Алина Давыдова – Развод в 45. Не дай мне уйти (страница 6)

А ещё моя дочь недавно уверяла, что пойдет жить к отцу. Часто ли он или его любовница будут готовить обед из трех блюд?

Вот именно. Никогда.

– А приготовь сама, – улыбаюсь дочери.

Она поднимает на меня полный непонимания взгляд.

– В смысле? А ты?..

– Не могу, у меня маникюр свежий.

– Чего? Ты шутишь, да?

Демонстрирую ногти. Красивые. Яркие. Кроваво-алые. В прошлой жизни я бы никогда не позволила себе такую вульгарность.

– Маш, какие могут быть шутки? Я и сама голодная. Не откажусь от чего-нибудь горячего.

Вы бы знали, как трудно мне дается каждое слово! Внешне я спокойна, даже улыбаюсь, но внутри всё кипит, и тело трясет от нервов.

А еще… Если честно, меня очень огорчает, что дочка не заметила никаких изменений во мне. Молча посмотрела и ничего не сказала. Хотя бы простого: «Ты что, постриглась?»

Да ей же плевать. Совершенно!

– А почему я должна готовить? – задает Маша вопрос, от которого у меня челюсть падает. – Дома есть ты, это твоя обязанность.

– Кто конкретно меня этой обязанностью наделил? Не помню, чтобы подписывала какое-то соглашение. Ты тоже вполне способна кинуть в кастрюлю рис или почистить картошку.

– Ой, всё, даже слушать не хочу. Ладно, перебьюсь бутерами, – закатывает глаза Маша. – Мам, ты что-то совсем с ума сходишь. Ну изменил тебе папа. Чего теперь, вешаться?

И она уходит, а я остаюсь смотреть на грязный стол. Крошки, шкурка от колбасы, жирный нож. Дочь даже не смогла запихнуть в посудомоечную машину доску, на которой резала хлеб.

И ведь это я ее такой воспитала.

Руки тянутся к тряпке, чтобы убрать беспорядок, но я одергиваю саму себя.

Хватит быть для всех удобной. Хватит терпеть лень и хамство родной дочери. Хватит мириться с её инфантилизмом.

Не хочет убираться? Неспособна кинуть нож стираться?

Ну, значит, и так проживем. А ради кого мне стараться? Ради мужа-изменщика? Ради дочки, которая считает меня бесплатной кухаркой?

Я пожимаю плечами и ухожу из кухни.

Хотя, поверьте, всё внутри меня противится этому.

Глава 4

Я захожу в нашу спальню и прикрываю дверь. Впервые за долгие годы мне хочется просто лечь и не думать ни о чём. Но мысли крутятся как бешеные пчёлы: Тимур, Катя, Маша, этот дурацкий маникюр, который теперь мешает даже чашку нормально взять…

Вдруг раздаётся звонок в дверь.

Сначала я не реагирую – пусть Маша откроет, как-никак, тоже жительница квартиры. Но звонок повторяется снова и снова, настойчиво, почти агрессивно.

– Ма! – кричит дочь из своей комнаты. – Ты что, не слышишь?

Действительно. Это же моя «обязанность». У дочери и мужа есть права, а у меня только обязательства перед семьей.

Я вздыхаю и иду открывать. Вдруг что-то важное.

За дверью стоит парень лет двадцати. Высокий, с аккуратной стрижкой, в тёмном свитере и джинсах. В руках – букет цветов. Он широко улыбается.

– Здравствуйте, – говорит он. – Я Марк. А вы – мама Маши. Она мне вас на фото показывала.

Марк! Ничего себе! Вот так встреча!

Тот самый «почти парень», ради которого я должна была «выглядеть нормально». А как же суббота, как же семейные посиделки?

Я застываю на пороге. В голове мелькает мысль: «Вот он, момент истины. Сейчас он посмотрит на меня и решит, что Маша – дочь «сельской клуши». Но Марк просто протягивает букет.

– Это вам. Маша упоминала, вы любите пионы.

Я беру цветы автоматически. Пионы… Да, люблю. Но когда я в последний раз говорила об этом дочери?

– Спасибо, – бормочу я. – Проходи.

Марк заходит, оглядывается несколько по-хозяйски. Он явно не из тех, кто стесняется чужих людей.

– Маш? – зовёт он.

Дочь выскакивает из комнаты, но, увидев меня с букетом, замирает.

– Ты что, маме цветы купил? – её голос звучит так удивленно, будто он принёс мне отрубленную голову.

– Ну да, – пожимает плечами Марк. – Нельзя же в гости без подарка.

Маша хмурится, но быстро берёт его за руку и тащит к себе, бросая на ходу:

– Мы в комнате, ок? Ты что тут делаешь? – возмущается она на своего почти что парня. – Мы же договорились в субботу зайти на чай!

– Да я мимо твоего дома проходил, думаю, чего субботы ждать. Адрес в переписке нашел, ну и…

Я остаюсь одна на кухне с букетом в руках. Пионы пахнут сладко, почти навязчиво. Я ставлю их в вазу, наливаю воды, перебираю шелковистые лепестки.

И вдруг понимаю, что это первый букет, который я получила за… сколько лет?

Тимур давно не дарит цветов. «Зачем, если ты всё равно говоришь, что это пустая трата денег?» – оправдывался он.

А я и правда так говорила. Потому что всегда считала: подарок должен быть полезным, зачем тратить деньги на всякую чушь, если можно купить что-то нужное. Даже на праздники от них отказывалась. Ну, в какой-то момент и перестала получать.

А теперь я смотрю на свои руки – ухоженные, с аккуратным маникюром. В оконном стекле разглядываю своё отражение: в новой блузке, со свежей прической. Этой женщине идет букет пионов. Он её дополняет.

И впервые за долгие два дня мне хочется улыбнуться.

Может, не всё так и плохо?

Если взглянуть на ситуацию под другим углом?

Я не старуха, и ещё не поздно начать новую жизнь. Развестись. Найти работу. А там…

Кто знает, что будет дальше.

Может, я еще найду того человека, который, несмотря на все мои протесты, подарит мне букет пионов?

Впрочем, соглашусь даже на тюльпаны.

***

Тимур возвращается домой раньше обычного. Удивительное дело. Сегодня обошлось без неотложных «совещаний»?

Я сижу на кухне, потягиваю зеленый чай и разглядываю пионы, когда в замке проворачивается ключ. В другое бы время кинулась встречать мужа, а тут ничего не ёкает.

Он собирается пройти мимо кухни, в ванную комнату, но, увидев меня, останавливается.

– Привет, – бросает Тимур с осторожностью.

«Иди куда шел», – мысленно посылаю его я и добавляю конкретное направление. Нецензурное, скажем так.

И ничего не отвечаю.