Алина Брюс – Тени Альвиона (страница 56)

Мысли беспорядочно завертелись в моей голове, пока я снова и снова вспоминала его слова.

Я всё понимал, пока ты сама не пришла… Я запутался…

Мне показалось, что в темном подъезде прорезался луч света, и я глубоко вздохнула. Кьяра была права: я должна поговорить с Кинном. И теперь я знаю, что ему сказать.

Встав на ноги, я почувствовала, что озябла, и медленно поднялась обратно по лестнице. Туфли валялись всё там же – надев их, я посмотрела на закрытую дверь террасы.

Между мной и Ферном всё кончено… если там вообще что-то намечалось. Разумнее всего было уйти и оставить его в одиночестве, и темная часть меня шептала: он это заслужил, пусть мучается. Но при мысли, что он совсем один – снова, – мое сердце дрогнуло.

Спустившись на этаж, я толкнула дверь в ближайшую квартиру – она открылась, и оттуда пахнуло пылью. Я пробралась на кухню, где нашла глубокую миску и набрала из крана чистой воды. Нащупав в кармане свежий носовой платок, я осторожно взяла миску и поднялась с ней на террасу.

Ферн передвинул скамейку к кованой ограде и теперь сидел там спиной ко мне, откинувшись назад и положив ноги на низкий парапет.

– Зачем ты пришла?

Я вздрогнула.

– Как ты понял, что это я?

Он фыркнул.

– А кто еще? – Помолчав, он добавил: – Я видел, что Кинн ушел.

Я медленно приблизилась к краю террасы, стараясь не расплескать воду.

– Так зачем ты здесь? – не глядя на меня, спросил Ферн.

– Помочь.

– Я не просил.

– То, что ты не просил о помощи, не значит, что она тебе не нужна.

Ферн чуть слышно хмыкнул.

– Опять играешь в благородство?

Эти слова обожгли меня, и, поставив миску на край скамейки, я посмотрела на него: Ферн с презрительной улыбкой на разбитом лице демонстративно уставился в небо. На секунду я ощутила раздражение, но смягчилась, когда заметила, что рубашку он заправил кое-как, думая, что его никто не увидит.

– Давай вытру кровь.

Ферн перевел на меня тяжелый взгляд: в нем не было ни отголоска прежней мягкости, только холодный вызов, отчего мое сердце тоскливо сжалось. Так мог бы смотреть на меня совершенно чужой человек.

– Разве Кинну не требуется твоя помощь? Мне удалось неплохо его приложить, хотя, признаюсь, он меня удивил.

Я молча шагнула вперед, и, хотя Ферн не пошевелился, вся его поза стала напряженной, а во взгляде появилась настороженность. Мне вдруг подумалось, что он напоминает попавшего в капкан лиса, который, несмотря на боль, скалит зубы, готовясь укусить своего спасителя.

Я вовсе не спасительница. Но, кроме меня, никого рядом нет.

Вздохнув, я сделала еще один шаг к Ферну.

– Я просто хочу помочь.

– Просто хочешь помочь, – повторил он, а затем, резко спустив ноги с парапета, повернулся ко мне и ожесточенно спросил: – Ты разве забыла мой разговор с Саем? Тебе повторить?

– Нет, я не забыла.

В глазах Ферна промелькнуло недоверие, и он вновь откинулся на скамейку. Медленно покачав головой, он неестественно рассмеялся и прошептал:

– Как же я вас всех ненавижу…

Я вздрогнула – с такой искренностью и надрывом он это произнес.

Ферн провел рукой по лбу, не замечая, что размазывает кровь из рассеченной брови, и с горькой усмешкой проговорил:

– Я уже давно знаю, что чем-то крепко насолил Предкам, только всё никак не пойму чем. – Он сощурился, глядя на солнце. – Я смирился с тем, что нас засунули в этот проклятый Квартал. Смирился с тем, что Лилла выбрала Нейта, что я для нее оказался лишь заменой. – Он поморщился, очевидно осознав, как это звучит для меня, и продолжил: – Но на этом мое смирение кончилось. Когда я не смог помочь Олдену, я хотел уйти, потому что у меня не осталось сил…

Ферн вцепился руками в колени, пачкая кровью штаны, а я так и застыла, когда поняла, что он имел в виду под словом «уйти». Мне захотелось положить ладонь ему на плечо, но я осталась стоять где была.

– Лилла тогда взяла с меня слово, что я буду жить, а потом… ушла сама. – На его лице заиграли желваки. Помолчав, он шумно выдохнул и сказал: – Осенью на Квартал частенько опускается туман – такой густой, что ничего не видать. В последний год вся моя жизнь была в таком тумане. И когда я уже забыл, что бывает по-другому, появилась Кьяра. – На этот раз он произнес ее имя не как обычно – с издевкой, а с грустью. – Такая яркая посреди окружающего меня тумана… Я наивно понадеялся, что Предки наконец снизошли до меня. Как же! – фыркнул он.

Я осторожно спросила:

– А как ты понял, что она… она не?..

Ферн вздрогнул, будто забыл о моем присутствии, а потом усмехнулся:

– Я поцеловал ее, а она влепила мне затрещину и велела держаться подальше.

Мысль о том, что он первым поцеловал Кьяру, была мне неприятна, однако я продолжила разговор:

– Но ты всё равно решил с ними остаться?

Ферн впился в меня колким взглядом.

– Этот вопрос показывает, как плохо ты меня знаешь. Я напросился к ним после поцелуя.

Я растерянно посмотрела на него, а он криво улыбнулся в ответ.

– Представляешь, что я почувствовал, когда услышал, что девушка, которая вырвала меня из этой тоски, выбрала Нейта – снова? Разве это не смешно? Как же я разозлился! Я решил, что на этот раз не сдамся, потому-то и набился к ним. Но знаешь, что самое чудесное во всей этой истории? Кьяра не нужна Нейту, а она этого в упор не видит. – Ферн сжал кулаки со сбитыми костяшками, а затем медленно разжал и, глядя на ладони, покачал головой. – Я знал, что у Предков тухлое чувство юмора, но в последнее время они себя просто превзошли…

От такого замечания о Предках у меня приоткрылся рот. Словно почувствовав мое ошеломление, Ферн хмыкнул.

– А что, разве нет? Сначала Лилла, потом Кьяра, а теперь ты.

– Что – я? – Во рту у меня резко пересохло.

Ферн ответил не сразу.

– Когда мы вас нашли на второй день и я увидел тебя… Мне будто дали под дых. Я только-только отпустил Лиллу, и тут ты… Да еще присказка ее дурацкая вспомнилась… Я просто из себя вышел.

Я вспомнила, с каким вызовом Ферн тогда смотрел на меня, и спросила:

– Что за присказка?

Он отвел глаза и с издевкой проговорил:

– «Никто не может устоять против рыженьких».

Смутившись, я не нашлась что сказать, а Ферн продолжил:

– Но Предкам и этого показалось мало. Выяснилось, что вы с Кьярой – сестры… Сестры!.. Да они просто издеваются!..

Отсмеявшись, он выдохнул и поник, будто силы оставили его, и даже не пошевелился, когда я подвинула миску и опустилась на скамейку. Намочив платок, я попросила:

– Повернись, пожалуйста.

Он нехотя повернул ко мне лицо и, закрыв глаза, позволил вытереть кровь. Когда же я взяла его за руку, чтобы промыть ссадины на костяшках, он вдруг сказал:

– Я знал, что у нас с тобой ничего не выйдет. – Я вздрогнула, но не выпустила его руку. – Знал и всё же не смог устоять. А потом убедил себя, что это возможно. Сам себе подарил надежду.

Мое сердце пропустило удар, но я постаралась не показывать своего смятения и, взяв Ферна за другую руку, продолжила заниматься ранками. Он тихо проговорил:

– Во мне слишком много тьмы. И в Кьяре тоже. Может, поэтому меня к ней тянет… Но ты другая – в тебе больше света. А тьма будет всегда стремиться поглотить свет. Даже сейчас, – рука Ферна напряглась, и я замерла, – после всего, что произошло, я хочу тебя удержать…

Не отрывая взгляда от ссадин, я ответила:

– У тебя не получится.