Алина Есенина – Запретная мелодия. Любовь под гитарные струны. Книга первая (страница 2)

– Думаю, мой суровый родитель меня отпустит без лишних вопросов, но вот твой…

– Отпустит, как миленький! – заверила я, развернувшись к папе и изобразив на лице такую ангельскую невинность, что сам Рафаэль бы позавидовал. – Папулечка, можно мы с Полиной устроим небольшой тур по окрестностям? Обещаю, вернемся до полуночи! Ну, или около того…

Вскочив со своего места, я попутно дожевывая оливку, потянулась чтобы чмокнуть его в щетинистую щеку. Отец на удивление легко согласился, лишь слегка нахмурив брови.

– Конечно, сходите, но обещай позвонить мне хотя бы дважды за вечер. Договорились?

Я кивнула, с трудом сдерживая ликование, и весело помахала ему на прощание. Казалось, Полинин отец был совершенно не против нашей затеи, да и вообще мало интересовался тем, куда направляется его дочь. Его взгляд, будто приклеенный, неотрывно следил за мелькающими кадрами рекламы на экране телевизора, предвещавшей скорое начало очередного футбольного матча.

– Поль, возьми кредитку в кармане моей куртки, – бросил он небрежно, когда мы уже поднимались по лестнице в мою комнату. Нам определенно стоило переодеться – кто знает, что или кого мы могли встретить сегодня на своем пути.

– Твой папа просто жизни не представлял без этой встречи! Настоял, чтобы мы во что бы то ни стало остановились у вас. Представляешь, до чего соскучился по моему отцу, уму непостижимо, – выпалила Полина, едва мы переступили порог спальни.

– Да я же тебе говорила, мой папа ждал его с таким щенячьим восторгом, что сам Хатико обзавидовался бы его терпению…

Полина вновь залилась заразительным смехом, от которого даже воздух в комнате, казалось, завибрировал. Я швырнула в её сторону охапку своих тряпок.

– Разбирай! Добра этого у меня – как у дурака фантиков. Правда, феерией красок тут и не пахнет, потому что папа у меня, знаешь ли, адепт скромности. Считает, что девушка должна выглядеть, как монашка на пенсии, – не дай бог кого-нибудь возбудить! Представляешь, какой это треш? – открыв дверцу шкафа, я ткнула пальцем в унылый серый кардиган и черные брюки. – Вот в этом я и рассекаю по колледжу. Шик, блеск, красота!

Девушка поморщилась, словно увидела дохлую крысу.

– У-уу, – протянула она, брезгливо разглядывая наряд. – Ты что, в институте благородных девиц учишься?

– Я в нем живу! – трагически вздохнула я.

– Может, сегодня ты примеришь что ни будь из моего гардероба? – Полина кивнула на сумку, которую принесла с собой с первого этажа. – Я думаю твоему папе сегодня будет совершенно не до нашего внешнего вида.

Блондинка, словно фокусник, потянулась к молнии, выуживая из глубин своей сумки целые залежи одежды. Мои глаза едва не выпрыгнули из орбит – яркий взрыв красок, блеск пайеток, стразы, сияющие как россыпь бриллиантов… Такого буйства цветов я в жизни не видела, даже в самых смелых снах! Казалось, я попала в портал прямиком в гардероб к единорогу, который объелся радугой. Однако, мой взгляд привлекла черная кожаная куртка, затерявшаяся на фоне этого цветного безумия.

– Ой, а эту можно? – пролепетала я, робко дотрагиваясь до нее тыльной стороной ладони. Кожа дышала холодом, вызывая в памяти странное, почти кощунственное сравнение. Она напомнила мне кожу Антона Сергеевича, когда его пальцы едва коснулись моей руки. – "Что за чертовщина творится в моей голове?!" – мои брови, казалось, устроили бунт на переносице.

– Да бери, это папина, с каких-то гастролей, что ли. Он мне отдал, но я так и не надевала ее, – буднично отмахнулась Полина, втискиваясь в джинсовый комбинезон. – О! А знаешь что? Она идеально дополнит вот это! – и она швырнула в мою сторону воздушное, ажурное платье цвета слоновой кости. Длина – дерзкая, едва прикрывает колени. Один нескромный порыв ветра, и я – вылитая Мэрилин Монро, только блондинкой быть не обязательно.

– Блин, – протянула я, подхватывая из ее рук ворох шмоток, – да твой папа хорош, и выглядит максимум на тридцать с хвостиком.

– Ну, так и есть, всего-то тридцать девять, – пожала плечами Полина.

– Не может быть! – воскликнула я, делая наигранно удивленное лицо, пока пыталась влезть в ее платье. – Моему сорок пять, а он ворчит так, будто все девяносто… Честное слово, иногда кажется, что я живу с дедом.

– Да уж, – вздохнула блондинка, критически оглядывая свое отражение в зеркале. – Теперь я понимаю твою маму… Наверное, она сейчас порхает, как бабочка, вырвавшаяся из кокона! Но, – Полина грациозно обернулась ко мне, словно балерина, и забавно заправила за ухо непослушную прядь пшеничных волос. – Ума не приложу, чем руководствовалась моя мама, когда решила сбежать от нас с папой. Серьезно, что у нее в голове творилось?

Я на секунду погрузилась в раздумья, словно нырнула в глубокий бассейн.

– Да, – наконец выпалила я, выныривая из этой пучины мыслей. – Мне кажется, твой папа просто космос, настоящий прорыв в отцовстве.

– Он крутой, это точно! – Полина расплылась в широченной улыбке, от которой, казалось, в комнате стало ещё светлее. – Какой еще отец будет таскать тебя на свои концерты, где повсюду оглушительная музыка и визжащие фанатки, а потом приносить домой целые залежи шоколада, которым его заваливают эти самые поклонницы? Только… Знаешь, из-за бесконечных гастролей и турне, мне его катастрофически не хватает. Мы видимся реже, чем кометы над Землей пролетают… – девушка мечтательно улыбнулась, – но, я точно знаю, что, несмотря ни на что, я для него самая единственная и неповторимая.

– Слушай, а твоему отцу случайно не требуется, ну, скажем, человек, который будет за ним чемоданы таскать? Я бы с превеликим удовольствием согласилась не видеть своего папу месяцами! Представляешь, какая свобода…

Полина вдруг замерла, словно поражённая молнией, и её взгляд впился в меня, как у орла, высматривающего добычу.

– Слушай, а ведь он давно ищет новую солистку в свою банду…

– Думаешь, мой папаша сойдёт? Ну, если всё-таки натянет вечернее платье и споёт фальцетом, чисто гипотетически…

– Ксюха! Ты меня сейчас уморишь! – Полина залилась звонким хохотом. – Я про тебя говорю, гений. Ты же в музыкалке учишься, явно поёшь как соловей!

– Да у нас половина страны соловьи! Ты реально думаешь, что твоему отцу, рок-иконе с миллионной армией фанатов, нужна семнадцатилетняя школьница? Ну, кроме как для уморительных мемов в сети, конечно…

– Да я серьёзно, говорю тебе! – блондинка, словно играя, закрутила прядь моих каштановых волос вокруг своего пальца. – Слушай, у тебя же внешность – отпад, голос – закачаешься, да ещё и молодость бьёт ключом. Это ж комбо! Их группе как раз не хватает глотка свежего воздуха, кого-то, кто в теме современных трендов. Ну, подумай, а? Сходи на кастинг, хуже точно не будет, а я с ним поговорю, уболтаю, скажу, что ты грезишь о сцене, что готова на что угодно ради мечты!

Я аж дар речи потеряла.

– В смысле, "готова на что угодно"? Не-не-не, петь – это да, но чтоб вот так…

– Ксюша! – девушка расплылась в улыбке, сверкнув зубами, словно россыпью жемчуга. – Да я же утрирую! Это чтобы он понял, какая ты у нас целеустремлённая. Ну, давай, а? Будет бомбически весело, представляешь, ты – звезда!

По-прежнему обсуждая авантюрную затею Полины, мы, наконец-то переодевшись, спустились вниз и обомлели от уморительной картины: Мой отец, человек, свято чтящий "сухой закон", умудрился вырубиться после пары бокалов шампанского, уткнувшись носом в тарелку с "праздничным" салатом. Антон Сергеевич, сидя рядом, словно римский император, вел прямой эфир в своем смартфоне, взахлеб рассказывая армии поклонниц о грядущих концертах в Ярославле, обещая им фейерверк эмоций и музыкальный экстаз.

– Пап! – прощебетала Полина, и Антон Сергеевич, одарив виртуальных поклонниц воздушным поцелуем, мгновенно свернул трансляцию, переключая внимание на нас. Его взгляд зацепился за меня, словно якорь, а темная бровь взметнулась вверх в хитрой, вопросительной усмешке. Черт! Точно… Полина же великодушно одолжила мне кожанку, в которой я сейчас, как на параде, вышагиваю прямо перед ее владельцем. Неловкость накрыла меня с головой. Я метнула взгляд в сторону Полины, моля о спасительной интервенции, но подруга, казалось, вообще не парилась. Она лишь махнула рукой в сторону моего отца.

– Виктор Николаевич…?

– Утомился наш генерал, – Тони расхохотался, наконец-то переключив внимание на дочь. – Вы, красотки, сегодня прямо глаз не отвести! Ну, и куда путь держите, юные искательницы приключений?

Он снова вперил в меня взгляд, словно игравший с лазерным лучом, и поднялся со стула. Мое сердце совершило стремительное падение в район подколенных ямок, когда он двинулся в нашу сторону. Еще пара таких шагов, и я начну верить, что Антон Сергеевич вознамерился сорвать с меня куртку, словно отобрать любимую погремушку у младенца… Но, о чудо! Мужчина, будто бы смилостивившись, замер в полуметре от нас, прислонившись к дверному косяку с видом рок-н-ролльного бунтаря, уставшего от всемирной славы.

– Собираемся в клуб, – промурлыкала Полина, выуживая из глубин сумки смартфон. Её взгляд прилип к экрану, словно муха к меду. – Хочешь с нами?

Я буквально чуть не уронила челюсть. Её отец? С нами? Да это же как пригласить директора школы на рейв…

Тони хмыкнул, с этаким нарочитым безразличием заворошил свои каштановые волосы. Меня буквально прошибло волной тока, когда он на долю секунды прикрыл свои стальные, серые глаза. От него будто искры полетели.... Высокий, как греческий бог, под кожей перекатываются мышцы, одет с иголочки – ну никак не скажешь, что ему почти сорокет. Скорее смахивает на старшего брата Полины, который явно знает толк в хорошей жизни.