Алина Киселева – Осколки памяти (страница 3)

Меня немного насторожил её голос: обычно бодрый, лёгкий, с улыбкой даже сквозь телефон — сегодня он звучал глухо, устало.

Когда Мила всё-таки пришла, я сразу заметила, что с ней что-то не так: глаза красные, плечи опущены, взгляд потухший — чужой.

Я подошла к ней, стараясь говорить спокойно: — Что случилось?

Она вздохнула, бросила сумку в угол и тихо сказала: — Хозяйка квартиры подняла аренду.

— Ну, это неприятно, но не катастрофа. Разберёмся, — ответила я, стараясь приободрить её, легко обняв за плечи.

— Меня уволили, — добавила она через паузу.

Я замерла. — Что? Почему? Что случилось?

Губы её дрогнули, голос зазвучал тонко, едва слышно:

— Моя напарница, знаешь, стащила часть выручки, не пробивая чеки. Когда всё вскрылось, она свалила вину на меня. Я даже не сразу въехала, что происходит — просто сказали: “Говори спасибо, что не подали заявление, мол, ты молодая, ничего не смыслишь”. Меня выпроводили без копейки расчёта.

Она говорила ровно, но в этих словах таилась такая бездна боли и обиды, что мне пришлось задержать дыхание, чтобы не расплакаться вместе с ней.

— А отец как? — осторожно коснулась я чувствительной темы.

— Плохо. Последние деньги ушли на лекарства и счета, — прошептала она, опуская взгляд.

— Всё наладится, — твёрдо произнесла я, стараясь вложить всю веру в эти слова. — Мы справимся.

Хоть внутри и разливалась тревогой, я и сама не знала, где искать силы, но ей нужно было почувствовать, что она не одна.

— А как твоё собеседование? — Мила, вытерев слёзы, вернулась к разговору.

— Меня взяли. Завтра выхожу, — ответила я тихо.

— Поздравляю, — улыбнулась она, но улыбка получилась вымученной, печальной. — Всё равно так радостно слышать хоть что‑то хорошее…

Она легко коснулась моего плеча и пошла на кухню за водой. Я решила умолчать о встрече с Андреем. Мила порой бывала чрезмерно впечатлительной, и я знала, как легко её ранить, даже случайной. Лучше промолчать.

Вдруг — настойчивый стук в дверь. Я недоуменно переглянулась с Милой. На пороге стоял Демид. В его глазах была тревога, и он казался совершенно растерянным.

— Что произошло? — спросила я.

— Мила написала, сказала, чтобы я пришёл, — ответил он, словно выпалил, не успев поздороваться.

— Проходи, она там, в комнате.

Он кивнул и направился к двери. Я мельком увидела, как Мила застыла, сдерживая слёзы, и сердце моё сжалось. Обычно она позволяла себе раскисать только при мне — мы ведь были как сёстры. Но, видимо, именно ему нужно было выговориться. Я решила не вмешиваться.

Прошёл, казалось, час. За дверью то затихали, то вновь слышались голоса. Когда Демид вышел, лицо его было исполнено печали, но в нём появилась и некоторая умиротворённость. Он коротко попрощался и ушёл.

Мы с Милой поужинали почти в тишине. Обычный вечерний свет, тихий шум улицы, аромат горячего чая — всё это вдруг казалось далёким, призрачным. Словно весь этот день выжал из нас последние соки. Я легла в кровать и долго смотрела в потолок. Где‑то глубоко внутри, под покровом усталости, теплился едва заметный огонёк надежды: завтра начнётся новая глава. Но какой она будет, я даже представить не могла.

Глава 3 «Между кофе и тишиной»

Утро началось с тягостного предчувствия. Мила держалась отстраненно, словно затаила обиду или просто не желала меня видеть. Я не стала давить, понимая, что иногда молчание красноречивее слов. Тихо собрала вещи, сварила себе кофе — горький, как и мое настроение — и, перед уходом, оставила на столе записку — робкую попытку достучаться: «Я не знаю, чем могла тебя задеть, но знай, что я рядом».

У самой двери подъезда я замерла. Возле обочины, словно мираж, стояла машина Андрея. Сам он, облокотившись о капот, держал в руках два стакана дымящегося кофе.

— Доброе утро, — улыбка его была скорее невесомым касанием, чем явным приветствием.

— Боюсь спросить, где ты нашёл кофе в половине девятого утра? — вырвалось у меня, хотя внутри что-то болезненно сжалось.

— У меня дома кофеварка, — спокойно ответил он. — Так что можно сказать, сделал сам, с частичкой любви.

Я старалась не смотреть ему в глаза — в них, казалось, можно было утонуть, и эта глубина вызывала странную, почти физическую тревогу.

— Зачем? — спросила я, отступая на шаг. — Зачем ты всё это делаешь?

Он пожал плечами, словно это была простая формальность.

— Ты интересная. В первый день так в упор мне ответить — редкость. Хочу просто познакомиться поближе.

— Я в этом не нуждаюсь, — твёрдо произнесла я, усилием воли заставляя себя идти вперёд, не оборачиваясь.

— Может, ты не свободна? — догнал он вопросом, эхом отразившимся от стен домов. — Тогда хотя бы подвезти тебя?

— Нет, я не в отношениях, — сухо ответила я. — Но и подвозить не нужно. Сама дойду.

Он ничего не ответил, лишь кивнул, словно смирившись, и плавно тронулся с места, исчезнув за углом. Вздох облегчения вырвался сам собой, но продлился лишь до того момента, как телефон в моей руке тихо завибрировал. На экране — уведомление из банка: «Поступление: 30 000 рублей. Назначение: на химчистку и хорошее настроение.»

— Тридцать тысяч? Он что, с ума сошёл? — прошептала я, ошеломлённо замирая посреди тротуара. Хорошее настроение… конечно.

Войдя в бизнес-центр, я ощутила острую необходимость разобраться во всём немедленно. Прямо к его кабинету. Не раздумывая, я распахнула дверь, не дождавшись ответа на стук.

— Вы что, думаете, меня можно купить? — слова вырвались резко, не поддаваясь контролю.

Андрей, говоривший по телефону, на секунду замер, услышав мой голос. Затем спокойно: — Тихо, тихо. Подождите минутку. — Он отключил звонок, закрыл ноутбук и обернулся.

— Извини, что ворвалась, — смягчила я тон. — Просто… это неправильно.

— Я не хотел тебя купить, — мягко произнёс он, уголки губ дрогнули в едва уловимой улыбке. — Хотел сделать приятное.

— Не нужно, — твёрдо сказала я и, не колеблясь, перевела деньги обратно. На экране телефона появилось: «Перевод успешно выполнен».

Он хмыкнул, наблюдая за мной с лёгким, почти незаметным восхищением.

— Вы даже нашли мой номер? Взяли в отделе кадров?

Я едва не вскипела: — Да. Взяла. Но не там, где вы думаете! — бросила я и пулей выскочила за дверь.

В коридоре от гнева хотелось топнуть ногой. Такой наглый, самоуверенный тип! Думает, деньги решают всё? Нет уж. Я совсем другая.

Войдя в кабинет, я увидела, что коллеги уже заняли свои места. Приветствия были короткими, без излишнего энтузиазма, но и без холода. Наверное, присматриваются. Мне показали стол — аккуратный, но заваленный папками. Становилось ясно: дел накопилось предостаточно. Пока я разбирала документы, мелькнула мысль: похоже, пока меня не было, здесь толком никто не работал. Я глубоко вдохнула, надела на лицо деловую маску и принялась за работу, стараясь отогнать мысли о Миле, об Андрее, о своих противоречивых чувствах. Сегодня должен был начаться новый этап. Пусть хотя бы на пару часов всё будет просто: работа, я и порядок в этих бумагах.

Погрузившись в дела, я краем уха уловила разговор в коридоре — мужские голоса, приглушённые, но до боли знакомые. Андрей и Вячеслав стояли неподалёку.

— Я уезжаю в командировку на пару месяцев, — сказал Андрей. — Возможно, даже задержусь.

Я замерла, слушая. Не ожидала, что эта новость меня тронет, но внутри всё перемешалось: лёгкая грусть от того, что больше не увижу его какое-то время, и в то же время — огромное облегчение. Несколько недель без неловкости и эмоциональных встрясок. «Пусть будет так, — подумала я. — Может, станет проще дышать».

Рабочий день пролетел незаметно. Команда оказалась под стать — сдержанные, но не злые люди. К вечеру все разошлись, а я осталась, разбирая папки и вникая в детали. Когда я, наконец, выключила ноутбук, в офисе царила тишина. Андрей, как выяснилось из разговоров коллег, уехал ещё днём. Странно — даже его отсутствие ощущалось в воздухе.

Путь домой оказался на удивление лёгким и спокойным. Шум улицы, редкие прохожие, запах мокрого асфальта после короткого дождя… Хотелось просто вернуться и немного отдохнуть. Но едва я вошла в квартиру, что-то внутри похолодело. В прихожей было пусто, вещи Милы исчезли. Ни куртки, ни её любимой сумки. Я набрала её номер — гудки, потом короткие «броски», словно она намеренно меня избегала. Через несколько минут пришло сообщение: «Не звони мне. В этом нет смысла.»

Меня охватил леденящий страх. Я немедленно позвонила Демиду.

— Ты случайно не знаешь, где Мила? — спросила я, едва он ответил.

— Нет, — растерянно ответил он. — Что случилось?

— Пропала. Вещей нет, телефон сбрасывает.

— Не переживай, — сказал он после короткой паузы. — Я сейчас приеду.

Он приехал минут через сорок. Я открыла дверь, уже не в силах вымолвить ни одного спокойного слова.

— Зачем ты её ищешь? Может, она просто не хочет общаться? — осторожно спросил он.

— Ты поможешь мне или нет? — резко ответила я. — Если бы не хотела общаться, сказала бы. Это не похоже на неё.

— Конечно, помогу, Лив. Только не нервничай. — В его голосе звучало больше заботы, чем уверенности.