Алина Есенина – Элизабет. Тень света. Книга первая (страница 3)

– Марина.

– Да, в научном центре была указана такая же информация: любой мужчина, имевший контакт с вирусом или его носителем, обречен на заражение в течение часа. У женщин же, из-за отсутствия определенной хромосомы, вирус не размножается в крови, а словно тень, проскальзывает прямиком в мозг, повергая его в подобное галлюционное состояние. Кстати, Марина, вы ведь доктор? – спросил он, поворачиваясь к девушке с надеждой в глазах.

– Я ветеринар, – улыбнулась она в ответ, – но последние годы посвятила изучению и человеческой медицины. Только, до звания доктора мне еще ой как далеко.

Пока я переваривала поступающую в меня потоком информацию, в комнату заглянул ещё один незнакомый человек. Светловолосый, накачанный парень, в майке которая обтягивала все его мышцы, также приветливо улыбнулся и подмигнул, заметив мой взгляд на себе.

– Это Макс, мы подобрали его вместе с Мариной на дороге, – не обращая на них внимания, Ренат снова уткнулся в ноутбук, поправив очки на переносице. Кивком я поздоровались с Максом.

– Так почему со мной происходит все иначе, чем у остальных? – задав вопрос, я тут же подумала что из присутствующих вряд-ли кто-то даст мне конкретный ответ. Марина подошла ко мне ближе, в ее руках был пустой шприц и пара пробирок. Без лишних разговоров, закатив рукава, я позволила ей взять свою кровь, а она тем временем начала говорить.

– Вирус поражает не всех, полагаю, подобно обычному ОРВИ: есть зараженные, а есть носители. Тебе несказанно повезло, оставшись носителем, ты сохранишь сознание и человеческий облик. И я считаю, твое присутствие здесь безопасно для нас процентов на восемьдесят, как минимум.

Закончив забор крови, она распределила ее по двум пробиркам и приложила к месту укола спиртовую салфетку. Рана не спешила заживать, напоминая, что я не какая-нибудь сверхъестественная героиня из любимых сериалов, просмотром которых я увлекалась после школы.

– Девчонки подхватывают заразу от укусов и царапин, как эстафетную палочку безумия передают, – Ренат иногда вклинивался в беседу, но я краем глаза уловила, как его перекосило от вида моей крови. "Бедняга, видок у меня, наверное, как у ходячего кошмара," – подумала я.

– Он не развивается, Лиза, – доктор, склонившись над своим чудо-чемоданчиком, походила на помесь безумного ученого. Внутри него, словно портал в нано-мир, мерцали микроскопы и какая-то замысловатая компьютерная система.

Ренат возмущенно закашлялся, словно пытаясь откашлять собственное удивление.

– Это в каком смысле я не развиваюсь? Да я за последний месяц столько книг проглотил, что вам и не снилось! Нельзя так огульно о моей эволюции судить! – обиженно поправив очки, он стал похож на сердитого профессора. Марина с Максом прыснули со смеху.

– Эх ты, интеллектуал, я про вирус говорю, – Марина оторвалась от своих пробирок, и в ее взгляде мелькнуло что-то вроде снисходительной симпатии к парню.

Я улыбнулась. Здесь, в тесном кругу, несмотря на гнетущую атмосферу, царящую за стенами подвала, ощущалось какое-то странное, обманчивое спокойствие, почти уют. Тогда я даже не подозревала, что эти трое, чьи лица сейчас казались такими простыми и открытыми, станут для меня не просто людьми, а настоящими, верными друзьями.

Глава 1.

Сколько раз за последние несколько лет моя душа обращалась в пепел, чтобы, подобно фениксу, взмыть ввысь из обугленных останков? Много… Это слово – эхо в пучине отчаяния, достаточное, чтобы не захламлять и без того израненное сознание тщетными подсчетами. Каждое возрождение – новая рана на сердце, новая трещина в зеркале моей души. И я стою, уцелевшая, но навеки отмеченная пламенем. Будучи гибридом, в чьих венах бурлит кровь вампира, мары и еще невесть каких созданий тьмы, я познала смерть так близко, что она стала почти родной. Проклятое наследие, выжженное на моей душе. И все же, сколько бы я ни видела, ни чувствовала ее ледяное дыхание, она остается непостижимой тайной, зияющей бездной, пугающей своей вечной, безмолвной тишиной. Я наблюдаю за миром лежащим на грани, стены реальности и фантазии становятся все тоньше, и я балансирую на грани двух миров. Борясь с внутренними чудовищами, я оказываюсь в эпицентре смерти и хаоса, где души сражаются за свое место в этом непростом мире. Постигнув аномалии, плоть моя подчинилась лунному ритму, преображаясь и обретая звериную мощь и стремительность. Кровь моя, словно алхимический эликсир, научилась сплетать энергию, направляя ее потоки как внутри меня, так и вне. Это даровало невиданное могущество, но и наложило печать тайны на саму мою сущность.

– Да тут сам чёрт ногу сломит в этой кромешной тьме! – проворчала я, пробираясь к едва различимому впереди силуэту двухэтажного дома, до которого оставалось не больше двадцати шагов.

Ночь обрушилась на город, словно тяжелое, непроницаемое одеяло. Многоэтажки, словно безликие гиганты, высились передо мной, а их окна, как темные глазницы, взирали на пустоту. Мои друзья были где-то там, за этими серыми стенами, в одном из этих молчаливых исполинов. Я огляделась, но темнота, густая и вязкая, как смола, сжимала пространство, оставляя искаженные пятна света. Фонари, стоящие на значительном расстоянии друг от друга, изредка выхватывали из тьмы куски ужасающей реальности, заброшенного сектора города. Их бледный свет, пробиваясь сквозь туманную пелену ночной мглы, рисовал удручающую картину: разбитые стекла, словно пустые глазницы в каменных лицах домов, сверкающие осколки стекла на земле, рассыпанные, как обломки чьих-то разбитых надежд. Здания стояли молчаливо, и их бетонные скелеты казались истощенными, опустошенными. Они напоминали призраков былой жизни, свидетелей какой-то неизведанной катастрофы, оставившей после себя лишь руины и тишину. Это было место, застывшее во времени, законсервированный очаг печали и упадка. Даже воздух здесь казался тяжелее, пропитанным запахом пыли, влаги и несбывшихся надежд. Ветер, проникающий сквозь бесчисленные трещины, гудел призрачным хором, создавая жуткий вой, который втягивал меня в его мертвенные объятия. Этот звук заставлял сердце биться быстрее, а душу – сжиматься от предчувствия чего-то неизбежного.

Внезапный подземный удар, словно исполинский молот, заставил землю содрогнуться, а следом за ним вспыхнул ослепительный свет, будто расколовший мрак пополам. Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах, и, зажмурившись от нестерпимого сияния, попыталась разглядеть, что происходит впереди. Здание к которому я держала путь, теперь полыхало ярким пламенем, и словно выплевывая из себя оконные стекла, они с треском сыпались мне под ноги. Мое внимание тут же привлек громкий гул главных ворот, которые под воздействием пламени, начали скрипеть и деформироваться. Они сопротивлялись, пытаясь сохранить свою целостность, но напрасно – огонь был неуклонен в своем разрушительном порыве. Вскоре величественные ворота не выдержали и с грохотом рухнули на землю, преградив мне путь внутрь. На секунду я замерла на месте, обдумывая ситуацию, но тут же решительно шагнула вперёд, как в этот же момент, чья-то тяжёлая рука опустилась на моё плечо, и с силой задержала на месте, развернув в другую сторону. Вопреки кромешной тьме, сковавшей нас в объятиях ночи, я всё же смогла разглядеть во мраке наглую физиономию субъекта, наконец-то соизволившего убрать свои лапы с моей персоны. Черноволосый тип, окинувший меня взглядом, полным такого неприкрытого презрения, будто я была последним тараканом на его кухне, ещё и ухмылялся. Эта дерзкая гримаса на его лице просто вопила о том, как его забавляет моё праведное негодование. Да он явно решил, что я тут для развлечения, как бесплатный цирк с конями! Отступив на пару шагов назад, мои глаза поймали его взгляд, но он опередив меня, заговорил первым.

– Жить надоело, что ли, совсем? – промурлыкал он, склонив голову набок, словно оценивая мой товарный вид. – Куколка, глазки разуй! Твой кукольный домик превратился в барбекю! – с этими словами он прикоснулся к моим плечам, разворачивая меня лицом к пылающему аду. – Любуйся!

– Руки убрал! – взвизгнула я, вцепляясь в его запястья. Холод от этого типа пробирал до костей. – Там мои друзья, ясно?! Я должна их спасти, и плевать мне на твои идиотские выходки!

Я рванулась вперед, но этот кадр снова меня перехватил, теперь уже за локоть, и потащил в другую сторону.

– Ты совсем рехнулся, придурок?! – заорала я, надеясь, что этот вопль услышат хотя бы марсиане. Попытки вырваться напоминали борьбу с бетонной стеной. Ну что за день, а? Сначала пожар, теперь этот маньяк-спасатель!

В мыслях тут же возник образ моего бывшего, Димы, потому что я старалась держаться как можно дальше от таких людей, но по злому року судьбы, именно такие словно магнитом притягивались в мою жизнь.

Мы все сталкиваемся с людьми, которые оставляют глубокий след в нашей жизни. Иногда это след светлый, полный радости и любви. Но порой, память о прошлом окрашена в мрачные тона, напоминая о боли, страхе и разочаровании. В моей жизни таким следом стал Дима. Его образ возник в моей памяти не случайно…

Наше знакомство случилось семь лет назад, когда мне было всего шестнадцать. Тогда это казалось настоящей любовью, историей из романтического романа. Мы вместе преодолевали трудности, держались друг за друга, словно два маленьких кораблика в бушующем море. Это ощущение единства, взаимной поддержки, казалось, даст нам силы противостоять всему миру. Но, как часто случается, идиллия оказалась лишь призрачной иллюзией. Со временем, в Диме проснулся зверь, и он превратился в настоящее чудовище. Алкоголь и прочие пороки словно черной пеленой затянули его душу, затмив собой все то светлое, что я когда-то в нем видела. И вместе с этим пришли и другие тени – насилие. Сначала небольшие вспышки гнева, которые я пыталась оправдать, списать на стресс, на сложности жизни. Но эти вспышки становились всё чаще, всё сильнее, превращаясь в настоящий кошмар. Быть рядом с ним становилось все опаснее. Чувство постоянного страха, ожидания следующего взрыва, сравнимо с нахождением рядом с диким зверем, готовящимся к атаке. Я чувствовала себя пойманной в ловушку, запертой в клетке, ключ от которой был только у него. Мой внутренний голос кричал о необходимости бежать, но страх и некая ложная надежда на перемены парализовали меня. Теперь, вспоминая всё это, я понимаю, насколько это было опасно. И сейчас я совсем не желаю возвращаться к этим мрачным воспоминаниям, они причиняют мне одну лишь боль.