Алина Есенина – Запретная мелодия. Любовь под гитарные струны. Книга первая (страница 4)

– А можно? – Полина приподняла бровь с таким подозрением, словно отец предложил ей прыгнуть с парашютом без самого парашюта. Её взгляд скользнул к мотоциклистам, словно оценивая степень риска. Антон Сергеевич расплылся в улыбке, заразительной, как вирус хорошего настроения, и кивнул в сторону байкеров.

– А почему бы и нет? Тем более, вам, девчонки, повезло, я этих ребят знаю, – провозгласил он, отстраняясь от нас и лихо махнув рукой в сторону мотоциклистов. Те, словно ждали этого сигнала, рванули к нам, сбрасывая шлемы. И вот тут-то я и поспешила с выводами. "Ребята" оказались… э-э… ну, скажем так, ветеранами дорог с богатым опытом. Им явно перевалило за полтинник, а может, и больше. Двое высоких, черноволосых мужчин с таким энтузиазмом набросились на Антона Сергеевича, что я всерьёз испугалась, как бы они его не задушили в дружеских объятиях.

– Тони, вот это да! – прогремел бас самого здоровенного из них. – Слыхали, сегодня зажигаешь тут, ну ты крут!

– Да как тут не спеть, когда такие люди собрались, – брюнет ослепил их голливудской улыбкой, сверкнув зубами в полумраке. – Знакомьтесь, моя кровиночка, Полина! – он галантно указал на мою подругу, а затем лукаво подмигнул в мою сторону. – А это… моя тайная страсть, муза… да, что греха таить, любовница короче! – спустя несколько секунд, он залился громогласным хохотом, наблюдая, как у байкеров отвисают челюсти. – Да шучу я, ребята, шучу! Просто подруга Полины, Ксюша.

Один из байкеров легонько хлопнул по плечу Антона Сергеевича, подмигивая.

– Ты приглядись-ка к этой звездочке, может, и правда, в амуры сгодится? Эх, молодость, молодость!

И тут их словно прорвало: они заржали, как стадо жеребцов, объевшихся веселящего газа. Я же, зардевшись как маков цвет, уставилась на свои блестящие ботинки. Ну вот, опять! Вечно эти "комплименты" заставляют меня чувствовать себя неловко, словно я нарядилась в костюм гигантского помидора на бал-маскарад. Полина, закатив глаза с выражением вселенской усталости, обняла меня за плечи.

– Да не обращай внимания, это же байкеры! У них в голове вместо мозгов выхлопные газы, вот и несут всякую чушь.

– Так вот, – донёсся до меня голос Тони, пробиваясь сквозь гул моторов, и я, сдавшись, подняла глаза. – Девчонок прокатите с ветерком? Пару кругов вокруг базы – и обратно?

– А ты что, Антоха? – второй байкер протянул ему шлем, подмигивая. – Старческие кости ломит? Иль порох вымок? В молодости, помнится, ты сам чертей катал! Или склероз подкрался незаметно? – он задорно вздернул бровь, дразня Тони.

– В молодости, говоришь? То есть, я уже антиквариат, по-твоему? Думаешь, я сдулся, как прошлогодний шарик? – Тони шутливо ткнул его кулаком в плечо, но глаза его блеснули азартом. Он подхватил шлем, повертел его в руках, словно взвешивая "за" и "против".

– Эй, красотки, кому адреналина в кровь плеснуть? – крикнул он, окинув нас взглядом с хитрым прищуром, и попытался усмирить свои непокорные, взъерошенные ветром волосы.

– Ты серьезно? Да ты на таких "конях" ползешь со скоростью улитки! Уволь, папаша, но сегодня я мечтаю о настоящем полете, – расхохоталась Полина, коварно подталкивая меня к нему. – Вот Ксюшу прокати, для нее твоя черепашья скорость покажется космической, она же ни разу не сидела на байке, ей точно хватит острых ощущений!

Смущение вновь опалило щеки, но ноги сами понесли меня к нему, и я невольно расплылась в нелепой, виноватой улыбке, подходя ближе. Тони, с лихой небрежностью, вложил шлем в мои руки и обернулся к своим приятелям-байкерам за другим.

– Пару кругов, не больше, а то на свой же концерт опоздаю, – хохотнул Антон Сергеевич, взбираясь на байк. Я несмело приблизилась и осторожно провела ладонью по коже сиденья. Внезапный укол адреналина пронзил меня. Сердце тут же затрепетало в предвкушении: через несколько минут я буду нестись по дороге, в плену ревущего мотора и яростного ветра, бьющего в лицо.

– Волнуешься? Да не бойся, я и правда в молодости отжигал будь здоров, водить точно не разучился, – мужчина поймал мой взгляд, словно бабочку сачком, и задержал на моем лице свои изучающие глаза. – Да и Поля права, я сейчас лихачить не стану, все-таки меру знать нужно, жизнь одна, знаешь ли.

– Вы ведь выпили? – вопрос сорвался с губ, обжигая щеки краской смущения. Антон Сергеевич прикрыл глаза, устало потирая переносицу.

– Черт, точно, – пробормотал он, растерянно запустив пальцы в волосы. – Ладно, значит, поездка отменяется.

Брюнет спрыгнул с мотоцикла, и, оказавшись рядом, возвысился надо мной, как скала. Я удивленно вскинула голову.

– Все в порядке… точнее, я уверена, что вы замечательно водите, да и выглядите вполне… адекватно. Я хотела сказать… мы можем прокатиться. Я вам доверяю.

Тони приоткрыл рот, и улыбка, словно солнечный луч, мгновенно расцвела на его лице. Его рука, не спрашивая разрешения, легла мне на плечо. Черт, да он просто тактильный маньяк! За этот вечер я уже сбилась со счета, сколько раз он вторгался в мое личное пространство. Его пальцы скользнули по плечу, заставляя мою кожу покрыться мурашками, и он слегка наклонился, сокращая расстояние между нашими лицами до неожиданно опасного минимума.

– Уверена?

Мятный вихрь его дыхания опалил мои ноздри, вызвав щекочущее покалывание, словно по ним скользнуло невесомое перышко. Я часто заморгала, отчаянно сражаясь с предательским румянцем, грозящим вновь вспыхнуть на щеках. В глазах Антона Сергеевича плясали озорные искорки, и, утонув в их манящей глубине, я смогла лишь беспомощно кивнуть. Неожиданно он выпрямился и, сделав шаг ближе, невесомо коснулся тыльной стороной ладони моего подбородка, проведя по линии от щеки к уху. Его пальцы запутались в моей непослушной пряди, выбившейся из прически и небрежно упавшей на лицо. Ловким движением заправив ее за ухо, Антон Сергеевич отступил, вновь протягивая мне шлем.

– Прошу, – он указал на байк и, словно хищный зверь, одним прыжком оседлал стального коня. Я, робея, последовала его примеру: натянула шлем, защелкнула тугие ремешки под подбородком и, неуклюже перекинув ногу, устроилась на заднем сиденье, поправляя непристойно короткое платье, которое мне одолжила Полина. В полной растерянности, не зная, куда деть руки, я несмело положила их на плечи Антона Сергеевича. В тот же миг его раскатистый хохот, словно колокольный звон, огласил окрестности.

– Серьезно?

Не успела я выдохнуть, как его горячие пальцы обхватили мои похолодевшие ладони, перенося их к его талии. Скользнув под кожу куртки, и проскользнув мимо футболки, мои пальцы коснулись обжигающе теплой кожи. Я вздрогнула от неожиданности, но, испугавшись разорвать эту странную близость, оставила руки на месте.

– Замёрзла? Грейся, – в его голосе не было ни тени смущения. Наверное, для мужчины это было обычное дело. Может быть это его отцовская забота, и ответственность за меня, пока мой папа отсыпается дома в неведении? От этой мысли я попыталась расслабиться и бросила взгляд на подругу. Она уже забралась на соседний байк, устроившись позади одного из приятелей Антона Сергеевича, и весело помахала мне рукой.

– Держись крепче, а если страх коснется тебя или почувствуешь неладное, ущипни меня, и я пойму, что нужно притормозить, – голос Тони прорезался сквозь утробный рык мотора. Я лишь кивнула, провожая взглядом мотоцикл Полины, который, взметнув облако дорожной пыли, уже умчался вдаль. Следом, Антон Сергеевич запустил двигатель своего зверя. Комок подступил к горлу, и я, судорожно сглотнув, вцепилась пальцами в его кожаную куртку. В следующее мгновение байк рванул с места, и я не заметила, как мое тело прижалось к нему в отчаянном порыве, словно он был последним якорем в моем бушующем море.

– Нормально? – его четкий и уверенный голос, прорезался сквозь шелест ветра в моем шлеме и гул дороги. В порыве облегчения я разжала окостеневшие от страха пальцы и несмело коснулась его груди, проведя легкую линию, без слов пытаясь выразить, что со мной все в порядке. Едва заметно кивнув, он плавно прибавил газу. В его движениях не было и тени лихорадочного желания догнать умчавшихся вперед друзей, не было азарта, присущего байкерам. Он просто вез меня, наслаждаясь каждым метром дороги, и за это я была ему бесконечно благодарна.

Я вдруг поймала себя на мысли, что мне это начинает нравиться. Нет, настолько откровенно касаться отца Полины все еще было сомнительным удовольствием. Но вот нестись на этой железной громадине, рассекая безлюдную трассу было что-то новенькое. Адреналин бил ключом, каждая клеточка тела ликовала, словно выиграла в лотерею. Это ощущение… оно опьяняло, окрыляло, и заставляло забыть обо всем! Второй круг промелькнул незаметно, и вот уже впереди замаячил финиш третьего. Эх, жаль, что эта маленькая авантюра стремительно подходила к своему концу. Но, останавливаться не хотелось. Опустив руки чуть ниже, возвращая их обратно на его талию, я, словно сонный котенок, пристроила голову в шлеме к его спине, прильнув поближе. Мы летели с такой скоростью, что, казалось, еще чуть-чуть – и оторвемся от земли… Я впивалась в этот момент всеми клетками, словно голодный до впечатлений турист на шведском столе жизни. Мне хотелось запомнить все, до мельчайших деталей, чтобы потом, попивая чай, в какой ни будь из вечеров, на нашей с папой уютной кухоньке, воскликнуть: – "Да ладно… неужели это была Я?! Вот ведь оторва!" Этот вечер точно доказывал, что иногда, чтобы стать смелым, нужно просто хорошенько влипнуть в приключение!