо изменилось. Без слов он вышел в коридор и, расталкивая людей, направился к источнику шума. Я попыталась двинуться следом, но плотная стена коллег не пускала. Протискиваясь, я чувствовала, как внутренности сжимаются, будто сердце отступает куда-то в живот. В толпе царила тревожная тишина, прерываемая обрывками фраз:

— …там женщина… Господи…

Через минуту Андрей появился снова – бледный, с телефоном в руке, кому-то звоня на ходу. Он прошел мимо меня, не глядя, быстрым шагом. Я не выдержала и все-таки проскользнула сквозь толпу.

И застыла.

Возле раковин, неловко раскинув руки, лежала Оля. На шее – след от металлического прута, кожа лица синяя, глаза полуприкрыты, словно она просто задремала. Только жуткая неподвижность говорила о смерти.

Я не сразу поняла, что перестала дышать. Воздуха не хватало, в ушах загудело. Кто-то резко схватил меня за локоть и выдернул из толпы. Андрей.

— Не заходи туда, — сказал он твёрдо. — Ничего не трогай. Полиция уже в пути. Он говорил, набирая кого-то по телефону: — Да. Немедленно поднимитесь к офисным туалетам. И закройте этаж.

Я стояла, не в силах произнести ни слова. Мир словно раскололся – еще минуту назад все было нормально: кофе, разговоры, смех. А теперь… Андрей отвел меня в свой кабинет. Поставил графин с водой, коснулся плеча.