Алина Брюс – Тени Альвиона (страница 66)

Нейт кивнул, и Глерр, не говоря больше ни слова, скрылся в своей комнате. Тогда Нейт повернулся ко мне.

– Поднимайся наверх, в зеленую гостиную, и жди там. – И настойчиво добавил: – Никуда не ходи одна, ладно?

Лишь когда я упала в изумрудное кресло и коснулась браслета из хризалиев, на меня навалилось осознание случившегося: кто-то умер. И не просто умер – его смерть пытались скрыть.

В ушах у меня застучала кровь, и я забралась в кресло с ногами, чувствуя, как тревожные мысли впиваются в меня, холодят своим прикосновением и шепчут, шепчут…

Квартал Теней был полон тьмы. И у этой тьмы было человеческое лицо.

Кто-то потряс меня за плечо и тихонько позвал:

– Вира!..

Приоткрыв глаза, я увидела склонившуюся надо мной сестру.

– Кьяра?.. – мой голос прозвучал сипло. – Что?..

Воспоминания потоком обрушились на меня, и я резко села и оглядела гостиную.

– Где все?

Кьяра села на соседний диван.

– Тайли пошла будить младших, а остальные уже в сквере.

Я попыталась сглотнуть, но во рту было сухо.

– Вы… узнали, кто это?

Опустив взгляд на сплетенные пальцы, Кьяра кивнула.

– Это Сай.

– Что? – потрясенно спросила я. – Сай?

Я вдруг поняла, что всё это время подспудно ожидала услышать другое имя – Риссы.

– Да. Его… закололи. Несколько ударов. В спину.

Меня затошнило, и я вцепилась в браслет на запястье.

Убили. Сая убили.

В голове это никак не укладывалось.

– Если бы я только… не задержалась в Оранжерее… – запинаясь, проговорила сестра. – Люцилла попросила о занятиях, да и Тиша была сама не своя… Я не смогла их оставить…

Я подняла на нее взгляд, силясь понять, к чему она ведет. Кьяра же тихо продолжила:

– В такой день ему пришлось еще и такое пережить…

Я промолчала. Если бы Кьяра знала, что на самом деле пришлось пережить нам с Нейтом… Уж лучше пусть остается в неведении.

– Мы собираемся его похоронить, вернее… – Кьяра замялась, – проводить. Могилу уже засыпали, чтобы младшие не видели…

– Я… никогда не была на похоронах, – призналась я.

Если не считать того раза, когда у Черного леса мы с Кинном похоронили вещи Хейрона. Хотя, конечно, это не были настоящие похороны: не было ни Служителей, ни Служительниц, да и текста погребальной службы никто из нас не знал – я ограничилась простой поминальной молитвой.

Сестра поднялась с дивана и, не глядя на меня, сказала:

– Я присутствовала на многих похоронах, но… сейчас всё по-другому. Пойдем.

Спускаясь за ней на первый этаж, я кое-что вспомнила и спросила:

– А здесь найдется можжевельник или голубая ель?

– Зачем? – нахмурилась Кьяра.

– На могилу. – Я, словно наяву, увидела густые ветви голубой ели, перевязанные строгой лентой, – такие букеты я оставляла на надгробиях родителей. Видя недоумение, написанное на лице сестры, я пояснила: – В Зенноне принято украшать могилы вечнозелеными растениями – высаживать или приносить ветви. В Альвионе делают по-другому?

Кьяра кивнула.

– У нас обычно ставят азонитовое надгробие, на нем высекают розу ветров, а в центре укрепляют люминарий – белый или голубой.

– А зачем?

– Чтобы душа нашла путь в Чертоги света.

В ее голосе прозвучало такое неприкрытое сомнение, что я не удержалась:

– Ты… в это не веришь?

Она в ответ хмыкнула.

– Я считаю, что душа вполне способна найти этот путь и без люминария. Но что поделать, люди обожают традиции, даже самые нелепые. К тому же ночью кладбище выглядит очень… впечатляюще.

На мгновение я представила ряды могил, подсвеченных люминариями, и согласилась, что это зрелище наверняка поражает воображение.

Кьяра признала, что хвойные ветви лучше, чем ничего, поэтому, выйдя из особняка, мы прошли в дальний угол сада и наломали еловых веток. Мои ладони, ободранные об кору и исколотые иголками, саднили, зато боль ненадолго отвлекла меня от нашей конечной цели.

Стоял жаркий полдень, но небо было обложено тучами. Сквер под сенью высоких альвионских ив встретил нас прохладой и тишиной. Лишь свернув у фонтана на главную дорожку, мы увидели, что все уже собрались – Тайли с ребятами нас обогнали.

Все молчали и выглядели потерянными, будто не до конца проснувшимися; даже Донни растерял всю свою бойкость и упорно смотрел под ноги. Ближе к свежей могиле стояли Дэл, Низз, Лио и Бэлла – их мрачная угрюмость совершенно не вязалась с яркой одеждой.

– А это еще что такое? – встретил нас вопросом Ферн и кивнул на еловые ветки в руках у меня и Кьяры.

– Это… – начала я и умолкла, поймав взгляд Кинна: в его глазах одновременно отразились и понимание, и удивление, затем он нахмурился и отвернулся.

Вместо меня ответила Кьяра:

– По зеннонской традиции такими ветвями украшают могилы.

– Сай был альвионцем, – резко возразила Бэлла.

Не зная, что на это ответить, я лишь крепче сжала ветки, чувствуя, как в кожу впиваются иголки, а Кьяра очень спокойно проговорила:

– Если бы у нас были надгробие и разбуженный люминарий, мы бы, несомненно, почтили его память именно так, но, к сожалению, ничего этого у нас нет.

Бэлла открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала и бросила на меня полный презрения взгляд, от которого я поежилась.

Никого не дожидаясь, Кьяра сошла с песчаной дорожки на заросший газон – к могиле. Остальные неуверенно последовали за ней и образовали вокруг могилы неровный полукруг. Выдержав паузу, Кьяра нараспев заговорила. Прежде я не слышала погребальных молитв и теперь позволила голосу сестры вести меня, и каждое ее слово будто размыкало звенья цепи, опутавшей мое сердце, пока наконец по щекам не потекли слезы.

При жизни Сай пугал, манипулировал, угрожал, причинял боль.

Но его больше нет. Он уже никогда не сыграет в теневые салки, не придумает новый изощренный план, не узнает нашу с Кинном тайну. И даже если нам удастся выбраться из Квартала, он – его тело – навсегда останется тут.

Кьяра замолкла и глянула на меня, спрашивая взглядом, что делать с еловыми ветками. В Зенноне букет из веток клали на надгробие, здесь же… Я замешкалась, потом положила еловые ветви на середину могильного холмика и отошла, чувствуя на ладонях остатки клейкой смолы. Кьяра последовала моему примеру. С минуту все молчали, потом Ферн первым покинул полукруг, за ним – Глерр. Остальные тоже заторопились прочь.

Несмотря на слезы и подавленное состояние, я заметила вспыхнувшую в каждом искру тревоги. Сай умер не от несчастного случая или болезни, его не поглотили Тени – его кто-то убил, и этот убийца до сих пор был на свободе.

Я на ходу вытерла слезы тыльной стороной ладони. Мои руки пахли еловой смолой – пахли горем и страхом.

Но где же Рисса? Почему она до сих пор скрывается? Если только это не она…

Тут, прерывая мои мысли, Нейт подал знак остановиться у фонтана. Он выглядел изможденным, но его голос зазвучал громко и уверенно:

– Прежде чем разойтись, мы должны решить, как поступим с Риссой.